Тов. Ринат78 принёс явно несовершенную статью современного автора на злободневном материале.

Причём и цитируемый автор, и локальный публикатор явно не в курсе классических изследований проблемы.

Полагаю необходимым восполнить этот пробел:

---

Глава XIX «Безполезность реформ»

…

Есть и такіе реформаторы, которые думают внести свою лепту в дѣло освобожденія человѣчества, разрабатывая какую-нибудь одну область знанія; но под вліяніем борьбы с различнаго рода препятствіями они, в концѣ концов, доходят до того, что возводят свою мысль в какое-то магическое средство, обладающее всевозможными драгоцѣнными качествами и долженствующее излѣчить наш страждущій общественный организм от всѣх болѣзней. И сколько среди этих фанатиков искренних людей! Сколько среди этого хаоса идей встрѣчается идей цѣнных, которыя принесли бы человѣчеству огромную пользу, если бы их приложить в разумном обществѣ; но теперь, осуществляясь по одиночкѣ и в обществѣ с уродливой организаціей, онѣ могут только или привести к обратным результатам, или быть задушены в самом зародышѣ, не дождавшись даже своего примѣненія.

Среди этих убежденных сторонников одной какой-нибудь мысли мы укажем на одного, очень типичнаго и вполнѣ подходящаго для тѣх выводов, которые мы хотим сдѣлать: это — Жорж Вилль, проповѣдник системы химическаго удобренія.

Мы не намѣрены входить здѣсь в подробныя объясненія этой системы. Достаточно будет сказать, что химическое изслѣдованіе растеній показало Виллю, что в них входит четырнадцать химических веществ и что эти вещества всегда одни и тѣ же во всѣх растеніях и только мѣняются количественно, смотря по семействам. Изслѣдовав затѣм землю и воздух, он увидал, что растеніе может найти там десять из этих веществ и что, слѣдовательно, остается только доставить ему, в видѣ удобренія, четыре остальных, т. е. известь, ѣдкій кали, фосфор и азот. На этом он строит цѣлый проэкт химическаго удобренія, примѣнительно к характеру обрабатываемой почвы и воздѣлываемаго растенія, и доказывает, на основаніи цифр, что при настоящем положеніи наших знаній мы могли бы получать, с меньшей, сравнительно с навозом, затратой удобренія, урожай вчетверо и впятеро большій с той же площади земли; вмѣстѣ с тѣм мы могли бы разводить гораздо больше скота при меньшем количествѣ пастбищ и таким образом понизить цѣну на мясо. Но при этом он спѣшит заключить, что ключ к рѣшенію соціальнаго вопроса лежит именно в улучшеніи земледѣлія. «Изобиліе земледѣльческих продуктов будет выгодно для всѣх», говорит он, «собственники земли получат обильный урожай и смогут продавать свои продукты по низким цѣнам; рабочіе же будут покупать их за дешевую плату и смогут жить в довольствѣ; они будут дѣлать сбереженія, а затѣм, в свою очередь станут капиталистами». Все, одним словом, пойдет к лучшему в лучшем из возможных обществ.

Мы вполнѣ увѣрены в искренности г. Вилля и, насколько наши слабыя познанія в этой области позволяют нам судить о его системѣ, она кажется нам вполнѣ раціональной. Мы нисколько поэтому не отрицаем той пользы, которую принесло бы повсемѣстное приложеніе его системы в смыслѣ улучшенія положенія рабочих, если бы только рабочим, вообще, что-нибудь могло пойти на пользу в современном обществѣ. Его цифры только подтверждают мысль анархистов, что при тѣх средствах, которыми располагает современная наука, можно было бы получать такое большое количество продуктов, что их даже не пришлось бы дѣлить, а каждый смог бы брать из общаго достоянія сколько ему будет нужно, соотвѣтственно его потребностям или желаніям; при этом обществу не грозило бы никакой опасности голода, — вопреки предсказаніям нѣкоторых мрачно-настроенных пессимистов, которые думают, что только им одним свойственна добродѣтель умѣренности. Они готовы сдѣлать нам уступку и признаются, что сами, конечно, обошлись бы без всякой власти, но считают эту власть все-таки необходимой для подавленія тѣх дурных инстинктов, которыми проникнуто все остальное человѣчество.

