Зимовка

Аватар пользователя В.

Люди делятся на три вида: живых, мёртвых и тех, что ходят по морям

(Анахарсис)

 

День середины зимовки

Так уж получается, что прямо сейчас, когда на улице тепло, самые длинные дни и короткие ночи, а большая часть лета еще впереди, на другом конце Земли, в условиях суровой зимы и полярной ночи, несут свою вахту более сотни наших соотечественников – полярников зимовочного состава очередной, уже 67-й по счету, Российской Антарктической экспедиции. Живут и работают они на пяти постоянно действующих полярных станциях (Беллинсгаузен, Новолазаревская, Прогресс, Мирный и Восток).

Вчера, в день зимнего солнцестояния Южного полушария, они (как и полярники всех сран) отметили главный антарктический праздник в году: «День середины зимовки» («Mid Winter Day»).

Для части из них экспедиция началась осенью 2021 года. Вернутся домой они только весной 2023 года, проведя вдали от своих родных и близких долгие полтора года.

В течение тех 200 лет, которые прошли с момента открытия Антарктиды русскими мореплавателями, были разные периоды. И длительное время забвения, и периоды активного изучения, и даже современная т.н. «пандемия», не позволившая осуществить запланированные мероприятия и должным образом отметить 200-летний юбилей этого исторического открытия.

Но было время, о котором сейчас мало кто вспоминает (потому что мало хорошего в этих воспоминаниях)...

 

Самым грандиозным в истории освоения Антарктиды был, конечно, советский период. В 60-е – 80-е годы XX века Советский Союз отправлял в Антарктику большие комплексные экспедиции. Число участников в отдельные сезоны достигало более тысячи человек (на зимовку при этом оставались сотни сотрудников), а советские антарктические станции в то время представляли собой настоящие маленькие "города". К концу 80-х годов функционировали постоянно действующие круглогодичные станции: Беллинсгаузен, Ленинградская, Мирный, Молодежная, Новолазаревская, Прогресс, Русская. Особняком во все времена (с момента своего открытия и по сегодняшний день) была внутриконтинентальная станция Восток (самое суровое место на планете Земля). Кроме этих круглогодичных станций, по континенту было разбросано некоторое количество сезонных полевых баз (внутриконтинентальные - Пионерская, Восток-1, Комсомольская, Советская, Полюс Недоступности; и Прибрежные - Дружная-1,2,3,4, Союз, Оазис).

Помимо работ на континенте, проводились многочисленные морские исследования за Южным полярным кругом.

Чтобы обеспечить всю эту «махину» на таком далеком расстоянии, каждый год к берегам Антарктиды одновременно отправлялось до 8 крупных судов различного назначения (научно-исследовательские, пассажирские, танкеры, грузовые).

Участники этих экспедиций были уважаемыми в стране людьми («где-то после космонавтов и подводников»). О них писали книги, снимали фильмы, средства массовой информации постоянно освещали их героическую деятельность…

 

Потом все резко изменилось.

Распался Советский Союз. Во времена всеобщего раздербанивания всего и вся, его «осколкам» было не до экспедиций. Тем более – на противоположном краю Земли. В самой стране творилось такое, что, как говорится, «не приведи, господи»… Престиж дальних длительных экспедиционных научных исследований скатился «до нуля». В период дикой инфляции и выклянчивания подачек от МВФ обеспечить финансирование столь дальних, длительных и затратных работ становилось все сложнее.

Но все же и в той новообразованной Российской Федерации, назвавшей себя «правопреемницей СССР», остались люди, которые не бросились «в бизнес», «челночную» торговлю или «научную эмиграцию», а остались верны своему делу и как могли пытались сохранить отечественную Антарктиду, понимая важность для будущих поколений (научную, историческую, политическую, дипломатическую, ресурсную) этого далекого континента.

И какими-то неимоверными усилиями им это удалось.

 

Для того, чтобы было понятней тем, кто далек от этой темы, несколько пояснений.

Экспедиции такого рода организационно делятся на 2 части – сезонную и зимовочную.

Во время т.н. «сезона», т.е. наиболее благоприятного периода (в Антарктиде – это время с ноября/декабря по февраль/март), проходит самая «насыщенная» часть экспедиции (помимо обширной программы исследований на суше и на море, происходят основные жизненно важные события – смена экспедиционного состава, снабжение топливом, продовольствием, запчастями, необходимыми материалами; строительные, ремонтные, подготовительные и прочие работы; пополнение запасов и вывоз отходов; санно-гусеничные походы на внутриконтинентальную станцию Восток; работает авиация – самолеты приземляются и взлетают с ВВП, оборудованных на поверхности материкового льда, вертолеты базируются прямо на борту экспедиционных ледоколов; и т.д.).

В это время на станциях и судах находится максимальное число народу - сезонный и оба зимовочных состава экспедиции (т.е. и те, которые уже отработали и готовятся возвращаться домой, и те, которым зимовать еще предстоит).

На зимовку же остается минимальный состав участников, необходимый для поддержания работы станции и для выполнения тех исследований, которые возможно проводить в условиях антарктической зимы и полярной ночи.

 

«Прогресс-43»

43-я Российская Антарктическая экспедиция (1997-1999 г.) для зимовочного состава станции Прогресс не задалась с самого начала. Сроки отправления экспедиционного судна раз за разом переносились. Работы должны были уже начаться за Южным полярным кругом, а экспедиция еще даже не вышла из порта Санкт-Петербург.

Когда же, наконец, все было с горем пополам решено, перед самым отправлением и так немногочисленные зимовщики остались без своего начальника. Который буквально за пару дней до отправления экспедиции попал на операционный стол и не смог принять участие в работе по состоянию здоровья (как шутили КВН-щики: – «Расскажите о себе в двух словах». – «Камни в почках»). Оперативно замену ему найти не удалось, и его функции просто возложили на одного из участников, имевшего опыт работы в арктических и антарктических условиях. Если говорить образно, то «офицерские» обязанности неожиданно свалились на представителя «рядового/сержантского состава». Можно только себе представить, чего стоило неподготовленному человеку вдруг взвалить на себя такую ношу.

