Между Сциллой и Харибдой (о денежной эмиссии)

В качестве предварительного замечания напомню традиционное определение денег, как знака труда в специфической для человека форме.

Каковое определение, к сожалению, демонстративно игнорируется большинством (но НЕ ВСЕМИ) современными публикациями. Например этой (по совместительству — повод к написанию данной заметки, определяющий деньги как специфический товар, производимый государством. Автор явно не знаком с историческим экскурсом хотя бы в изложении господина Шарапова).

Походя отмечу, что вопрос денежной эмиссии является лишь *частью* вопроса о денежном обороте или о жизненном цикле денег. В котором простая и понятная статичная модель вечных знаков не отличается от такой же простой и статичной модели монотонно «усыхающих» (т.н. «деньги Гезеля»).

Технология гешевта на искусственном *дефиците* денежных знаков достаточно подробно проанализирована господином Шараповым. С позднейшим популярным изложением в памфлете енерала Нечволодова.

Полагаю полезным напомнить описание издержек уклона в другую сторону (сверхизобилия платёжных средств, с напоминанием классической формулы Адама Смита и реконструкции назначения модели «открытого рынка», что особенно интересно — из эпохи денег, жёстко привязанных к материальному носителю, что явно свидетельствует о независимости тенденции от формата):

---

Как известно, в империях инков и ацтеков золото валютой не служило.

Какая в нем ценность? — не могли взять в толк аборигены доколумбовой Америки. Оружие или инструмент не сделать — слишком мягкое и тяжелое. Декоративный металл для не особо ценных поделок… Чтобы хоть как-то компенсировать мягкость золота и его малую стойкость к износу, аборигены придумали делать сплав золота с медью, позднее названный европейцами «тумбага» (последних, разумеется, золото интересовало в чистом виде, и процесс разделения сплава на исходные металлы они освоили быстро).

После экспедиций Кортеса и Писарро в Европу хлынул непредставимый ранее поток золота — сначала в Испанию, затем растекся ручейками по другим западноевропейским странам.

Испанская валюта по факту стала общеевропейской (золотые монеты, нашествие серебряных пиастров впереди).

Помните, чем расплачиваются мушкетеры Дюма-отца? Пистолями.

А какие монеты отсыпал, пошарив по карманам, король Людовик гасконцу за победу над гвардейцами кардинала? Опять пистоли. И еще неоднократно мелькают пистоли на страницах «Трех мушкетеров», — у неискушенных читателей остается впечатление, что именно так называлась французская валюта тех лет.

Впечатление ложное. Пистоль монета не французская, испанская. Любопытная ситуация: зачастую мушкетеры и другие персонажи считают свои расходы в ливрах, в национальной французской валюте. Но платят все равно пистолями. По курсу 10 к 1 (в пользу пистоля, разумеется). Потому что ливр — валюта виртуальная, только для подсчетов. В реальности ливры не чеканят. Не из чего. Нет у Франции колоний, богатых золотом.

Позже, когда и Франция добралась до колониального золота, французы настолько привыкли у пистолям, настолько сроднились с ними, что свои луидоры сделали точными копиями пистолей по весу, размеру и содержанию чистого золота.

В остальной Европе та же картина. Где-то на испанских монетах делали надчеканку, где-то нет, где-то даже переплавляли… Но век с лишним главным источником валюты в Европе была Испания.

Последствий было много. Самых разных.

Началась инфляция, в предшествующие века едва заметная.

Необычайно оживилась торговля, и внутриевропейская, и с Востоком.

Реформация в Испании не произошла (и в Португалии, присоединенной к владениям Габсбургов), у монархов пропала нужда зариться на богатства церкви.

Случился бурный рост экономик, накачанных испанским золотом, и переход от ремесленного к мануфактурному производству (ремесленники просто не успевали производить свои товары в тех количествах, что готова была закупать Испания).

При этом экономика самой Испании рухнула. Полностью. И промышленность, и сельское хозяйство лежали в руинах. Испанские идальго одевались в ткани, произведенные во Франции и Нидерландах, воевали оружием, откованным в Германии и Северной Италии и т.д. и т.п. Процветали только монетные дворы, наводнявшие Европу пистолями. Разорившиеся испанские земледельцы и ремесленники садились на корабли и уплывали в многочисленные колонии.

До поры никто не замечал, насколько все прогнило в метрополии. Поток золота создавал впечатление богатой и сильной страны. Позже поток обмелел и вовсе пересох, какое-то время все держалось на инерции и на серебре, но и то, и другое тоже иссякло.

А потом громадная колониальная империя обрушилась с треском и грохотом, элиты большинства колоний отложились, европейские владения Испании поделили другие державы (ставшие, ирония судьбы, великими во многом за счет испанского золота), а само пиренейское королевство навсегда прописалось среди второразрядных стран, на большую политику мало влияющих.

---

Цит. по: Точинов В.П. «Одиссея капитана Флинта» (#669062)