Сказание о первом командире

    В конце августа я сдал экзамены, второго сентября сдал экзамен по пилотированию. Нам начали  выдавать летную форму из габардина. Кстати, за китель с брюками и фуражку надо было заплатить 34 рубля с копейками. Все выпускники бегали по местным портным, что бы подогнать по фигуре. Я не стал покупать, уже имел понятия о тканях, много синтетики. Ещё в девятом классе два дня в неделю, у нас была практика на предприятиях. Мне досталась работа в магазине женской одежды, и когда Завмаг меня спросил – Кем хочешь работать бракером или продавцом? - ответил бракером. Как оказалось это работа в складском помещении, приёмка товара, осмотр и выбраковка. Так что некоторые навыки в выборе материала имелись. А мой отец обещал подарить ( и подарил), отрез бостона. 

    Десятого сентября получил диплом пилота, одиннадцатого утром был в Северном управлении ГВФ, у Никольской церкви, где получил направление на работу в Карелии – Петрозаводск.  В обед сделал своей девушке предложение, от которого она не смогла отказаться. Двенадцатого сентября расписались в ЗАГСе  Выборгского района Ленинграда без очереди, на правах военного,  и уже 13 утром, был с женой у кабинета командира Петрозаводского ОАО. Поздоровались.

 - Что без формы? - Моего размера не досталось,  я привез отрез, думаю здесь найдется ателье пошива

  - Есть, вот адрес, но скорее всего, шить будут месяц. А жена кем работает?

  - Телеграфистка - Отлично, нам специалист на телетайп нужен. Где остановились?

  - Нигде, только приехали. Чемодан с вещами в коридоре стоит.

  - Вот направление в гостиницу. Кстати, фамилия говоришь Кононов - Отец летчик?

  - Да, в вашем отряде на самолете Ша-2 летал

  - А, припоминаю, прикомандирован был из Ленинграда году в 46-47, базировался и работал в Калевала. Вот и ты, раз без формы, там начнешь летать.. А где отец сейчас?

  - Летает на Ту -134 в Ленинграде.

  - Дуй в эскадрилью спецприменения, представишься и через день в командировку.

    В дальнем углу отряда, на трёх столах играли в домино экипажи.  За ними несколько человек стояли вокруг бильярда. Один из пилотов спрашивает - Товарищ, вам кого?

  - Командира 1-й эскадрильи, я насчёт работы. От бильярда отделился один, как потом оказалось командир звена Бугнин, подходит и говорит обращаясь к игрокам в домино -  Олег, а ты горевал работать не с кем. Завтра в наряд, на слетанность и в командировку,  и обращаясь ко мне -- к 8.00 не опоздай - опять вернулся к своим шарам. Олег бросил играть в домино и подошёл ко мне   -Причиндалы получил?

  - Нет ещё - Ну давай получай что положено. И завтра приходи с ножом, солью , презервативами, спичками - надеюсь они у тебя есть, и удочкой для подледного лова, потом на досуге растолкую что к чему. До завтра. Я пошел на склад ОМТС и получил крутой кожаный реглан с кожаными штанами, яловые сапоги, комплект белья из верблюжьей шерсти, фуражку и портфель. Затем в первом отделе получил карты, печать, навигационные справочники. После этого мы с женой, поехали в гостиницу, нам дали комнату на втором этаже, номер 2, в номере 1 жил, недавно приехавший, выпускник Кировоградского штурманского училища с женой. В номере было две кровати, стол, встроенный шкаф и умывальник, туалет в конце коридора. Так началась наша семейная жизнь. 

   Я достал отрез бостона из чемодана жены и  отправился в ателье заказывать летную форму, на обратном пути зашел в магазин  Спорттовары  и купил  удочку, крючки, леску, поплавки. Вечером мы отпраздновали новоселье, а утром поехали вместе в отряд, я на тренировку, она на стажировку в службу связи.

