Почему фашизм полностью воспринимается оккупацией, а коммунизм частично Что могут сказать субъекты в свое оправдание (если бы могли спросить, к примеру у Геринга, наци №2, на Нюрнбергском трибунале,
или у выдающегося оратора от коммунистов — Троцкого.
Не знаю, что ответил бы Герман Геринг, на Нюрнбергском трибунале: он все отрицал, к тому же отвечать в лице ответчика не очень удобно. Троцкий все ответил в известной статье «Их мораль и наша»)
Все пострадавшие объекты «недочеловеков» могут привести кучу жестких доводов, что ни один фашист не сможет оправдаться.
Фашисты выступали от имени своей нации — мы выше всех! Дойчланд убер аллес. Отсюда все остальные разрушения и геноцид. Отсюда субъект фашизма не строил, не не просвещал, не поднимал культуру недолюдей, а присваивал от имени одной нации — одного субъекта.

Фашизм запрещал миграцию и сепаратизм внутри, но поддерживал внешнюю миграцию и сепаратизм. Поэтому у него не было объектов внутри, все объекты для обработки были снаружи. Внутри фашизм пресекал классовую ненависть, и раздражение на почве имущественного неравенства называл еврейской выдумкой. «Мы немцы!» А классовую борьбу придумали евреи… ===================

Коммунизм строил, обучал, поднимал культуру других народов.

Потому что был интернационален.
Во имя интернационализма он приветствовал миграцию внутри Союза. Все народы должны были быть довольными.
Что лучше, бесплатно учится, лечится, ходить в театр, летать в космос или пасти коз?
Кто скажет: «Хочу пасти» — на кого будет похож?

Но сегодня огромный, приодетый в бренды хор людей, заявляет: «Козы лучше, чем ваш космос»
Как это понять?

И еще.

Откуда мог возникнуть тренд недовольства? Откуда «оккупация»?
Формально из-за интернационализма. Что «не давали говорить, не развивали наши местные языки». (Национальные академии наук, театры, оперы, многомиллионные тиражи, оплаченные государством на местных языках и наречиях, никто не вспоминает при этом).
Коммунизм упрекают в языковом шовинизме. Но почему так?

И кто упрекает?
Большие люди: чиновники, олигархи, новая интеллигенция
(что такое вообще, новая интеллигенция — кто такие?)

Снова вернемся к миграции. Эти люди — из свежего потока, поздно переехали, поздно обучались, но это этого «позднего» сильно выиграли. И последние станут первыми — это про них.
Потому что все поздние «дети» уступают старшим в знаниях и опыте, но как любимчики «родителей», могут быть избранными (то есть, они любимы политически, из-за политики)

Как пострадавшие от коммунизма объекты, они же народы бывшего СССР, превратились субъекты.

Вот оттого им нужен третий. Вернее правителям и всем новым частникам, не знавшим собственности — третий лишний очень нужен (во имя собственности, во имя эволюции новых состояний.
Даже средние частники могли бы искать третьего, возбуждаемые старыми болячками — комплексами, а не деньгами: ведь комплексы прошлой вторичности жгут. А сейчас они лицо нации, а не как бы шудры).
Как теперь представить позднюю внутреннею миграцию — как новую альтернативу?

Как субъект внутри субъекта

Да -да, обвинение коммунизма напоминает матрешку Самая маленькая фигура изнутри обвиняет самую крупную, что затиснула ее вовнутрь подальше и не давала найти жениха… (нужно реально представить, что все фигуры второго и третьего плана растут, при это передвигаются — мигрируют по столу, а самая маленькая матрешка из всех переела витаминов роста — больше выступает, быстрее бегает).

На самом деле это никакая не матрешка, а интерес. Большой, средний, маленький.. Самым крупным фигурам новой матрешки нужны третьи лишний, поэтому они кормят витаминками все маленькие фигуры. Забирают все со стола. Малыши подбирают крошки и дерутся за них

Да, у прошлого коммунизма много промахов.
Он не учел миграцию не только своих мелких матрешек — интеллигенции, которая захотела чтобы ее красили мастера Гжели, или они сами бы красили всех, как хотели (при получении власти и кисти с красками).
Он не учел еще фигурок на самом краю стола, если представить, что весь Союз — это большой стол. Что там тоже хотят рисовать красить (что важнее: иметь деньги и состояние какое у олигархов в Америке, или разговаривать на родном языке — решать вам. Только не надо забывать: при частой собственности и поощряемой инициативе все святое превращается в средство обогащения)

Почему коммунистов можно обозначить мигрантами

Потому что они строили, учили, просвещали, обогащали

Почему они стали оккупантами?