 

Сама станция Прогресс была на тот момент «законсервирована» (по сути – брошена) с начала «святых 90-х». После чего в течение нескольких лет оставалась необитаемой, изредка посещаемой.

Нет нужды объяснять, как быстро в таких условиях приходят в негодность жилые строения, техника, оборудование, оставленные без присмотра и должного обслуживания в течение нескольких полярных лет.

Поэтому планировалось, что за сезон (1997/1998) станцию расконсервируют, «подшаманят», приведут в рабочее состояние, подготовят к зимовке. Но в связи с тем, что экспедиция сильно задержалась, все это пришлось делать не в благоприятное летнее время (с декабря по февраль), а в период, когда нормальный сезон уже давно закончился.

По этой причине люди фактически остались зимовать на слегка «подрасконсервированной» и, насколько это было возможным в тех условиях, «на скорую руку» подготовленной к проживанию станции.

Самой большой проблемой при этом, как оказалось, стали не недостатки в расконсервации станции, а количество и профессиональный состав зимовщиков.

 

Как такое вообще возможно в мирное время, история умалчивает, но по факту оказалось, что среди семи полярников, оставленных в тот год на зимовку на антарктической станции Прогресс, были:

- механик-дизелист;

- механик-водитель;

- пятеро научных сотрудников.

И все.

Мало того, что вместо «положенного» количества (а для такой станции только на обеспечение ее жизнедеятельности нужно минимум человек 10-15; плюс «наука»), на зимовку осталось 7 человек. Но при этом среди них не оказалось ни одного из специалистов, без которых обычно не обходится ни одна длительная экспедиция такого рода: ни опытного начальника станции, ни доктора, ни повара, ни связиста, ни электрика и ни хотя бы еще двух-трех механиков для полноценной организации круглосуточной вахты на дизель-электростанции (ДЭС).

Т.е. никого из специалистов, остро необходимых в подобных условиях, после окончания сезонных работ на станции фактически не осталось…

 

Бывалые зимовщики говорят, что когда уходит экспедиционное судно, и ты осознаешь, что придет оно за тобой не раньше, чем через несколько месяцев (а домой, где ты уже не был 4-6 месяцев, тебе суждено попасть не раньше, чем через год), на душе первое время бывает очень «муторно» (и «кошки скребут», и «тоска зеленая», ну и все такое в этом роде). Что уж говорить, если такое происходит, когда на не очень приспособленной для этого станции оказывается всего 7 человек, оставивших на далекой родине своих родных и близких в состоянии тяжелейшей неопределенности второй половины 90-х.

А тут еще, буквально через несколько дней после прощания с сезонной частью экспедиции, пришла телеграмма о том, что при заходе судна на соседнюю станцию разбился вертолет и погибли товарищи тех, кто остался зимовать.

---------------------------------------------------------------

Газета "Коммерсантъ" №98 от 03.06.1998.

 

Катастрофа. В Антарктиде упал первый вертолет


       Позавчера в Антарктиде произошла первая в истории этого континента катастрофа вертолета. В результате падения Ми-8 пять человек погибли и четыре получили тяжелые ранения. Причины случившегося пока не установлены.
       
       Вертолет Ми-8 авиакомпании "Полюс" взлетел с научно-исследовательского корабля "Академик Федоров" в сторону антарктической станции Новолазаревская в 11 часов утра. А спустя 15 минут вертолет упал на лед.


       Катастрофу было хорошо видно с корабля, и его капитан отдал приказ двигаться к месту падения. "Академик Федоров" пробился через льды к полудню, и с него высадилась группа врачей и спасателей. Они обнаружили трупы командира экипажа Евгения Васильева, второго пилота Виктора Малышева, бортмеханика Григория Крылова и полярников Владимира Свистякова и Романа Тимергалиева. Еще четверо членов 43-й антарктической экспедиции — Евгений Косарев, Борис Пантелеев, Андрей Адршин и Виктор Попов — были доставлены в судовой госпиталь с многочисленными ранениями. Сейчас "Академик Федоров" направляется в южноафриканский порт Кейптаун, где все пострадавшие будут госпитализированы. По данным МЧС России, до этого в Антарктиде случались аварии самолетов, но падение вертолета произошло впервые. Для расследования причин случившегося создана специальная комиссия, в которую вошли представители федеральной авиационной службы и Росгидромета.
       Пока известно только, что в момент происшествия в районе станции Новолазаревская была летная погода. А авиакомпания Центра авиапарашютных и экспедиционных работ "Полюс", которой принадлежал вертолет, имеет все необходимые допуски и сертификаты и является базовой авиакомпанией Российской антарктической экспедиции. "Полюс" работает с полярниками уже второй год.
       Как говорят специалисты, скорее всего, пилотов подвел вертолет. Из-за дороговизны новых машин полярные летчики вынуждены использовать старую технику. А она, учитывая тяжелые природные условия, изнашивается очень быстро.
       
       АЛЕКСАНДР Ъ-САШИН

---------------------------------------------------------

К «летунам» в таких местах и на таких широтах всегда было особое отношение. Известно, что именно полярные летчики были первыми людьми, удостоенными звания Героя Советского Союза. С тех пор это особая «каста», которая часто является душой любой экспедиции (к ней, увеличивая виды решаемых задач, с появлением вертолетов присоединились пилоты и этих машин).

В период напряженной совместной работы (когда в течение короткого времени нужно многое успеть сделать, и приходится «пахать на износ») возникают крепкие дружеские отношения (как говорил кот Матроскин: «Потому что совместный труд – объединяет»). И известия о гибели тех, с которыми только-только жили и работали бок о бок, воспринимаются особенно тяжело.

Естественно, что после такой печальной новости моральное состояние, которое и так было не на высоте от осознания предстоящего долгого времени оторванности от мира, опустилось «ниже плинтуса».

 

А потом, как говорится, «началось». Все и сразу…

 

Вступила в свои полные права неласковая антарктическая зима.