    Утром, после тренировки, Олег говорит - Давай показывай свое хозяйство. Ставлю перед ним штурманский портфель, он достает НЛ-10 в чехле, вынимает и кладет в чехол: рыболовные снасти, спички и соль, предварительно упакованные в два презерватива, говоря - Линейке  без чехла ничего не сделается. Осматривает удочку - Годится, леску будешь покупать в следующий раз, бери на щуку.  Остальное потом. Тельняшка всегда должна быть одна на тебе, вторая в портфеле. Ладно, пошли в штаб, за командировочными. Завтра с командиром звена идём Кемь - Калевала, на замену борта

В Кеми , где забирали почту и груз  на Калевалу, видел как экспедитор передал пакет Олегу.

    Командир звена улетел сменным самолётом, а мы сделали три рейса по району. Я работал в своем темном гражданском костюме, белая рубашка и черный галстук, под рубашкой тельняшка, а сверху кожаный реглан. Осень была теплая, но по утрам и вечерам было свежо.   Вечером заправили самолёт и пошли  к месту ночлега, в дом КарПотребСоюза, там у экипажей была комната. Олег позвал меня в ресторан, отпраздновать начало работы, но я отказался , думаю отдохну, книжку почитаю. Часов в десять Олег заявился, да не один.

 - Знакомься это Мария, работает в  метеослужбе. Ну, второй, давай обмоем твой  первый день работы. Достает бутыль КВВК, круг Одесской колбасы, огромную плитку шоколада, брусничную ватрушку, и 6 калиток с картофелем.

 - Я не пью - Совсем? - Совсем!

 - Ладно, мы без тебя отметим, Мария выпьем за наше здоровье и за того парня - показывает бутылкой в мою сторону. Выпьем- отвечает она. - Твое здоровье! Только учти - продолжает Олег – все гулянки в экипаже оплачиваются поровну! 

Я без слов достаю пятерку и кладу на стол - Ну что ж , отрадно что ты не жмот.  Мария, дернем по второй? - Обязательно. Выпили.

--Я чайник поставлю ? -  а командир  говорит - Ты погоди с чайником, постой на крыльце минут двадцать

 - ОК. Набрасываю на плечи реглан и выхожу. Темно, ни зги не видно, только в окнах домов светятся лампочки. Через некоторое время появляется Олег и говорит - Я с ней договорился, иди Мария ждёт - Я женат - отвечаю - Когда успел? - В Ленинграде, неделю назад - Зря отказываешься, Мария девушка хорошая, ну да ладно, пошли пить чай.- приоткрывает дверь.

 - Мария, одевайся , он женат. Мария прыснула от смеха. Входим, она уже одета, игриво на меня смотрит и говорит - Ну ты это. Обращайся если что! Я смутился, а она продолжает - Олежка смотри, наш вьюноша покраснел!

 - Не приставай к женатику Иди, давай. Нам завтра рано вставать.

     Следующим утром, когда самолёт стоял у пирса я, техник и моторист крутим винт - три полных оборота (12лопастей). В училище летная группа - 10 человек, получалось всем пройти по одному разу, два- три человека делали по два прохода. Здесь столько народу нет. С поплавка на поплавок перекинута доска 15 сантиметров шириной и мы друг, за другом ,толкая перед собой лопасть винта переходим с одного поплавка на другой, затем все по очереди переходим на дальний поплавок  и повторяем операцию. Двух человека сразу, доска не выдержит. Из выхлопного коллектора через отверстие стекает избыток масла. Делаем четыре захода. Я был замыкающим, и когда проходил посередине, доска внезапно соскочила, и я оказался в воде - в середине сентября ужасно мокрая и холодная. Я пытался залезть на поплавок, не тут-то было. Командир кричит - Плыви к пирсу, там сходни - выплыл из-под самолёта, вылез. Рядом с пирсом сторожка, там была сухая роба техника, переодели. Подошли пассажиры в Кемь, полетели. Обратно два пассажира в Лоухи и 150 кг почты и 500 кг груза в Калевалу. Потом был один рейс в Софпорог и один в Вокнаволок, так и пошла работа

   Через три дня Олег попросил меня заменить моториста на заправке самолёта, тот вроде ногу подвернул. Заправляли у пирса с помощью БПК-4. Я заправил левую группу баков и сел свесив ноги, у заправочной горловины правого крыла. В это время наверх поднялся техник, проверить как я закрыл крышку бензобака, потом он подошёл ко мне и вроде как, запнувшись свалился на меня, а я свалился с крыла в воду. Хорошо, что в сторожке было что одеть. Весь день я летал в робе техника и думал – Специально меня окунают! Сволочи.

