Как я в армию пошёл…

Я был оболтус. Школу закончил хорошо, но институт выбирал "рядом с домом". Первое время даже повышенная стипендия была, но потом все как-то "затормозилось". В конце третьего семестра сессию сдал с большим трудом.

С девчонками я общался только платонически, был очень влюбчивый, но стеснительный. И вот однажды...

В один прекрасный январский день (сессию всё-таки сдал!) я пошёл навестить маму моего школьного друга. Она работала медсестрой в онкологическом диспансере (спирта дома было достаточно, а мы втихаря в старших классах ходили к нему изредка немножко потормошить мамины заначки, разводя спирт морсом из варенья, и чувствовали себя взрослыми). В то время друг ушёл служить на два года. (В ноябре перед этим ездил к нему в часть на присягу.. Не узнал! Худющий, одни глаза остались!)

До призыва (и после некоторое время) друг с младшим братом и мамой втроем жили в одной комнате в коммуналке недалеко от площади героя Малой Земли Цезаря Кунникова в старом дореволюционном доме. Брат его был младше лет на десять. (Там я в первый раз увидел потолки высотой 4 метра. Эх!!) Комната была метров двадцать пять, разделенная фанерной перегородкой в соотношении 30/70. В меньшей "половине" спала мама, в большей была гостиная и спальня братьев.

И вот захожу я к ним в гости, проведать его маму, с которой у меня были отличные отношения, узнать, как там друг в армии поживает, и сталкиваюсь нос к носу с девушкой. Барышня (назовем её так)  была одногруппницей друга в педагогическом и, хоть и имела на него определенные виды, была ко мне приветлива. До армии, по словам мамы, "барышень" у друга было хоть отбавляй. По словам самого друга, ему очень нравились девушки с черным цветом кожи. Как он говорил, частенько ездил к институту Патриса Лумумбы (Лумумбарий), чтобы там закадрить какую-нибудь симпатичную негритяночку. В школе мы учили французский, друг в институте (будущий, как ему тогда казалось, учитель иностранного языка) был во франко-германской группе. Поскольку он парле франсэ преотлично, отличался прекрасным чувством юмора, внешне напоминал Ширвиндта и пользовался огромным успехом у девушек, потому имел прекрасные шансы на интимное общение даже с девушками из франкоговорящей части Африки.

Друг был записным донжуаном, а я, увы, нет. Но в тот момент у меня, наверное, был повышенный уровень гормонов. Или ещё что-нибудь.. В общем, я потерял голову и воспылал страстью к барышне.

О чем мы говорили за столом, я не помню. Разошлись мы довольно поздно, и я вызвался проводить её домой. Было морозно, но мы шли пешком, разговаривая о всяких пустяках. У дома барышни мы расстались, обменявшись телефонами. Я был под впечатлением. Не знаю, как описать то чувство, охватившее меня, но я был полон надежд на будущее. Теперь, конечно, понимаю, что, быть может, попал в сети женского кокетства и под гормональный пресс, и что иного пути, как продолжать с барышней отношения, у меня не было... Поскольку я ей понравился (потом сама призналась), она инстинктивно воспользовалась всеми видами тяжелого женского вооружения. Короче, у телёнка не было шансов! Но тогда!

Мы созвонились на следующий день. Поскольку были каникулы, а её родители были на работе, она пригласила меня в гости. Говорить не надо, чем всё закончилось, и так понятно. Как говорит Пушкин «наше всё», во мне «взыграло ретивое»!..

Так прошли каникулы, так прошёл и весь четвёртый семестр. Я упивался ощущениями! Всё было такое яркое, весеннее, солнечное! Но вскоре последовала расплата...

Во-первых, с учёбой оказался полный швах, что и не удивительно. К концу мая у меня было только два зачёта – по французскому языку и по физкультуре.. Французский мы ещё со школы знали прилично, а на физкультуре у нас большей частью, после сдачи нормативов разрешали играть в футбол, да ещё и институтский стадион был напротив моего дома. Теперь о выходе на сессию не было и речи. И я тут осознал (внезапно), что вылечу из института однозначно.

Во-вторых, и это самое ужасное, барышня сказала мне, что беременна. Это был удар ниже пояса! Меня как холодной водой окатили. К этому я был совершенно не готов. Женитьба меня испугала, но, поскольку был я под полным контролем барышни, я мысленно сдался и уже обреченно представлял себе все «ужасы» семейной жизни. Когда я объявил о предстоявшем мероприятии, а также о его причинах, своей матушке, она с известной долей скептицизма отнеслась к новости о беременности моей барышни. Также мне было заявлено, что торопиться не стоит, что я знаком с барышней недостаточно, слишком молод,  и не надо вестись сразу на беременность барышни, может, это и не так. А если и вправду родит, то «мы ведь и так не откажемся принять участие в воспитании ребенка», и штампик в паспорте совершенно не обязателен… Характера я был мягкого, авторитет матушки был велик, и я решил предложить барышне "подождать".