Полярная ночь, морозы, снегопады, метели, ураганные ветры, оторванность от дома… в общем, все «прелести» самого сурового периода на наименее пригодном для жизни континенте. И ко всем этим «стандартным» особенностям сразу приплюсовались «дополнительные».

 

Вахты.

Каждый из 7 оставшихся человек, помимо выполнения собственной работы, один раз в неделю нес дневную вахту в качестве повара / дежурного по камбузу и кают-компании, и одну ночь был дежурным по дизель-электростанции (являющейся жизненно важным энергетическим «сердцем» станции, которое нельзя оставлять без присмотра).

Каждые 3 часа – срок стандартных метеонаблюдений (суточный график которых обычно расписывался на 2-3 человека) с использованием давно устаревших (в век автоматических метеостанций) метеорологических приборов.

Каждый вечер – связь со «столицей» (тогда – станция Мирный), где находился начальник зимовки (руководитель всей зимовочной части экспедиции для всех российских станций). Способ связи – допотопная (во времена, когда весь мир уже использовал спутниковые средства передачи данных) КВ-радиостанция типа Р-130.

Непростой и трудоемкой задачей стало снабжение водой.

Для питья и приготовления пищи – регулярная заготовка и растапливание снега; для технических и банно-прачечных целей, мытья посуды, влажной уборки и пр. – забор и доставка воды из пресного озера.

Не легче (хоть и реже) - утилизация отходов и «продуктов жизнедеятельности».

Техническое обслуживание всего станционного хозяйства.

Здания, сооружения, жилые и технические помещения, техника, коммуникации, оборудование, снаряжение и т.д., и т.д., и т.п. – собственно, все, необходимое для функционирования станции – требуют ухода, обслуживания, ремонта, устранения неполадок, ликвидации последствий поломок и прочих регулярных, «достающих до печенок», усилий, без которых вдали от цивилизации никак.

 

Т.е. несмотря на отсутствие необходимой квалификации, умений, опыта, «корочек», «дипломов», «допусков», «разрешений» (и всего прочего, без чего в любое нормальное время, согласно правилам ОТ и ТБ, и «на пушечный выстрел» не подпустят к соответствующему «объекту приложения сил»), большинству пришлось оперативно обучаться и на ходу осваивать эти, и кучу разных других «дополнительных специальностей».

А нужно сказать, что это само по себе не просто. Это сейчас, в период круглосуточного неограниченного доступа к Интернету, каждый на своем диване чувствует себя спецом «80-го левела» в любой области человеческой деятельности. Тогда же, несмотря на то, что часть участников той экспедиции были опытными полярниками (не раз бывавшими и в Арктике, и в Антарктике), для них это был ТАКОЙ «квест длиною в год», что и слов не подберешь, чтобы его описать.

 

Еда.

Одно дело, например, раз-другой что-нибудь «сварганить для дружной компании».

Совсем другое – регулярно в течение года готовить для пусть небольшой, но полноценной экспедиции, правильно распределяя запасы продуктов, соблюдая минимально необходимые «общепитовские» нормы и правила (санитарные, профессиональные и пр.). Специфика работы в таких местах всегда предъявляла повышенные требования к качеству приготовления пищи.

С самых первых комплексных антарктических экспедиций квалификация и мастерство экспедиционных поваров всегда была высочайшей (традиционно, это были опытнейшие мастера своего дела «из лучших ресторанов» страны). Не раз было замечено, насколько качество, разнообразие и «вкуснота» приготовленного влияет на морально-психологическую атмосферу в замкнутом коллективе, члены которого за время длительного совместного пребывания надоедают друг другу просто «до печенок» (потом, правда, чаще всего остаются друзьями на всю оставшуюся жизнь – но это потом, после окончания такой экспедиции, или ее «разбавления» новыми лицами).

 

Тепло и электричество.

Дизель-электростанция («сердце» полярного поселка) – довольно большой и сложный механизм (схожий с машинным отделением современного морского судна), состоящий из нескольких дизельных двигателей и электрогенераторов разной мощности (основных и вспомогательных/аварийных), топливных емкостей, систем фильтрации, подогрева перекачки и подачи топлива, масла, охлаждающей жидкости, разных предохранительных, преобразовательных и распределительных «приблуд», систем терморегуляции, управления и контроля, ремонтных мастерских, большой номенклатуры запчастей и пр.).

Следить за всем этим хозяйством и длительное время поддерживать его в постоянно работающем состоянии непросто и тогда, когда все новое и работает, как часы.

Вотчина опытнейших механиков и электромехаников высочайшей квалификации.

Когда же все «дышит на ладан», постоянно ломается и требует неотступного круглосуточного техобслуживания и регулярных ремонтов (а «опыт» большинства участников – уровня автолюбителя категории «В»)… в общем, не дай бог…

 

Но «бог» в ту экспедицию почему-то «дал», да еще «с горочкой».

 

Самыми физически и нервно изматывающими ситуациями были постоянные «тревоги» и «авралы», когда любая поломка вела к цепной реакции по выходу из строя всего, что может сломаться. Не уследили за температурой – движок глохнет; не уследили за «напругой» – глохнет, за топливом – глохнет. Чуть непогода с метелью, оттепелью и повышением влажности… и брошенные в течение нескольких предыдущих лет, разбросанные по станции, лежащие под снегом силовые кабели и провода с нарушенной изоляцией постоянно «коротят», сопротивление (и, соответственно, нагрузка на генераторы) подскакивает – дизель глохнет...

Когда по куче разных причин основной двигатель останавливается, а аварийный сразу не заводится – станция, если дует сильный холодный ветер, сразу начинает выхолаживаться; вода во всяких шлангах, требующих подогрева, замерзает; ищи потом ледяные «тромбы», отогревай, устраняй утечки и т.д. Чаще всего это, «конечно» («по закону бутерброда»), происходило ночью, во время дежурства наименее опытных участников экспедиции – механикам (и не только им) часто приходилось спать в одежде, чтобы быть готовыми вскакивать и бежать устранять поломки, пока все опять не позамерзало.