В маленькой брошюркѣ, озаглавленной «Продукты земледѣлія» один из наших товарищей показал, на основаніи оффиціальных цифровых данных, что даже при настоящем, еще дѣтском, состояніи земледѣлія, общая сумма продуктов всего міра на много превышает цифру их потребленія. С другой стороны, Вилль доказывает, что при разумном пользованіи химическими веществами можно, не затрачивая лишняго труда, получать с земли в четыре или пять раз больше того, что она дает теперь. Развѣ это не блестящее подтвержденіе той мысли, которую мы всегда защищаем?

Но когда Вилль видит в своей системѣ разрѣшеніе соціальнаго вопроса, когда он думает, что, благодаря изобилію продуктов, они станут настолько дешевыми, что рабочій сможет жить так, чтобы мало тратить и дѣлать сбереженія, — он вполнѣ ошибается. Если бы Вилль читал буржуазных экономистов, хотя бы того же Молинари, то он узнал бы, что «избыток продуктов на рынкѣ приводит к такому паденію цѣн на них, что их производство перестает быть выгодным для капиталистов и капиталы отливают от этой отрасли производства, пока не возстановится равновѣсіе и не вернется прежнее положеніе».

Если бы Вилль не был так поглощен своими учеными разсчетами, а сколько-нибудь отдавал себѣ отчет в функціонированіи общественнаго механизма, он увидал бы, что, несмотря на огромный избыток производства над потребленіем, в нашем современном обществѣ люди буквально умирают с голоду, что самые лучшіе теоретическіе разсчеты на практикѣ приводят к результатам совершенно иным, чѣм от них ожидали. Природа, несомнѣнно, может, при помощи человѣческаго ума и человѣческаго труда, доставить дешевые продукты в количествѣ, достаточном для прокормленія всего человѣчества; но, благодаря торговлѣ и ажіотажу, собственники и капиталисты найдут всегда средство получить желательную сумму барыша: они уменьшат количество продуктов на рынкѣ, чтобы имѣть возможность продавать их дороже, а в случаѣ надобности — помѣшают их дальнѣйшему производству, чтобы создать фиктивно-высокія цѣны и удержать их на том уровнѣ, который кажется им желательным по их жадности и по их привычкѣ к роскошной и праздной жизни.

Возьмем, напримѣр, уголь — продукт совершенно готовый; который остается только извлечь из земли; залежей его так много, что онѣ встрѣчаются на всем земном шарѣ и могут удовлетворить неограниченное число потребителей. А между тѣм цѣна его стоит довольно высоко, так что далеко не всѣ могут пользоваться топливом в том количествѣ, какого требует температура; изобиліе продукта не дѣлает его, слѣдовательно, болѣе доступным для рабочих.

А зависит это от того, что копи захвачены сильными предпринимательскими компаніями, которыя ограничивают производство и, кромѣ того, скупают, ради уничтоженія конкурренціи, мелкія копи, принадлежащія другим владѣльцам, предпочитая совершенно не эксплуатировать их, чѣм завалить рынок товарами, потому что это понизило бы цѣны и уменьшило таким образом доходы.

То же самое происходит и с землею. Каждый день мы видим, как земля мелкаго собственника, разоряемаго ростовщиками, переходит в руки капиталиста: с каждым днем крупная собственность все разростается. Распространеніе земледѣльческих машин должно, кромѣ того, привести к образованію земледѣльческих синдикатов, т. е., к образованію таких же анонимных обществ, какія господствуют в эксплуатаціи фабрик и копей.

Если можно будет получать от земли вчетверо или впятеро больше продуктов, чѣм теперь, то от этого произойдет только то, что площадь обрабатываемой земли сократится, а все остальное будет обращено в мѣста для охоты или в парки, служащіе только как предмет роскоши для наших эксплуататоров. Это начинается теперь во Франціи и давно уже сдѣлано англійскими лордами в Шотландіи и Ирландіи, гдѣ населеніе вытѣсняется и уступает мѣсто оленям и лисицам, агонія которых должна служить развлеченіем для шикарной публики — такой же публики, как та, которая апплодировала лекціям Вилля и его филантропическим соображеніям.