    Так и работали. Через некоторое время возвращаемся из Лоухи  и Цапун (позывной Калевалы) передает усиление западного ветра, и главное усиление  волны - больше метра и частая, т.е вдоль волны не сядешь. Для Ан -2 высота волны разрешена не более 0.7 метра. А топлива до Кеми, на запасной,  не хватит. Олег говорит - Летим на Алаярви, будем ночевать в лесу.

Это 20 километров юго - западней Калевала. Подходим к озеру, там волна ещё больше, но в нижней части озера затон, окружённый по берегу тридцатиметровыми соснами и акватория практически без волн. Заходим для осмотра, топляков не видно. Доложили на Цапун посадку и ночевку.на озере. На прямой идём раком, сильный боковой ветер, но как только снизились за верхушки деревьев - штиль. Сели, бросили якорь в двадцати метрах от берега. 

  -Ты давай на берег, собери дров на костер, а я порыбачу.  

Я вытащил из самолёта лодку, на ней добрался до берега. Нашел старое костровище, натаскал сухостоя, смотрю, у него уже рыба клюет.  Место глухое, походил  вокруг, десятка два белых грибов нашел. Голодными спать не будем.

  - Валерка, разводи огонь и плыви ко мне, сейчас уху сварганим.

Снял я его с корабля, за полчаса сварили пять окушков с белыми грибами. Поели, жаль хлеба нет, попили кипяточку, и пошли ночевать на корабль.

  - Комаров уже нет уже хорошо.- говорит Олег, обтирая вытянутую из воды лодку, затаскивает ее в самолет и переворачивает ее кверху дном  -  А то бы пришлось белый мох жечь,  спать бы они нам не дали. Вот, пожалуйста, двуспальная кровать! А вместо одеяла чехол с остекления кабины.

Спали без задних ног. Как рассвело, посадил меня на радио - Как услышишь, какой борт будет в эфире, позови. Часа через полтора вышли на связь. Запросили прогноз  - волнение на озере Куйто утихло. Похлебали остатки ухи, бросили доску на поплавки, прокрутили винт и запустили двигатель. Погоняли двадцать минут - Снимай якорь. Произвели взлет и вот мы дома. Пока заправлялись  топливом, подошли пассажиры  на Чупу и Кемь, а оттуда с грузом на Гридино , это на Белом море. Дальше опять Лоухи-Калевала-Вокнавролок . И так каждый день.

   Летим значит из Лоухи в Калевалу, языки чешем. Я Олегу говорю

 - Приказ читал, о катастрофе на этом озере

 - А я и есть оставшийся в живых участник. В июле 1965 года пришел с училища в Петрозаводск и меня сразу поставили в экипаж Колобахина. Я тогда не пил совсем и он меня за это кошмарил и подначивал, я уж просил Замкомэска перевести меня к другому командиру  - Будет вакансия, переведем. С начала сентября он пил, не просыхая. В тот день мы выгрузили экспедицию на озеро Вингели и летим обратно на высоте триста метров  уже над озером Кереть. Тут как назло появилась моторка с людьми. Там места глухие, откуда она взялась на мою голову. Командир как ее увидел, оживился и спикировал на лодку. Женщина прижала ребенка к себе, мужик погрозил веслом. Это его раззадорил, делает второй заход. Проносится так низко, что из лодки выпал, какой-то куль. Снова заходит, я ему говорю - Кончай людей пугать - и на высоте десять метров слегка штурвал на себя потянул - Салага! Учить меня будешь! - и так резко дал руками по штурвалу, что выбил  у меня из рук. В следующее мгновение самолёт ударился о воду,  скапотировал и погрузился в воду. Потоком воды сорвало крышу кабины. Я ударился мордой об штурвал и не знаю обо что головой, но боли не почувствовал. Вокруг вода, темно, взвешенный ил. Остался в кабине потому что был пристегнут к креслу. Не сразу понял, что вишу вниз головой, отстегнулся, вылез в форточку и поплыл вверх, а уткнувшись в дно, понял свою ошибку и вынырнул на поверхность. На все ушло около минуты, огляделся - командира нет, подплывает лодка. Нырнул, нащупал самолёт, проплыл вокруг кабины. Моя форточка открыта, вторая закрыта, воздуха не хватало, сил тоже. Вынырнул, схватился за борт лодки. Мужик спрашивает - Ещё кто-нибудь был с тобой - Да, командир. - Тот раздевается и ныряет, потом ещё. Четыре раза, без успеха. Осмотрелся, заметили створы по берегу, для определения места затонувшего самолета, потом подплыли к берегу и выжали одежду

