Строго говоря, соблазн конвертации достигнутого преимущества в организационное устранение антагонистов из ноосферы не является чем-то оригинальным. Его можно наблюдать на примерах биографий великих ересиархов (в линии моего опыта — начиная с Ария).

Но, что интересно, наглядной иллюстрацией схождения форм, и прогрессивные материалистические и как бы атеистические… общественные структуры данной технологией тоже не брезговали.

В качестве предварительного замечания напомню нюанс из биографии Карла Маркса — «внук двух раввинов».

И тут же — имя заклятого антагониста (П.-Ж. Прудон). Который в отличие от подавляющего большинства коллег не только не был выходцем из буржуазии, но даже не принадлежал к талантливому народу.

Как такое можно простить? Никак! Вот и получилась занимательнейшая ситуация, когда в задушенной тиранией цензуры РИ издавалось в безконечное число бОльшее количество переводов, нежели после её низвержения. За анонс издательства «Голос Труда» на 1922 год должно спросить отдельно и сугубо.

У товарища Ильина (более известного под другим своим псевдонимом — Ленин) тоже был такой антагонист. Александр Богданов. Тоже «идейно разгромленный». И точно также, чтобы наверняка не возникало ненужных сомнений — с организационным устранением из ноосферы возможностей несанкционированного знакомства с оригинальными работами.

В этой статье я хочу напомнить об антагонисте Ф. Энгельса.

Предисловие из современного переиздания книги Евгенiй Дюрингъ «ЕВРЕЙСКIЙ ВОПРОСЪ какъ вопросъ о расовомъ характерѣ и о его ВРЕДОНОСНОМЪ ВЛIЯНIИ на существованiе народовъ, на нравы и культуру» (#204284).

Предисловие Русского Православного Сетевого Братства

Представляя читателям книгу Евгения Дюринга «Еврейский вопрос», мы сочли необходимым предварить ее несколькими замечаниями, позволяющими чуть ближе присмотреться и к самой книге, и к ее автору.

Дюринг… Наверняка у каждого, когда-либо учившегося в высшей школе, тут же всплывет в памяти: Дюринг? Какой Дюринг? В полемике с которым Энгельс и написал свою книгу, во всех коммунистических странах бывшую обязательным катехизисом марксистской диалектики (так же, как «Капитал» Маркса был катехизисом политэкономии)? Тот самый, из «Анти-Дюринга»?

Да, тот самый. Евгений Дюринг, выдающийся (как пишет о нем Оксфордский философский словарь) социалист, видный философ-материалист, последователь Фейербаха, профессор Берлинского университета. Автор множества широко издававшихся и широко читавшихся книг («Курс философии», «Критическая история философии», «История национальной экономии и социализма», «Замена религии»). Человек, чье имя было практически стерто из истории.

И это не преувеличение. Уже помянутый Оксфордский философский словарь оказался единственным справочным пособием, где удалось разыскать пусть и коротенькую, в один абзац, статью, но все-таки посвященную Дюрингу. Его нет в многотомных энциклопедиях, в биографических справочниках, книгах по истории философии. (Не считать же непременное упоминание «Анти-Дюринга» данью памяти немецкого социалиста!)

Имя, практически стертое из истории. Кем? Почему? Разве не ко двору нынешнему насквозь материалистическому веку был бы и этот некогда известный материалист, социалист, атеист? Маркс, Энгельс, Троцкий, Маркузе, многие сотни социалистических и марксистских авторов значительно меньшего ранга — не просто изучаются в западных университетах, но до сих пор являются законодателями интеллектуальной моды. Так почему с тех же скрижалей стерт Дюринг?

По той же самой причине, по которой ныне почти обязательно писать о, скажем, Эрнесте Хемингуэе в уничижительно-презрительном тоне. По той же самой причине, по которой принято относиться к безусловно величайшему дирижеру нашего века Герберту фон Караяну как «к дутой величине». По той же самой причине, по которой психолог Карл Густав Юнг, неизмеримо превосходящий Фрейда и универсальностью своей теории, и глубиной проникновения в тайны человеческой души, объявляется «спиритуалистским эпигоном и извратителем великого учителя». По той же самой причине, по которой становится все менее и менее популярно ставить на сцене великолепные оперы Рихарда Вагнера. Да что там Вагнер, Хемингуэй, Юнг! Ныне из западных университетов полным ходом изгоняется даже Шекспир — и не с факультетов философии или математики, но с отделений английского языка и литературы!