Непрерывный, почти не прекращающийся «алярм» - один сплошной «Das Boot» в период прорыва его киногероев через Гибралтар…

 

Топливо.

Помимо плохого технического состояния морально и физически устаревшего оборудования, одной из причин возникновения этих ситуаций было еще и низкое качество и недостаточное количество топлива.

В таких условиях (особенно во времена серьезного недофинансирования) очень часто всем «заправляет» бухгалтерия. И вот где-то там, в тогда еще бумажных «балансах» сохранилась информация о том, что со времен СССР на станции остался N-ный запас разных видов топлива, изначально вполне пригодного для использования. К сожалению, в тех бумажках не было написано, ЧТО может стать с этими горючими веществами при их многолетнем нахождении (слово «хранение» здесь вряд ли подходит) в разных емкостях в тех реалиях; и как все то, во что такие жидкости превратились, из этих повмерзавших в лед емкостей доставать, отфильтровывать от образовавшихся взвесей, мутного осадка и «превращать» обратно в пригодное для использования топливо, смешивая в разных пропорциях «на глазок».

Как говорится: «Вот вам, господа-товарищи, недостающее количество дизеля, впопыхах залитого в плохо очищенные частично ржавые цистерны, и машинного масла; остальное, согласно описи семилетней давности (дизтопливо, бензин, керосин),  найдете на станции – и ******* со всем этим сами, как хотите». Можно долго слушать рассказы обо всех нюансах этого процесса, но ********* с этим топливом мужикам пришлось так, что никому не пожелаешь.

 

Вода.

Известно, что в Антарктиде сосредоточено более 80% мировых запасов пресной воды. Но это не значит, что отдельно взятые «жители» одной из антарктических станций в отдельно взятый конкретный период времени смогут легко получать эту воду в достаточном количестве «для попить и помыться». Особенно если во время «расконсервации» такой станции об этом своевременно не позаботиться.

В итоге с водой ситуация была следующая.

Питьевую воду топили. Ножовкой из плотного снега пилились блоки, растапливаемые в больших «столовских» кастрюлях (баках). Напилить, наносить и натопить снега для двух баков воды (для чая, кофе, компота, первых блюд и чтоб сварить картошку-рис-гречку-пшено-макароны) – неплохая регулярная физкультура, на зависть любому тренажерному залу.

Мытьевую и техническую воду возили из ближайшего пригодного пресного водоема.

Не известно, кто это так когда-то «прикололся», но цистерна, пригодная для перевозки пресной воды, была установлена на шасси обычного «газона» (ГАЗ-53).

Если летом на нем еще можно кое-как и кое-где проехать. То зимой, когда все заметено, самостоятельно передвигаться она не могла в принципе. Поэтому каждая поездка за водой превращалась в серьезную «войсковую операцию».

Бульдозером расчищалась часть дороги, позволявшей выехать цистерне на относительно ровное место.

Потом этот «водовоз» затаскивали на специально сваренную для него железную «волокушу».

Все это «сооружение» тащилось тракторами/тягачами до пресного озера и затаскивалось на лед.

Во льду (толщиной до 1,5 м) бурилась лунка, вода набиралась в цистерну, и все это буксировалось «в обратном порядке». Буксировка полной цистерны должна быть «ювелирной», иначе – попадание одной части волокуши на разуплотненный снег и опрокидывание со всеми вытекающими. Чтобы хватило «и для кухни, и для бани», нужно было ездить за водой дважды (в среднем, 3-4 раза в месяц). Обычно такая операция производилась перед банным днем.

Баня (одно из немногих, но безусловно самых больших телесных и душевных удовольствий в Антарктиде) организовывалась 1 раз в 10 дней + по особым (в основном, праздничным) датам.  

 

Это сейчас «Прогресс» - хорошо оборудованная, относительно современная, оснащенная всеми видами необходимой техники, полярная станция. Новая «столица» Российской Антарктической экспедиции, пригодная и для работы, и для отдыха (вплоть до спутникового интернета и мобильной связи МТС).

 

Тогда же это была просто полевая база, состоящая из вахтовых вагончиков, и каркасного ангара, в котором находилась ДЭС, ремонтная мастерская, баня и гараж. По сути, это был временный «вахтовый поселок» строителей, которые должны были соорудить новую современную станцию.

 

В целом планировалось, что в течение 13-й, 14-й пятилеток (1991-1995, 1996-2000) будет произведено полное обновление всех советских антарктических станций и сезонных полевых баз. Советская Антарктида должна была превратиться в россыпь современнейших поселений, разбросанных по всему периметру континента. Но в начале 90-х все это было остановлено. Почти на 20 лет. Только во второй половине нулевых эти планы, хоть и в сильно усеченном виде, постепенно стали «оживать».

Из множества зданий и сооружений, которые были запланированы к строительству во времена СССР, на Прогрессе тогда успели возвести только один двухэтажный жилой корпус. Но, не будучи подключенным к электричеству, водопроводу, канализации, без системы сбора и утилизации отходов – он так и остался стоять непригодным для использования по назначению. В 2000-х это сооружение вроде как попытались реанимировать и даже какое-то время использовали. Но, в конце концов, оно, «державшееся на временных соплях», так там и сгорело

--------------------

09 октября 2008

На российской антарктической станции «Прогресс» сгорел жилой двухэтажный корпус. Погиб один человек, еще двое получили тяжелые переломы и ожоги. Пока 24 полярника живут в домиках для строителей.

--------------------

Так, по сути временная база, состоящая из нескольких вахтовых вагончиков, была приспособлена и на полтора десятка лет стала «полярной станцией». В принципе, говорят, ничего страшного. По нашим российским просторам таких поселков разбросано немалое количество (в том числе и в Заполярье). И жить в них в сходных (в зимнее время – ничуть не менее суровых) условиях вполне можно. Если нормально подготовить, снабдить и направить достаточное для поддержания жизнедеятельности количество специалистов.

Но к началу той экспедиции на «Прогрессе» этого сделать явно не успели.