Затем они меня отвезли в больницу  в Лоухи. Там зашили лицо и голову.

На следующий день за мной прилетел вертолет из отряда. Десять дней лежал в больнице

    И вот думаю, не было бы лодки, возможно я бы и доплыл до острова, но что дальше?  Замёрз бы на берегу, и на помощь надежда была слабая. Конечно, самолёт стали бы искать, но мы были в стороне от маршрута. С другой стороны, не было бы лодки, может  быть он и  не стал хулиганить. Судьба может повернуться к тебе не только лицом, а и жопой!

.....а командира водолазы нашли на второй день после начала поисков.  Все обшарили вокруг самолёта, потом влезли в самолёт через аварийный люк, осмотрели кабину и грузовой отсек и он оказался за 15 шпангоутом. Там всегда у борта стояла надутая резиновая лодка ЛАС-5.  Напором воды его вышвырнуло в хвостовой отсек, и лодкой, она ведь накачана воздухом, прижало к полу. А поскольку самолёт лежал к верху брюхом, это уже был потолок. Даже если бы ему не пробило голову, то выбраться оттуда, было мало шансов. 

     В начале октября нам на замену прилетел другой экипаж, и мы вернулись  в Петрозаводск. Когда причалили к пирсу, командир ушел в здание гидропорта, через несколько минут вернулся и говорит

 - Надо переставить самолёт на торец пирса, сейчас санитарный борт сядет, носилочного больного будут вынимать из самолета. Отчаливаем - Командир запускает двигатель, я отвязываю швартовы.

 - Отталкивай!  - из кабины кричит Олег. Я упираюсь ногами в кнехты, а руками в поплавок. Ветер с озера прижимает наш борт к резиновым покрышкам

 - Сильнее давай - Я стараюсь - отвечаю с натугой. Несколько человек вышли из помещения гидропорта, кричат

 - Жми! Толкай сильнее! - борт начинает отходить, в это время Олег добавил газку и я повис над водой как Львиный мостик в Ленинграде, а в следующее мгновение рухнул в воду. Вся эта команда заряжала, я уже вылезал на пирс с покрышки, когда Герман Казымов подошёл и протянул мне руку. Я схватился и уже поднял ногу на пирс, когда он говорит – Фу, какой ты мокрый! – и меня отпустил. Опять я в воде, а мужики заливаются. Вылез сам. Командир подходит и говорит

 - Вставай на одно колено - встал, с меня течет, уже лужа подо мной.

 - Посвящаю тебя в рыцари ордена гидристов. Теперь у тебя нет права

 тонуть, гореть, в тюрьме сидеть! - и трижды, в такт словам, бьёт меня ракетницей по плечу

 - Целуй ракетницу. - Мужики ржут, я целую. Уже догадался что это посвящение

 - Гера ты зачем меня отпустил?

 - У тебя рука мокрая, это традиция такая – три купели с довеском. Теперь стала понятной причина купаний в Калевале. Научишься чертить круги на воде, станешь Магистром ордена! Иду в здание гидропорта переодеваться, по дороге  пилоты хлопают меня по плечам - С посвящением! Выкатываешь!

Замкомэска Беляев говорит - Молодец, справился! Переодевайся, не забудь  почистить пистолет  и получай форму, из ателье звонили, готова. Три дня выходных. 