Общество наше устроено так, что тот, кто владѣет капиталом, является господином всего міра. Движеніе продуктов в обществѣ происходит при помощи капитала, а потому от этого послѣдняго зависит все. Всякое усовершенствованіе, всякій шаг вперед, сдѣланный человѣческим трудом, промышленностью или наукою — все это обращается в пользу тѣх, кто и так уже владѣет всѣм; все это становится лишь новым орудіем эксплуатаціи, еще ухудшающим ужасное положеніе тѣх, кто ничѣм не владѣет.

Усовершенствованія в производствѣ только дѣлают рабочих все менѣе и менѣе нужными для капиталиста, усиливают конкурренцію между ними и заставляют их продавать свой труд за болѣе низкую плату. Вы мечтаете быть полезным для рабочих, а существующая общественная организація дѣлает так, что вы только содѣйствуете их большей эксплуатаціи и еще больше скрѣпляете сковывающую их цѣпь.

Да, г. Вилль, ваша мечта прекрасна: содѣйствовать увеличенію числа продуктов, так, чтобы каждый мог быть сытым, сдѣлать так, чтобы рабочій мог скопить хоть нѣсколько грошей, чтобы оградить себя от всевозможных случайностей будущаго — это, конечно, еще не идеал, но нельзя и требовать большаго от человѣка, который по самому своему положенію огражден от всѣх физических и нравственных бѣдствій, грозящих обездоленной массѣ. Это, во всяком случаѣ, очень хорошо, но увы! это останется мечтой до тѣх пор, пока вы не разрушите существующую систему эксплуатаціи, благодаря которой всѣ заманчивыя обѣщанія превращаются в лживыя и обманчивыя иллюзіи. У капитализма в распоряженіи есть много сил, и если мы даже допустим, что изобиліе продуктов дѣйствительно понизит их цѣны до такой степени, что рабочій сможет сберегать часть своего заработка, то тогда явится другой фактор, о котором вы сами упомянули — рост населенія.

В настоящее время промышленный рынок завален товарами; вмѣстѣ с тѣм, вслѣдствіе развитія машин, с каждым днем увеличивается число рабочих без работы. Чтобы найти работу, им остается только одно средство: взаимная конкурренція и пониженіе заработной платы. А так как механическій прогресс идет все быстрѣе и быстрѣе, и уже теперь один человѣк может производить все, что нужно для потребленія десятерых, то при удвоеніи населенія количество произведенных продуктов увеличится в двадцать раз; при этом то изобиліе, которое должно было послужить на пользу рабочих, послужит исключительно на увеличеніе барышей капиталиста, который будет платить своим рабочим тѣм меньшую плату, чѣм в большем числѣ они окажутся на рабочем рынкѣ.

Вы говорите, что требованія рабочих до извѣстной степени законны — лишь бы только они не принимали насильственной формы; но подумали ли вы о том, что рабочіе борятся уже цѣлыя тысячелѣтія, что их никогда не удовлетворявшіяся требованія появились вмѣстѣ с зарожденіем исторической жизни? Если они и выливаются в рѣзкую форму, то только потому, что им не дают никакого удовлетворенія. Неужели же рабочіе должны безконечно стоять на колѣнях перед своими эксплуататорами и благодарить их, когда они знают, что если им и удавалось чего-либо достигнуть, то они должны были предварительно сломить волю своих господ, и взять силой ту свободу, к которой стремились. Правящіе классы смотрят на нас, как на рабов и потому совершенно естественно, что они презрительно говорят: «Изложите вашу просьбу в вѣжливой формѣ и мы посмотрим, сможем ли мы ее исполнить»; но мы, которые видим в освобожденіи рабочих не уступку, а акт справедливости, скажем простo: «Мы требуем этого!» Если же каким-нибудь баричам этот тон не понравится, то как им будет угодно.

В давящем нас строѣ все тѣсно связано одно с другим и для достиженія желаемых результатов одних хороших намѣреній еще не достаточно; пока не уничтожен этот строй, никакое улучшеніе невозможно. Он существует исключительно с цѣлями эксплуатаціи и угнетенія, а мы не хотим улучшать ни того, ни другого: мы хотим совсѣм их уничтожить.