Я в первый раз видел, как барышня плачет. Она даже не плакала, а «ревела»… Это было невыносимо! Как «честный» человек, я понимал, что жениться придётся. «Вот и кончилась жизнь», думал я. И ничего лучше не придумал, как пойти в военкомат и попроситься служить, чтобы отсрочить неизбежное хотя бы на два года. Взяв паспорт и приписное свидетельство, я на следующий отправился в райвоенкомат. Меня там выслушали, выписали направление на медкомиссию.

Дальше всё закрутилось очень быстро. 7 июня я прошёл медкомиссию, был признан годным к строевой и там же получил повестку быть через три дня в военкомате к 9:00 с вещами. В назначенное я с достаточно большим количеством таких-же, как я, кандидатов отдать свой долг Родине, уже был у военкомата. Через одно из окошек мадам в форме забрала паспорт и приписное, вручила военный билет. Во дворе, где нас собрали, ветеран войны, заслуженный, весь в орденах, бодро произнёс напутственную речь, и мы, вдохновившись, погрузились в автобусы и поехали на ГСП (городской сборный пункт). Первым делом на месте всех нас постригли «наголо» в гигиенических целях. Само же место помню смутно, хотя и провёл в его стенах довольно долго. Из воспоминаний помню только солдат-срочников, которые отвечали там за порядок и раздачу еды, которые ходили с волчьими глазами и пугали предстоявшими "тяготами и лишениями". Помню также, что все ждали какого-то «начальника команды», который должен приехать и сопроводить нас к месту прохождения службы. Кого-то из ребят вызывали, кто-то новый появлялся, а я «завис». В конце концов, спустя неделю, и меня вызвали, но отпустили домой, порекомендовав из города не уезжать. Не пришло ещё моё время! Какой пассаж! Рано радовался!

И я поехал домой. Я сейчас, конечно, понимаю свой тогдашний эгоизм, свои подлость и низость по отношению к барышне, но я был молод, глуп, а она вдруг для меня стала уже не той женщиной, с которой я смог бы прожить всю жизнь, воспитав троих детей (я хотел как минимум троих, ведь нас было трое мальчишек). Я даже и не помышлял о браке до этого и не хотел его теперь. Мой гормональный уровень, быть может, пришёл в норму, очарование прошло, и я тогда видел перед собой обычную девушку, симпатичную, но не более того. А раз предполагаемая женитьба откладывалась года на два (а могло и на три, если бы во флот), я подчас чувствовал себя несколько непричастным к происходящему, как бы со стороны. Чаще же страдал от неотвратимости женитьбы. У меня была гадкая мысль, не оставлявшая меня ни на минуту, что только бы не сейчас.

Две с лишком недели нервотрёпок с постоянными истериками, руганью, слезами барышни вконец подорвали моё психическое здоровье, и, наконец, долгожданная повестка помогла мне вырваться из этого кошмара.

Прибыв в военкомат вдругорядь, я повторно прошёл тот же обряд отправки на ГСП, только  был уже с военным билетом, а ветеран был другой, на деда моего похожий.

На ГСП я встретил своего старшего братца, которого тоже призвали из универа по причине очередного демографического провала вследствие потерь в Великой Отечественной, и военное руководство решило призывать даже студентов. Как я потом узнал, спустя полгода призвали почти всех ребят из нашей группы.

На другой день зашёл какой-то лейтенант, назвал несколько фамилий, в том числе и мою, и мы с теми, кого вызвали, отправились на вокзал. Брат остался на ГСП. Говорили, что братьев обычно направляют служить вместе, но нам не повезло, его направили в Цхинвал, а я отправился служить в Забайкалье.

В армии мы с барышней переписывались. Через полгода у меня камень свалился с души. Беременности у нее не оказалось. Как она сообщила, задержки «у всех бывают»… И с институтом повезло, что в армию ушёл, остался студентом, после армии закончил его, но к сожалению, Союз уже развалился, распределение отменили, и после института год почти проработал грузчиком.

Что пошёл служить – не жалею.

Всем доброго времени суток

P.S. 

Навеяло статьей камрада Anton_1987 о нежелании иметь детей.

Причин, по которым современные мужчины не хотят жениться, наверное, много, но вот, ИМХО, основные:
- безотцовщина (очень много разводов и, как следствие, неполные семьи, отсутствие мужского воспитания);
- либеральная пропаганда (живи для себя, чайлдфри, карьера прежде всего... и всякая подобная хрень);
- развал школьного воспитания, когда детям предлагают только образовательные услуги, и в школе, в которой дети проводят значительную часть жизни, как правило, они предоставлены сами себе;
- имущественное неравенство, нездоровая зависть к "успешным людям";
- зомбоящик и гаджеты, калечащие психику и готовившие  "образцовых потребителей";
- снижение социальной ответственности у молодёжи.

P.P.S. ИМХО, любой бизнес суть обман, как правило, направленный на перераспределение средств от бедных к богатым. Зарабатывают большие деньги, в основной массе (хотя и малочисленной), люди без совести, а получившие богатство становятся его рабами.