И поэтому традиционно самое «скучное» и обычно рутинно-размеренное зимовочное время для коллектива сотрудников станции превратилось в сущий ад, первый «пик» которого пришелся на июнь-октябрь 1998 года.

 

Через 2 месяца постоянных авралов такого рода, в самый разгар антарктической зимы, сердце единственного механика-дизелиста не выдержало такой физической и морально-психологической перегрузки.

В один из дней начала августа 1998 года ему вдруг резко стало плохо, и он умер прямо на руках у своих товарищей, которые по-настоящему квалифицированной медицинской помощи оказать не могли, как ни пытались. Врача в ту экспедицию на станции не было...

Замечательный человек. Хороший товарищ. Отличный специалист. Как оказалось, самый нужный и практически незаменимый на тот момент участник экспедиции. Мастер на все руки, безотказно откликающийся на любые просьбы. 39 лет. Дома осталась осиротевшая семья (жена и двое детей), у которой не будет никакой возможности попрощаться с родным человеком. Только трагическая телеграмма-«похоронка» (и повторное переживание того же горя через год – когда все вернулись из экспедиции, а он нет)…

 

Сколотили гроб. Обшили его материей. Торжественно попрощались. Почтили. Похоронили. Помянули.

Поскольку повсюду только снег, лед и голые скалы, то гроб герметично заварили в стальной саркофаг, который установили на место, выбранное под «кладбище» (первая могила на станции «Прогресс» - до этого хоронили только на станциях «Мирный», «Молодежная», "Новолазаревская" и "Ленинградская").

И остались вшестером.

И стало еще тяжелей. Хотя, казалось бы, куда уж еще...

 

График дежурств из 7-дневного переделали в 6-дневный.

Каждый 1 из 6 дней – повар на камбузе и дежурный по ДЭС; 1 из 6 ночей - дежурство по ДЭС (+ вечер, чтобы поспать перед ночной вахтой, и утро, чтобы выспаться после нее).

Помимо всей этой «общественной» нагрузки, никуда не делись работы по основным программам самой 43-й Российской Антарктической экспедиции. А они включали в себя:

- топографическую съемку и картографирование станции и ее окрестностей;

- изучение ледового режима с регулярными измерениями толщины и определением свойств прибрежного морского льда;

- снегомерную съемку и изучение годовой динамики снежного и ледового покрова на специальных полигонах;

- восстановление и приведение в рабочее состояние законсервированной техники (автомобили, трактора, тягачи, вездеходы, снегоходы и пр.);

- восстановление, ремонт и подготовка сооружений станции к приему следующей, 44-й, экспедиции;

- «экологические» работы (очистка окрестностей станции от мусора, согласно Протокола к Договору об Антарктике, подписанному в 1991-м, ратифицированному РФ в 1997 году, и вступившему в силу для Российской Федерации как раз «в аккурат» к началу 1998 года)

- «аэродромные» работы.

В нескольких километрах от станции, на ровном участке поверхности многолетнего материкового льда, находится аэродром, пригодный для приема тяжелых самолетов (в основном туда летают Ил-76 из южно-африканского Кейптауна и более мелкие, «сезонные», самолеты с соседних антарктических станций).

 

«Дефолт» (август 1998 года).

Не секрет, что для семей большинства полярников их «денежное довольствие» с полярными надбавками было основным источником существования (многие для этого и шли на зимовку, чтобы таким образом хоть как-то обеспечить своих близких).

Кто помнит те времена, представляет, ЧТО тогда творилось в России. В период всеобщей разрухи всего и вся, до горстки ли людей, затерянных на противоположном краю Земли, тогда было...

Обвал рубля, гиперинфляция - зарплата «уменьшилась» в 4 раза, никто ничего не собирался "индексировать". И ничего нельзя сделать – ни выбраться, ни сменить работу.

Всей стране было непросто. Муть «святых 90-х» была такая, что и вспоминать не хочется. Особенно полярникам, для которых контраст был таким, что мало с чем можно сравнить. Еще несколько лет назад – герои и элита великой страны. После чего – никому не интересные «выживальщики», заброшенные на богом забытые дальние дали, возвращение из которых тоже не сулит ничего хорошего (потому что дома - раздербаненная на «демократические» огрызки, сползающая в пропасть Родина).

Так прошел август, сентябрь и октябрь.

В ноябре пришла весна. Потеплело. Наступил полярный день. Начали работу сезонные экспедиции разных стран, по закону полярного братства оказавшие немалую помощь попавшим в трудное положение людям. На судах китайской и австралийской экспедиций на Прогресс перебросили трех специалистов, которые зимовали на других российских станциях. В тех условиях это была серьезная подмога. Стало существенно легче. И хотя трудности никуда не делись, преодолевать их было уже гораздо проще. И физически, и психологически.

Стало кончаться топливо. В целях экономии электростанцию на ночь отключали. Хоть это и «лето» и полярный день, но большая часть времени - все равно минус, периодически с сильными стоковыми ветрами (когда воздух, охлажденный на ледниковом щите, становится тяжелым, и такая «отяжелевшая» воздушная масса с приличной скоростью «стекает» вниз, к краям ледника, к берегу, где и находится станция; внешне это выглядит, «как внезапный ураган среди ясного неба»).

Стали заканчиваться продукты. Те, которые были в замороженном состоянии, при наступлении околонулевых и положительных температур начали портиться (из-за отсутствия запчастей не было возможности восстановить и завести сломавшийся холодильник-рефрижератор). В меню прочно «прописались» крупяные и мучные изделия (не лишенные, правда, «разнообразия»: макароны, лапша, вермишель, спагетти, перышки, рожки, ракушки, завитушки, улитки, гребешки, бабочки, бантики и прочие фигурные изделия разного размера и цвета).

 

Туристы.

Забавный характерный эпизод «того» времени – первые антарктические «туристы».

Однажды с российского ледокола «Капитан Хлебников», зафрахтованного зарубежной турфирмой и переделанного под «круизный», на станцию, на которой в то время работало 8 человек, налетело около 80 отдыхающих.