Потому что применяли активную волю. Это не было инициативой разрозненного сброда миссионеров. Это был план Маркса — Ленина. А когда есть план, все пугаются, потому что это напоминает нашествие (как нашествие саранчи пугает крестьян). Чтобы понимать, чье это нашествие и на кого, нужно снова смотреть не возраст субъекта и объекта (в смысле рефлексии, а не физическом)

Субъект — партия коммунистов. Объект — традиционное общество со своей элитой и остальными…
И когда субъект берет объект по идейному плану, чтобы собрать одно целое.

Фашизм тоже действует по единого плану, чтобы отбросить лишнюю шелуху.
От этого все традиционные народы, как разрастутся, разовьются начинаются конфликты, а при кризисе еще и походы.

Можно ли сказать, что все консервативные народы — это фашистские заготовки?

Если бы из России приехали бы такие же традиционные объекты в виде новых столыпинские переселенцев, ничего бы не получилось: никто бы ничего не строил, не просвещал, не ставил рядом с собой на равных.
Интернациональное служит интернациональной идее, которая за миграцию и за всех мигрантов.
Имперская миграция служит имперскому субъекту. Чингисхан не был коммунистом, но он собрал племенную шелуху в одно целое, чтобы рознь прекратилась. (Карл Маркс опоздал родится?). Но и чистым фашистом Чингисхана назвать нельзя. Монголы не освоили частную собственность (и не могли это сделать), чтобы появилась жадность и высокомерие рефагов. Чтобы появился фашизм каждый гражданин, любая мелочь должна чувствовать себя Чингисханом.
Если коммунисты проникли бы и начали бы строить, учить без воли и плана, она были бы только святыми мигрантами.

Но из-за стереотипа нашествия и страха перед стихией, они выглядят оккупантами.

Традиционный мозг, традиционное сознание говорит об оккупации от страха. Именно от страха подсознания (и хитрости осознанной) Что получается?

Получается саранча стала учить, просвещать, строить…? Странная саранча. Так не бывает Так бывает.

Чтобы не выглядеть оккупантами и не пугать местный люд, нужно проникать по одиночке …и просвещать. «Тогда только мы рассмотрим, как назвать… новых членов племени» Вы поняли? Все очень просто: кто первый — вы или мы? «Когда вы приходите со свой армией, со своей идеей всех собрать в одно целое, нам это не понятно».
===================

Коммунисты управляли новыми переселенцами — мигрантами, оттого они превращались в учителей, докторов, просветителей — строителей. Местные народы тоже превращались в строителей коммунизма.
Если бы миграцию никто не возглавлял, тогда учили и лечили только отдельные персонажи. В каком то виде обыватели горожане напоминают такие же племена, только рыхлые и себе на уме.
Откуда же интернациональный тренд вообще, если все народы консервативные? Признают только своих по вере или крови. Локальные матрешки, выросшие вместе с рынком на местах на самом обвиняют не отдельных лидеров (среди ранговых коммунистов были свои секретари), а систему коммунистическую в целом, — интернациональную систему — сама система в целом виновата (Но ведь Чингисхан не был виноват, что всех собрал!). ======================================

Если мы найдем, где кончается власть шаманов и начинается интернационал, мы ответим на все.

Интернационал начинается в городе. Из сельской миграции в города.
Если система оставляет собственность, что характерно для длительной миграции Запада в несколько веков. Потому что бывшие крестьяне находят лачугу в трущобах и работу в цехах. Поскольку двигаться они могли только горизонтально — из-за закрытия лифтов, свежие горожане дорожили и лачугой, и работой. Потому когда пришел фашизм со своей оккупацией соседей гражданский превратился в солидарность.