Ответ во всех этих случаях один: все выше перечисленные согрешили. СОГРЕШИЛИ ПРОТИВУ ЕВРЕЯ. Речь не о том, насколько серьезным был «грех», и действительно ли тот или другой «вычеркиваемый» принадлежали к числу закоренелых антисемитов. (Известно, что если раньше антисемитом считался тот, кто не любил евреев, то сегодня антисемитом объявляют всякого, кого сами евреи почему-то не любят.) Посему и принижается всячески литературное творчество Хемингуэя, не слишком жаловавшего бойких представителей «избранного народца» (достаточно открыть самое начало его «Фиесты» или перелистать томики писем). Посему и пренебрежительные отзывы о фон Караяне, которому и после смерти его никак не могут простить членства в нацистской партии. Посему и хмурое отношение к Юнгу, позволившему себе заявить, что мы, европейцы, не имеем права примерять на себя фрейдовские «откровения», относившиеся к психологии совершенно чуждого нам этноса. Шекспиру не могут простить «Венецианского купца», где выведен был Шейлок, жестокосердый и неудержимый в своей наглости иудей. А уж Вагнер, как все мы знаем, и вообще стал фигурой нарицательной.

Из тех же соображений — и опять-таки руками тех, кто держит в них ключи от прессы, телевидения, системы высшего образования, да и просто ключи от сейфов — был не просто подвергнут пересмотру, но именно вымаран из истории Евгений Дюринг. Но его «грех» был и более основателен, и более кардинален. Начав с критики отдельных сторон еврейской проблемы, он постепенно пришел к выводу, что проблема эта есть одновременно проблема выживания европейской цивилизации. И даже более того — цивилизации мировой. Именно это и стало ключевой темой книги, предлагаемой ныне вашему вниманию.

Нам представляется важным сказать об одной особенности этой книги. Написана она, как мы уже говорили, материалистом и социалистом. Механистический «ньютоновский» подход к вещам и явлениям, требующим непременной духовной оценки, в значительной степени обедняет этот серьезный труд. Но это было бы полбеды. Дело в том, что в работе этой — как и во всех своих прочих работах — Дюринг выступает не просто как атеист, но как атеист воинствующий, иначе говоря, как анти-христианин.

В данном случае речь даже не о том, что мы оказываемся с Дюрингом по разные стороны идеологического спектра. В своих попытках во что бы то ни стало обрушиться на христианство, он неизбежно совершает кардинальные ошибки и в самой методологии, в самом подходе к обозначенной им проблеме. Так, он практически отмахивается от разговора о Талмуде, объявляя его всего-навсего малоинтересной мешаниной суеверий и мелочных предписаний. А в качестве источника, по которому, как считает Дюринг, следует изучать генезис иудаизма в нынешнем его виде, нам следует взять… Библию. В первую очередь он, конечно, имеет в виду Ветхий Завет — но и Новый Завет тоже! Понятно, что выводить человеконенавистническую мораль иудаизма из Библии, да еще сплошь и рядом из Нового Завета — занятие не просто бесперспективное, но и откровенно нелепое.

Дюринг договаривается до того, что вообще считает христианство «гебраизмом позднейшего времени», а тотальное (как совершенно ясно нам с вами) противостояние христианства и иудаизма объявляет… «мелкими домашними спорами между двумя религиями». И даже более. Христианство оказывается у Дюринга «рабской религией, изобретенной иудеями», неким «троянским конем» для экспансии иудеев и иудаизма. (Так что кажущееся новаторство доморощенных национал-язычников и национал-атеистов, долдонящих о том же, на поверку оказывается перепевом давным-давно сочиненной песни.)

Собственно, иного и не приходится ждать от убежденного воинствующего атеиста. «Отвержение всякой религии ведет не к обнищанию сердца, а к его очищению. Душа новых народов только тогда получит свободу и возможность в чистоте развивать свои лучшие свойства, когда она отвернется от религии…» «Все религии, при своем возникновении, представляют сумму народных фантазий…» Классический, типичный для механистического материализма примитивно-«дарвинистский» подход к понятиям и феноменам духовного плана, и прежде всего — к религии. Конечно, в этой части — в области, с позволения сказать, «религиоведения» — усилия Дюринга, увы, столь же жалки, как и все подобные построения теоретиков унылого и примитивного материализма.

Но там, где Дюринг анализирует еврейство с социоэкономических и социокультурных позиций, он делает это с поразительной точностью. Разрушительная роль еврейства в европейской экономике, европейской культуре, европейской морали обнажена Дюрингом беспощадно — без каких бы то ни было иносказаний. Ныне столь откровенный тон был бы невозможен, немыслим (чего стоит хотя бы вселенский вой, поднятый вокруг одной-единственной фразы депутата-генерала!). Неудивительно — со времени написания книги Дюринга, написанной еще в прошлом веке, утекло много воды. И если даже тогда многие помалкивали «страха ради иудейска», то теперь этот страх, искусственно подогреваемый все теми же силами, умножился многократно.