Богатые «ол-инклюзив» гости (десятки тысяч долларов за путевку – астрономические по тем временам суммы, сопоставимые с суммарной годовой зарплатой всех сотрудников станции вместе взятых) как саранча облепили территорию, фотографируя «антарктише экзотик», и, пользуясь гостеприимством и радушием, опустошили почти все небогатые «гостевые» запасы (шоколадки, конфетки, печеньки и пр.). А в ответ - не то что каких-нибудь подарков (что в таких ситуациях является хорошим тоном во всем мире), ни одного сувенирчика этим «рашн дикарям» не оставили. Даже «спасибо» не сказали.

Но особенно участников экспедиции «впечатлило» тогда поведение не этих буржуев, а «своих», «вписавшихся в рынок», нео-соотечественников (если обслуживающий персонал – повара, официантки, проститу стюардессы и пр. – был там в основном иностранным, то экипаж судна и пилоты вертолетов – «нашими»).

«Отдыхающие» летали на "экскурсии" на вертолетах Ми-2 (вместимость – 8 пассажиров). Для высадки на берег, а потом обратной переброски на судно такого количества человек, потребовалось около 20 вертолето-рейсов.

Зимовщиков, радушно принимавших на станции всех «путешественников», не то что не пригласили на судно – никто из экипажа и летного состава «Хлебникова» с ними даже не поздоровался («звиняйте, хлопцы, у нас контракт; тайм-лимит»).

Еще за несколько лет до этого – совершенно невозможная в таких широтах ситуация. Но век набиравшего силу дикого капитализма и работы на новых иностранных хозяев от еще недавнего морского и полярного братства не осталось и следа.

Интересно, что потом, после станции «Прогресс», эти же турЫсты заходили с похожим «визитом» на австралийскую станцию Дэвис... – отборная английская матерщина австралийских полярников еще долго сотрясала радиоэфир «впечатлениями» от этих «гостей» (с самых первых регулярных антарктических экспедиций, стартовавших в 50-е, во время Международного геофизического года, непреложными правилами для полярников всех стран была дружба, взаимопомощь и взаимовыручка, невзирая ни на какие политические разногласия, «бушевавшие» на «большой земле»).

 

Короткое лето быстро пролетело. Стало резко холодать и темнеть, а накопившиеся к тому времени проблемы никуда не делись. Не понятно, как люди одну такую зимовку выдержали (да и выдержали ее не все), а тут фактически началась вторая.

Да, конечно, уже не 6, а 8 человек. За время приемлемой погоды, зная чего ждать, как смогли, подготовились. Помогли в этом сезонные экспедиции других стран (в основном, Китая и Австралии). Ну и собственный печальный опыт. Хотя начинать вторую зимовку вместо возвращения домой – … … …

 

А тем временем выход судна со сменой задерживался больше, чем на полгода. То есть к тому времени, когда национальные антарктические программы всех стран завершили свои сезонные работы, сменили участников своих экспедиций, и у новых составов уже вовсю началась новая зимовка, российское судно все еще стояло в Санкт-Петербурге. А у наших мужиков все началось по второму кругу. Полегче, конечно, но по сути – все то же самое.

 

В тот год сезон следующей, 44-й, РАЭ начался жестокой антарктической зимой и полярной ночью. День середины зимовки, 22 июня 1999 года, когда самые последние зарубежные экспедиции ушли из Антарктиды уже 3 месяца как, стал разгаром отечественных «сезонных» работ.

Иностранцы с реальным недоумением и нотками «ужаса» смотрели на этих «крейзи рашн» - «как такое вообще возможно!!!»

 

Хотя один похожий случай до этого все же был.

В 1985 году.

За него Артуру Чилингарову было присвоено звание Героя Советского Союза. А россыпь орденов и медалей усеяла кители и прочую спецодежду многих участников того события. Но все-таки то был только спасательный поход и только морская часть экспедиции. Нужно было дойти до зажатого во льдах судна «Михаил Сомов» и вызволить его из ледяного плена. На специально предназначенном для работы в тяжелых льдах мощном ледоколе «Владивосток». К берегам континента тогда никто не пробивался, и к антарктическим станциям не подходил.

Об этом случае потом много лет писали во всех СМИ (до сих пор пишут), наснимали кучу передач, документальных фильмов, и даже, емнип, один «художественный» (как водится – «творческая» концентрация современного бреда на тему «я так вижу», «на основе реальных событий»).

Здесь же – никаких "геройств". Тяжелая мужская работа, ставшая рутиной. Хотя, по сути, экипаж научно-экспедиционного судна «Академик Федоров» - и в 1998 году отработал в Антарктике с марта по июнь, и в 1999 году провел все необходимые работы в течение мая-июля. Т.е. в самый разгар антарктической зимы и полярной ночи.

В целом в этот период истории (с 1995 по 2001 год) подвиг спасательной экспедиции под руководством А.П. Чилингарова был повторен экипажем НЭС «Академик Федоров»  где-то примерно шестикратно. И не просто «повторен», а существенно превзойден, т.к. в каждую из этих экспедиций нужно было пробиться через льды к 3-4 станциям (к некоторым – по 2 раза) и выбраться оттуда.

Про многократные прохождения через «ревущие сороковые» и «неистовые пятидесятые» (так животрепещуще описанные в свое время журналистом (в последствии – спортивным комментатором) Виктором Гусевым) уже и не говорю. Хотя, все-таки, стоило бы, т.к. именно в это время года «кухня погоды» Южного полушария практически гарантированно «обеспечивала» наших соотечественников 9-12-балльными штормами при проходе через эти широты («когда минуты роковые настают, и волны черные до неба достают» и все такое прочее). Конечно, «Академик Федоров» - это большое судно. Но когда и этот «14-этажный дом длиной полтора футбольных поля» накрывает, что называется, «с головой» - мало не кажется никому…

Т.е. в самых тяжелых, какие только можно придумать, условиях – экипаж судна раз за разом умудрялся пробиваться через жестокие шторма и тяжелые ледяные поля к берегу на расстояние, пригодное для работы вертолетов, после чего экспедиция проводила комплекс минимально необходимых сезонных работ на станциях Мирный, Прогресс, Молодежная и Новолазаревская.

