«Три закона робототехники» - это знаменитый свод этических правил для роботов, сформулированный писателем-фантастом Айзеком Азимовым. Они впервые появились в его рассказе «Хоровод» (1942) и стали центральной темой многих его произведений.
Вот эти три закона в их канонической формулировке:
1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
2. Робот должен повиноваться всем приказам человека, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
Представьте себе, милостивые государи и милостивые государыни, обыкновенного русского интеллигента, скажем, Сидорова, который, от нечего делать, забрел на лекцию о загробных странствиях. Сидоров человек трезвый, в меру набожный, верит в то, что после жизни его ждет либо церковный рай с чахлыми облаками, либо, на худой конец, что-то вроде гостиницы второго разряда, где пищу подают скромную, без изысков.
Фарс в трех актах с прологом, интермедией и апофеозом.
«Непобедимая российская туристическая эпопея, или как два богатыря..тбм английскую разведку»
Пролог.
«Сон разума рожает чудовищ»
Зал погружён во тьму. На экране - хаотичный видеоряд, смонтированный под шизофренический аккомпанемент (смесь гимна СССР, «God Save the King (Queen)» в стиле тяжёлого рока и чавканья от пускания пузырей через соломинку в стакане).
Джунгли как внутренний ландшафт души. (в одном действии, с прологом и эпилогом)
Медленно гаснет солнце
(Попугай кричит трижды)
Здесь, на Скале Совета, под личиной звериной скрывается вечный театр Человека.
Пролог. В котором появляется нерешенный вопрос.
Джунгли. Это не просто деревья. Это - запутанные дебри психики, где каждый ручей - поток сознания, а скалы - окаменевшие догмы. Здесь всегда сумрак! Ибо это - подсознание.
Драма в трех действиях, с прологом и эпилогом, или как два головастых ученых приручали хаос природы и человеческих отношений, дабы превратить их в аккуратную бухгалтерскую книгу.
(Театральная фантасмагория в четырех актах с прологом и эпилогом, навеянная последним трудом Вождя.)
Действующие лица и исполнители:
Основной состав:
ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ – Сергей Безруков. Актер, способный передать всю гамму: от спокойной, почти отеческой мудрости до леденящего душу спокойствия и железной воли. Не имитация, а глубокое переживание роли.
Логлайн: Одинокий шахматист, двадцать лет игравший в поддавки, наконец перестает поддаваться. Его ультиматум - не начало игры, а ее логический финал.
Подбор актеров:
ВЛАДИМИР: Тимофей Трибунцев. Спокоен, ироничен, философски устал. Говорит медленно, взвешенно, но за этим скрыта стальная решимость. Не строит из себя злодея, а скорее одинокого стратега, которого сама логика событий загнала в угол необходимости действовать.
(Режиссерская ремарка). Перед нами не просто пьеса. Это сновидение наяву. Степь здесь - не декорация, а главный антагонист и хор одновременно. Все диалоги должны звучать так, будто их подхватывает ветер и разносит по бескрайним просторам, где слова теряют первоначальный смысл и обретают новый, часто - зловещий.
Или почему все поехали в Абилин, хотя хотели сидеть дома?
Представьте, господа, обыкновеннейшую семейную картину: техасский вечер, жара, словно в пасти у добермана, и семейство, томящееся от безделья на веранде. И вот, почтенный тесть, от скуки наблюдая, как муха бьётся о стекло, внезапно изрекает: «А не махнуть ли нам, дорогие мои, в Абилин? Там, говорят, в кафетерии пирог с опилками… то бишь, с орехами подают неслыханные!»
Теория игр или разговор о том, как мы все играем в прятки с собственной выгодой. (Иногда сами с собой)
Позвольте, приступить к этому неторопливому действу, как приступают к долгожданному ужину после длинного дня: расстелив салфетку, разглядывая каждый кусок и смакуя не столько пищу, сколько сам процесс её поглощения. Ибо предмет нашей беседы - Теория игр - того заслуживает. Это не сухой расчёт, а полный сервант старинных фарфоровых безделушек, каждая из которых - хрупкий и смешной памятник человеческому неумению договориться.
Театр абсурда, в котором гвоздями прибивают зеркала
Мефистофель, который не пришёл со стороны. Он вырос из гримёрной пыли этого балагана, из трещин в стенах «Современника», из щемящей тоски послеспектакльных курилок. Актёр. И он устроил в этом театре самый отчаянный, самый абсурдный свой спектакль - пьесу, где роли исполняли живые люди, не подозревавшие, что их смешные слабости и великие пороки уже стали репликами.
Очередь за чем-то дефицитным. Стоят: Интеллигентного вида Мужчина с бородкой клинышком, Женщина с авоськой, Молодой Человек в модных очках и Священник .
Женщина (вздыхая): И зачем я встала? Опять талонов не хватит. Это ж надо было придумать - экономику по талонам. Божья кара.
Представь себе картину: Москва, 1936 год. На свет является младенец, которому суждено было не слагать оды социалистическому строю, а разбирать его на винтики иронии. Александр Александрович Иванов - человек, который сделал пародию не баловством, а дубиной. Дубиной, которой он лупил по глупости, пошлости и напыщенной графоманской спеси.
Теория поколений разработанная Уильямом Штраусом и Нилом Хау и описывающая повторяющиеся поколенческие циклы в истории США.
Теория поколений! Прекраснейшая наука, столь же точная, как гадание на кофейной гуще, но столь же обаятельная, как старый пиджак с заплатками на локтях. Позвольте мне, грешному, с присущим нашему веку цинизмом и восторгом маньяка-коллекционера, провести вас по этому карнавалу человеческих штампов.