    Получил форму в ателье, жена пришла на рукава по полтора шеврона - настоящий летчик. После отгулов работали из Петрозаводска. Раз в пять дней дежурили по сан заданиям, как правило, по два-три раза за дежурство вылетали за больными и ранеными по деревням Карелии. Вывозили продукцию рыбозавода из Куганаволока в Петрозаводск. В день два самолёта по три рейса. Ежедневно пассажиров, почту, груз на побережье Белого моря, по маршруту Петрозаводск- Кемь-Калгалакша-Гридино и обратно.

   Две последние акватории практически в шхерах. Там причальных пирсов не было, швартовались к плотам. Акватории сложные, приливы, отливы, много камней и ветер переменный по направлению. В Калгалакше  плот стоит на одном якоре, т.е. всегда развернут по ветру – причаливать удобно.  В Гридино стоит на двух якорях и бывает, из-за направления ветра причаливать приходится к углу плота. Матрос ( himself ) с концом выходит на шкафут, то бишь поплавок, проползает под крылом, привязывает один конец фалы к переднему подкосу, залезает на крыло, идёт по его передней кромке  до бипланной стойки, и спрыгивая на плот стараясь накинуть пару петель конца на кнехт, а затем выбирает слабину подтягивая.  Командир в это время переключает винт на обратную тягу, тормозя гидроплан. Потом к плоту причаливает лодка с новыми пассажирами и почтой. Высаживаем прибывших, выгружаем  груз и почту - на плоту не развернуться, тесно. Производим посадку новых пассажиров, после отхода лодки отчаливаем и мы.

    Однажды, уже в конце октября, я спрыгнул с крыла, и поскользнулся, так как плот был местами обледеневший. Меня  потащило за самолетом  с плота. Одной рукой я держал фалу, на другой обломал ногти пытаясь зацепиться за плот, но все равно свалился, правда успев накинуть петлю на кнехт. Уже находясь в воде,  накинул ещё две петли на кнехт, а потом вылез, подтянул самолёт и дальше все делал командир с пассажирами, а я  за 15-м шпангоутом, выжимал и развешивал на контровочной проволке всю свою одежду. Один из пассажиров предложил мне выпить – у него с собой было, я не стал, включил печку в кабине на полную мощность. Молодой был, даже не заболел. До посадки почти все высохло

     Самолёты эксплуатировали на поплавках, пока озера не покрывались льдом. В начале ноября мы спецрейсом отвезли комиссию на Валаам, обратно шли порожняком. В пути, как обычно, ведём беседу, я и спрашиваю

 - А помнишь на крестинах Казымов мне сказал Чертить круги на воде?  Это что такое?

 - Это вираж с креном 55°, касаясь водной поверхности верхним крылом. Этот фокус делали ещё на Ша-2, только там крен был меньше, Колтыгин  рассказывал что пилоты выполняли даже восьмерку.

 - По руководству крен не более 45?! - Верно, но многие командиры  на гидро это умеют.

 - И ты? -  И я - Покажи ?

 - Для выполнения нужны определенные условия. В данный момент у нас топлива - 300 литров. Значит вес самолёта примерно 4200 кг. Сейчас сделаю, смотри, на подходе Ведлозеро. Выключай барограф

Снижается до высоты метров пять и делает вираж над водой

 - Смотри и запоминай - наддув 970 (режим почти взлетный), обороты 2130, крен 55, скорость 170, шарик в центре, без скольжения. Смотри - законцовка крыла рассекает , чертит воду. Левый крен сделать легко и просто, а вот правый не могу. Пилот Обогрелов пытался сделать правый, чуть не зарылся в воду. По расчетам радиус виража около 160 метров, чувствуешь перегрузку? 

Только после этих слов осознал, что меня выдавило в кресло.

    После посадки в Петрозаводске узнали, что все самолёты выкатывают на берег. А после 7 ноября все работали с колес до снежного покрова. А когда лёд  сковал Петрозаводскую губу, на ней  разместили две посадочных полосы с разными курсами и временную стоянку для самолетов, для чего вморозили в лед привязи и два десятка самолётов всю зиму стояли на льду. На лыжах я летал с Мешкиным до самой  весны, а далее  меня поставили к другому командиру.