То же – с экипажами вертолетов. Если пилоту Лялину за полеты антарктической зимой 1985 г. заслуженно присвоили звание Героя Советского Союза, то про такие же работы (гораздо более объемные, продолжительные и ничуть не менее сложные), ставшие «рутиной» в 1995-2001 годах, до сих пор мало кто знает. 

И происходило это, напомню, в самом суровом на Земле месте, в самое суровое для тех краев время – в разгар антарктической зимы.

Никогда больше (ни до, ни после) ничего подобного в таких масштабах не было за всю историю освоения Антарктиды. Да и вообще, наверное, за всю историю мореплавания…

Самое удивительное во всей этой истории, что она до сих пор фактически никому не известна (кроме самих участников и некоторого круга их знакомых).

А ведь это, по большому счету, действительно уникальное событие. И о таких периодах (когда «да, были люди в наше время», «благодаря кому» и «несмотря ни на что» и т.д.) знать полезно. И особенно тем, кому с разного рода похожими трудностями столкнуться, не дай бог, предстоит.

 

Просто когда, например, смотришь старые любительские видеозаписи и фотографии участников тех событий, что видишь? – Более 90% из них состоят из моментов отдыха и разного рода застолий и праздников. Т.е. «для истории» остаются, в основном, только те короткие моменты, когда у непосредственных участников событий есть свободное время и силы их зафиксировать.

Это в нынешние «блогерские» времена любой школьник может фиксировать и «выдавать в эфир» все, что заблагорассудится, «в режиме онлайн». Тогда же, события, в которых не участвовали викторы конецкие и владимиры санины, или на освещение которых не командировались василии песковы и викторы гусевы, оставались, в основном, неизвестными.   

 

Домой зимовщики 43-й РАЭ вернулись только в сентябре 1999 года. Т.е. за одну экспедицию за Южным полярным кругом им фактически 2 раза пришлось встретить День середины зимовки (в 1998 и в 1999 году).

 

Авторство: 
Авторская работа / переводика
Комментарий автора: 

"Простыня", конечно, получилась приличная. Но в ней описан лишь небольшой фрагмент происходившего в отдельно взятом месте почти четверть века назад. Время было такое, что на остальных станциях, хоть там и не было такой концентрации "форс-мажорных" ситуаций, было не намного легче.

 

Всем, кто сейчас несет вахту за Южным полярным кругом – самые искренние поздравления и пожелания! Сил им, терпения, здоровья и еще раз терпения!

И хотя самая трудная часть зимы еще впереди, Солнышко, которого им сейчас так не хватает, остановилось над северным тропиком и начинает движение в сторону Южного полушария.

В общем, все, как в той песне: «…и будет светло, и будет тепло, пусть даже снегом все занесло…».

 

Для находящихся и когда-либо побывавших в тех краях соотечественников этот день всегда особый. Т.к. он перекликается с Днем памяти 22 июня. Поздравляя друг друга с «антарктическим новым годом», все обязательно вспоминают и о не вернувшихся с той Войны, и о тех, кто навсегда остался за Южным полярным кругом.

И раз там, в Антарктиде, уже есть могилы наших предшественников, а страна потратила столько сил на ее изучение и освоение, то этот, открытый русскими мореплавателями, континент – тоже НАША земля…

 

Большое видится на расстоянии. Зарывшись в рутине, этого обычно не ощущаешь, но это именно так. Поэтому когда «прижмет», всегда полезно помнить, что были времена и похуже и потяжелее. И все равно, несмотря ни на что, выдерживали, «выруливали» и передавали эстафету следующим…

Комментарий редакции раздела #Арктика #Антарктика

Привет!

Очень подробное описание зимовки 43 Антарктической экспедиции (1997-99гг) на станции Прогресс

Комментарии

Аватар пользователя alexsword
alexsword(10 лет 8 месяцев)

Впечатляет.

Аватар пользователя vovbel
vovbel(6 лет 10 месяцев)

smile9.gif

Аватар пользователя ded-pixto
ded-pixto(6 лет 5 месяцев)

ещё было

Ночью 12 апреля 1982 года на станции «Восток» случился пожар.

Аватар пользователя В.
В.(8 лет 2 недели)

Да, известный на весь мир случай. В том числе и он имелся ввиду, когда говорилось: "...события, в которых не участвовали викторы конецкие и владимиры санины, или на освещение которых не командировались василии песковы и викторы гусевы, оставались, в основном, неизвестными...".

Потому что именно знаменитый Василий Михайлович Песков когда-то описал ту тяжелую зимовку восточников, благодаря чему это событие стало известно всему миру.

Кстати, там есть такие строки:

В июне я послал радиограмму новой группе зимовщиков на Востоке: как дела, погода и самочувствие? И вот ответ: «У нас все в порядке. Работаем. Ликвидируем последствия прошлогоднего несчастья. На Востоке полярная ночь. Мороз сегодня – минус семьдесят шесть. От имени двадцати зимовщиков начальник станции Восток Будрецкий Арнольд Богданович».

Так вот именно Арнольд Богданович Будрецкий был потом начальником сезона (т.е. главным руководителем) той самой 43-й Российской Антарктической экспедиции, фрагмент которой здесь описывается. Прямо в той экспедиции, в 1998 году, он за Южным полярным кругом встретил свое 70-летие.

И слова: "...остались люди, которые не бросились «в бизнес», «челночную» торговлю или «научную эмиграцию», а остались верны своему делу и как могли пытались сохранить отечественную Антарктиду...", - это в том числе и об этом человеке.

Аватар пользователя Vladyan
Vladyan(7 лет 1 месяц)

Спасибо, интересно.

Аватар пользователя Алекайтен
Алекайтен(3 года 6 месяцев)

Великолепно! smile9.gif

Аватар пользователя Хара-Хото

Там случалось невероятное в человеческой жизни.

Аватар пользователя NK
NK(12 месяцев 1 день)

Спасибо, очень интересно!