«Где жиды позволяют себе ввязываться в законодательство других народов, там они в сущности заботятся только о себе самих и о желательных им монополиях, но обнаруживают при этом такие же свойства, как и в науке, в искустве и в литературе. И здесь все, что они производят, так же бесформенно, отрывочно, бессвязно, беспорядочно и непоследовательно. Если в чем последовательны они, так это — в собственных выгодах…» Надо ли современного читателя убеждать в справедливости этих слов? Посмотрите, с каким бесстыдством насилуются ныне остатки того, что некогда называлось международным правом. Посмотрите, во что превратилась юриспруденция в Америке, где миллионная армия адвокатов (в подавляющем большинстве своем все того же роду-племени) по всем правилам талмудистской эквилибристики превратила само понятие справедливости в чудовищную карикатуру. Посмотрите, наконец, на бессмысленную вязь российских законов, сплошь и рядом (к вящему удовольствию заинтересованной стороны) противоречащих друг другу и потому прямо толкающих страну в еще более глубокую пропасть, где государственная власть уже абсолютно импотентна, а налетчик или жулик с Молдаванки — абсолютный монарх…

По целому ряду ключевых моментов насущность книги Дюринга трудно переоценить. Особенно сегодня, когда с такой ясностью стали прорисовываться планы, уготованные уже не одной только Европе, но и всему человечеству. И в анализе этих моментов, в поиске средств, какими может быть снята эта угроза, работа старого немецкого материалиста, социалиста и даже атеиста может быть подспорьем для каждого из нас.

Хотелось бы обратить внимание читателя и на предисловие переводчика. В нем Виктор Правдин касается моментов, естественно обойденных Дюрингом, сосредотачивая внимание на той же проблеме в России. Поражает точность описания того, как евреи вытесняли русское национальное предпринимательство и торговлю, как яростно вели обработку русской студенческой, рабочей и крестьянской молодежи трудами «интернациональных светил» Маркса и Каутского. Для человека внимательного уже тогда — в 1906-м — были отчетливо различимы страшные черты будущего еврейского «царства свободы», до которого оставалось каких-то одиннадцать лет…

С особенной силой и с особенным гневом пишет В.Правдин о буквальном безумии российской интеллигенции тех лет. Впрочем… Только ли тех? Да разве российская «образованщина» хоть в чем-то переменилась? Разве отрезвела, вспомнила о том, что ведь должна-то была быть плотью от плоти своего народа, а не шабес-шлюхой на побегушках у разжиревшего в чужом дому хама?

В завершение затянувшегося предисловия хотелось бы поделиться с читателем одним курьезом. Который, по здравом размышлении, не столь забавен, сколь трагичен. В.Правдин пишет: «Что всего удивительнее в этом деле, так это самооплевание и самоунижение русских. Не далее как два года тому назад одна «интеллигентная» пожилая дама с пеной у рта доказывала, что русские должны не только всячески помогать господству евреев над русскими же, но что таково требование истории, чтобы русские, как низшая раса, уничтожились и дали дорогу высокоталантливому еврейскому племени.»

И-23: наглядный и печальный пример критического пробела в образовании, отягчённого отсутствием навыка контроля полноты/достоверности сообщения.

Если следовать утверждениям господина Брафмана, еврейский народ (с надлежащим учётом этнообразующего фактора религии) не способен к самостоятельному существованию. Без паразитирования эксплоатации других народов.

Признаться, никогда не верил я в переселение душ. Но… читаешь, и глазам не веришь: да ведь это же о любимице либеральной прессы мадам Новодворской писано, и едва ли не сто лет назад! Дух какой же это «интеллигентной» пожилой дамы, давно истлевшей, в нынешней пучеглазой витии проживает?!

И если бы в ней одной. Если бы в ней одной…

Михаил Ямщиков

Для «святых девяностых» описываемая ситуация… возможна (хотя с учётом Главного Преступления Союза я бы поостерёгся утверждать её вероятность). Но за считанные десятилетия до того биографическая справка присутствует:

ДЮРИНГ Евгений (1833-1921) — немецкий профессор механики, философ и экономист. В философии — эклектик, сочетавший позитивизм, непоследовательный механистический материализм и откровенный идеализм. Выступил против учения Маркса и Энгельса в период, когда социал-демократическая партия Германии, возникшая на базе объединения двух существовавших ранее самостоятельных партий — лассальянцев и эйзенахцев, укрепляла свои ряды и когда вопросы теории приобрели особенно важное значение. Среди некоторых социал-демократов путаные и вредные взгляды Дюринга по вопросам философии, политической экономии и социализма находили поддержку. Эти взгляды поддерживал в частности Бернштейн (см.)(впоследствии вождь ревизионистов). Учитывая опасность, которую представляли собой писания Дюринга для не окрепшего ещё немецкого рабочего движения, Энгельс выступил против Дюринга и подверг его взгляды уничтожающей критике в специально написанной книге «Анти-Дюринг» (см.).

Цит. по «Краткий философский словарь» (издание четвёртое, исправленное и дополненное, 1954 г.).

Злободневно–дискуссионное: «Общий метод водворения в нашем мире новых абсолютных и вечных истин» (И-23)

До чего любят мастера подбора доказательства под желаемый результат шулерский приём подмены действительного факта популярной интерпретацией. Придётся лечить. Хотя наиболее активным фигурантам это уже не поможет… Факты -они от "Кумиров" не зависят. Они либо есть-либо их нет. © Slavyanin