Это — естественный вывод, к которому неизбѣжно придет всякій, кто сумѣет подняться над узкой точкой зрѣнія и охватить вопрос в его цѣлом; он поймет, что революціи зависят не только от воли людей, но и от того, что существующія учрежденія преграждают путь прогрессу, и увидит, что онѣ — явленіе необходимое и неизбѣжное.

Пусть всѣ, кто искренно хочет служить человѣчеству, усвоят себѣ раз навсегда ту мысль, что даже в интересах их собственных планов, они не должны враждебно относиться к Революціи, не должны противодѣйствовать ей. Только она одна может помочь им достигнуть цѣли, потому что только она может помѣшать общественным паразитам убить прогресс в самом зародышѣ, или обратить его в свою пользу.

Реформы, реформы! Когда же, наконец, люди поймут, что они употребляют на достиженіе их свои лучшія силы, никогда ничего не достигая, что пора уже им перестать бороться за эти утопіи — гораздо болѣе опасныя, чѣм мысль о полном освобожденіи, потому что единственный упрек, который можно сдѣлать послѣдней — упрек в неосуществимости — ни на чем не основывается, потому что такой попытки никогда еще не было сдѣлано, тогда как, чтобы убѣдиться в безполезности любой реформы, стоит только посмотрѣть на ея осуществленіе на практикѣ.

Анархистов упрекают в том, что они служат помѣхой мирному освобожденію рабочих, что они отрицают всякія реформы. Но в этом заключается двойная ошибка: анархисты вовсе не противники реформ, они возстают вовсе не против них, а против тѣх ложных обѣщаній, которыя возводят в цѣль то, что, в дѣйствительности, есть в лучшем случаѣ лишь заплата на старой вещи, а то и простой обман.

Пусть тѣ, кто вѣрит в реформы, старается об их осуществленіи; мы не имѣем против этого ровно ничего, даже напротив: чѣм больше буржуазное общество их испробует, тѣм скорѣе рабочіе увидят, что онѣ ни к чему не ведут. Но напротив чего мы возстаем, это когда их изображают каким-то всеисцѣляющим средством, когда рабочим говорят: «Ведите себя смирно, тихо и спокойно, а тогда мы посмотрим, что можно для вас сдѣлать!»

Тогда-то мы, понявшіе, что реформы безполезны и что эксплуататоры, вообще, занимают мѣсто, по праву им не принадлежащее, мы говорим рабочим: «Вас обольщают ложными надеждами; всѣ эти реформы — ничто иное, как обман. Кромѣ того, вас хотят заставить просить их, как милостыни, тогда как вы имѣете право требовать гораздо большаго. Если вы хотите испробовать предлагаемыя вам средства, это — ваше дѣло; но знайте заранѣе, что они нисколько не будут содѣйствовать вашему освобожденію. Поэтому, не оставайтесь долго в том заколдованном кругѣ, в который вас хотят вовлечь, а организуйтесь для того, чтобы завладѣть всѣм, на что вы имѣете право. Пусть тѣ, кто не может поспѣшить за общим движеніем, продолжают, если хотят, поддаваться обману; вы же знайте, что революція уже надвигается на вас с своей грозной силой, что ее порождает сам наш общественный строй и что она волей неволей вынудит вас взяться за оружіе, чтобы заставить признать ваше право на существованіе. А раз у вас окажется оружіе в руках, то не будьте же настолько глупы, чтобы удовольствоваться какими-нибудь реформами, которыя оставят нетронутым самый корень зла. Вот — то, что у вас отняли, вот — идеал, к которому вы должны стремиться; теперь уже ваше дѣло не останавливаться на пустяках и сумѣть нанести рѣшительный удар тому подгнившему и со всѣх сторон разрушающемуся зданію, которому еще рѣшаются давать названіе Общества! Не старайтесь подпирать его, или накладывать на него заплаты; наоборот, очистите мѣсто сразу, чтобы потом вам не было помѣх в построеніи новаго, лучшаго общества».

---

Жан Грав «Умирающее общество и Анархія», русский перевод 1906 года издания