Аватар пользователя марионетка мордера

smile308.gifsmile308.gifsmile308.gifsmile308.gifsmile308.gif

Аватар пользователя Fs3gamlet
Fs3gamlet(5 лет 2 месяца)

Не оторваться. Спасибо большое! 

Аватар пользователя Алексей Логинов

Привет!

Спасибо коллега, за красочное описание, моя первая экспедиция 50я, а последняя 63я, у нас, конечно, уже было все по спокойней :) 

Аватар пользователя evla
evla(5 лет 8 месяцев)

Гвозди б делать из этих людей:

Крепче б не было в мире гвоздей

Аватар пользователя Эксвизитор
Эксвизитор(7 лет 2 месяца)

Спасибо!

Аватар пользователя Iriska
Iriska(6 лет 2 месяца)

А вы можете кратко и тезисно написать здесь о результатах ваших исследований в Антарктиде за все время начиная с первой экспедиции и по сей день? Меня интересуют именно уникальные, необычные данные, можно сказать открывшиеся земные тайны. Конечно если это публичные материалы. Понятно, что там работают геологи, которые ищут полезные ископаемые, но кроме этого есть данные о необычных явлениях или каких то артефактах?

Туда вбуриваются многие страны, но что там есть такое, что требует напряженной и очень трудной работы в таких экстремальных условиях?

Аватар пользователя В.
В.(8 лет 2 недели)

Это не мои исследования :)

В Антарктике работали сотни ученых из всех развитых стран мира. Их результаты в течение десятков лет публиковались в огромном количестве научных журналов, сборников, монографий. Каждая экспедиция - тома и тома отчетов. В них - гигабайты "уникальных, необычных данных, можно сказать открывшихся земных тайн".

Правда, все эти "земные тайны" и "артефакты" пока не имеют ничего общего с тем, о чем "рассказывает" РенТВ и газета "Аномалия" (если вы это имеете ввиду) :):):)

А многие страны "вбуриваются" туда по одной простой причине - когда будут силы и подходящий момент, они претендуют на то, чтобы "отхватить" себе кусок этого пока еще "ничейного" континента (уже давно бы отхватили... только СССР/Россия и США с самого начала не признавали этих притязаний).

 

 

Аватар пользователя Iriska
Iriska(6 лет 2 месяца)

Понятное дело, что я имела в виду то, что интересно широкой общественности.) Что же получается, кости инопланетян так и не нашли? Только полезные ископаемые?

И в основном все толкают друг друга плечами из-за новых земель для своего государства? 

Но хоть о полезных ископаемых вы можете дать ссылку на публичные, для широкого круга общественности, источники? Вы же понимаете, что научные труды общественность не потянет.

Или Антарктида это просто экстрим для организма и работа для врачей?

Аватар пользователя Виктор Емельянов

Здравствуйте. 

Зарегистрировался специально, чтобы прокомментировать свои впечатления от этого рассказа. Читаю форум давно и с интересом. 

Большое спасибо за статью, я сам был в САЭ-32 в 86-87 году (работал матросом на дизель-электроходе "Капитан Кондратьев", который обслуживал экспедицию) Впечатдения до сих пор очень яркие. Много можно было бы рассказать, но остановлюсь на одном моменте. "Коммерсант" написал, что это была первая катастрофа, связанная с падением авиатехники. Если термин "катастрофа" применяется тогда, когда гибнут люди, то, наверное, да. 

В нашей экспедиции участвовало два вертолёта МИ-8 и один самолёт АН. Мы как раз, помимо прочего, занимались эвакуацией сезонной станции "Дружная-1" и основанием новой станции "Дружная-3". И вот в процессе вывоза оборудования с аварийной станции (там откололся айсберг, вместе со станцией; его развернуло и замело все постройки снегом под крышу и исследования стали невозможными) упал вертолёт и три человека пострадали в разной степени. Двоих потом отправили на Родину из-за травм. Этим вертолётом вывозили взрывчатку в ящиках и когда он упал (попали в "белую мглу" и воткнулись в склон горы), ящиками здорово помяло бортрадиста и он сломал ногу (помнится звали мы его "Огонёк" и его мама работала в Москве поваром в ресторане "Прага", он сам хорошо готовил и даже запёк свиную ногу с чесноком в духовке)  Командиром авиаотряда был Иван Золото, он же был за штурвалом упавшего вертолёта. Думали, что его посадят за эту ошибку. Но в "Литературной газете" вышла обширная статья с описанием героической (без шуток) работы лётчиков Московского авиаотряда и его наоборот наградили медалью. Чему мы были очень рады, т.к. человек он был замечательный. О награждении узнали от капитана уже в другом, следующем рейсе после экспедиции.

Аватар пользователя В.
В.(8 лет 2 недели)

"Капитан Кондратьев"

 

Надо же! Это ж "Проект 550", собрат того самого "Михаила Сомова"..

Вот он, ваш "Капитан Кондратьев", как раз в Антарктиде, в 1985-м...

"Распилили" его на металлолом в 1994-м в индийском Аланге (тот самый период, о котором статья - когда весь флот либо "на иголки", либо по дешевке "за бугор", либо "эффективным частным собственникам" (считай, тоже "на иголки" или "за бугор", только с задержкой)).

Кроме "Сомова" (Росгидромет), из этой серии вроде как жива еще "Яуза" ("служит" в ВМФ в качестве вспомогательного судна Северного флота).

Интересная у вас была работа...

 

Аватар пользователя Виктор Емельянов

Заснят момент, когда вертолёт забирает с подготовленной площадки сетку с бочками керосина. Я сам цеплял на крюк верёвки. Стоять под вертолётом, когда он зависает над тобой на трёхметровой высоте - это сильные впечатления! Сначала он крюком касается покрова, чтобы снять статическое электричество, потом подлетает к площадке.

Аватар пользователя Владимир Литвиненко

спасибо. 

Аватар пользователя Белка из леса
Белка из леса(3 года 9 месяцев)

Великолепно! Да, пожалуй за одну эту статью, можно узнать гораздо больше, чем за всю свою жизнь). Спасибо вам огромное. smile5.gif