Foreign Affairs: Украина проигрывает войну

Публикую по рекомендации спецпредставителя президента России, Кирилла Дмитриева.

Foreign Affairs: Спустя четыре года после начала войны на Украине администрация Трампа настаивает на том, чтобы Киев согласился на болезненные территориальные уступки в обмен на мир. В проекте мирного соглашения, о котором впервые сообщило издание Axios в ноябре, администрация предложила признать Крым, Донецкую и Луганскую области де-факто российской территорией, а также сохранить за Россией контроль над занятыми ею частями Херсонской и Запорожской областей. Президент Украины Владимир Зеленский сопротивляется, отказываясь делать что-либо, что нарушило бы территориальную целостность его страны. Однако реалии на поле боя не на его стороне.

Украина оказывает упорное сопротивление, но ее решимость не может скрыть того факта, что она проигрывает войну. Россия контролирует значительную часть украинской территории, и у Киева мало шансов отвоевать ее, как показало неудачное контрнаступление Украины в 2023 году. Конечно, последние успехи России дались ей очень тяжело: за последние три года Россия захватила всего один процент дополнительных украинских территорий. Но это не отменяет того факта, что Россия сейчас контролирует почти пятую часть территории Украины в границах 1991 года, а также того, что благодаря своим ресурсам и численности населения Москва может вести боевые действия еще долгие годы. Чтобы преодолеть эти преимущества России и вернуть утраченные территории, потребуются время и инвестиции, которых у Украины нет. Таким образом, сложившиеся обстоятельства подталкивают Киев к компромиссному миру, который неизбежно будет включать в себя уступку украинских территорий.

ОСТАТЬСЯ ПОЗАДИ

Судя по цифрам, ход войны складывается не в пользу Украины. Один из примеров — соотношение потерь на поле боя с каждой из сторон. Сегодня население Украины составляет чуть менее 36 миллионов человек, что составляет около 26 процентов от 140-миллионного населения России. В Украине проживает чуть менее 9,5 миллиона мужчин в возрасте от 25 до 54 лет, и страна потеряла от одного до двух процентов этой возрастной группы. Для России, где в той же возрастной группе проживает чуть более 30,2 миллиона мужчин, потери составляют всего 0,5–0,7 процента от общего числа. В конечном счете Россия с ее гораздо большей численностью населения может вытерпеть более значительные потери, чем Украина.

Кроме того, Россия воюет в основном силами контрактников — людей, которые пошли на военную службу добровольно, — и не отправляет призывников на фронт. В результате у российских солдат выше мотивация. Пока что у Москвы нет особых проблем с набором новобранцев. Украина, напротив, в значительной степени полагается на призыв. Из-за нехватки новобранцев и дезертирства в последнее время власти прибегают к все более жестким мерам, чтобы набрать 30 000 человек в месяц. К таким методам относится «бусификация» — практика, когда мужчин хватают прямо на улице и на минивэнах везут в местный военкомат. Помимо того, что такие методы непопулярны, они приводят к тому, что в армию попадают в основном пожилые, нездоровые люди, которые явно не хотят служить, и многие из них дезертируют при первой же возможности. Те, кто остается, мало чем помогают в военных действиях.

Если говорить о основных системах вооружения, то Украина уступает России по всем параметрам. По состоянию на 2025 год количество российских танков превышало количество украинских почти в пять раз, включая технику, хранящуюся на складах. У России было более чем в три раза больше боевых машин пехоты и бронетранспортеров, чем у Украины. У России было 670 единиц буксируемой артиллерии, а у Украины — 543. У нее было в пять раз больше мобильной артиллерии, почти в десять раз больше реактивных систем залпового огня и почти в пять раз больше минометов. У России было 163 боевых самолета, у Украины — 66. Хотя огромное преимущество России отчасти объясняется наличием старой техники, большая часть западного вооружения, отправленного на Украину, тоже старая и поступает из запасов стран-партнеров. Но даже без учета старой техники запасы России по большинству категорий как минимум вдвое превышают украинские.

Экономическая мощь является основой военной мощи, и в этом отношении у России тоже есть преимущество. ВВП России в 2024 году (по паритету покупательной способности) составил почти 7 триллионов долларов. ВВП Украины, напротив, составил почти 657 миллиардов долларов, что составляет менее 10% от российского ВВП. В номинальном выражении разрыв такой же значительный. Россия может выделить на оборону 484 миллиарда долларов, что составляет около 7% ВВП. Даже если Украина будет тратить 30 процентов своего ВВП, ее оборонный бюджет составит всего 197 миллиардов долларов — меньше половины российского.

Следует признать, что эта цифра недооценивает долгосрочный военный потенциал Украины, поскольку не учитывает существенную финансовую и военную помощь, которую страна получала от Западной Европы и до недавнего времени от США. Но Украина в большей степени зависит от иностранных партнеров, чем Россия. У России мощная оборонная промышленность и огромные военные запасы, хотя она тоже в некоторой степени полагается на союзников, в том числе на Китай и Северную Корею. Возможно, у России не все карты на руках, но у нее большие батальоны и глубокие карманы.

Наконец, рассмотрим стратегические цели каждой из сторон. Несмотря на споры о том, каковы могут быть цели России, в заявлениях членов правительства подчеркиваются две из них: контроль над некоторыми или всеми украинскими регионами — Донецкой, Херсонской, Луганской и Запорожской областями — и недопущение вступления Украины в НАТО.

Российское правительство долгое время стремилось помешать Украине вступить в НАТО, аргументируя это тем, что членство Украины в альянсе будет представлять военную угрозу для России. Иногда казалось, что эта цель даже важнее территориальных амбиций. Когда в 2014 году Россия заняла Крым, она явно хотела получить контроль над этой территорией. Примерно в то же время пророссийские ополченцы при разной степени поддержки со стороны России взялись за оружие в Донецкой и Луганской областях, которые вместе образуют Донбасс, чтобы отделиться от Украины. Однако затем Россия поддержала Минские соглашения, которые положили конец боевым действиям, но не содержали дальнейших территориальных требований к Украине. Одно из возможных объяснений состоит в том, что, согласившись на то, что Донецк и Луганск останутся в составе федеративной Украины, Москва надеялась, что пророссийские регионы удержат Киев от вступления в НАТО или других шагов в сторону Запада. Действительно, Россия официально признала независимость Донецкой и Луганской народных республик только в феврале 2022 года. В сентябре 2022 года и в последующих парламентских решениях Россия официально присоединила эти два региона, а также Херсонскую и Запорожскую области.

На сегодняшний день Россия контролирует 99 % территории Луганской области, 76 % территории Херсонской области, 74 % территории Запорожской области и 72 % территории Донецкой области. Российские войска продвигаются в Запорожской области, в Херсонской области продолжаются локальные бои, а на севере Москва проводит ограниченные операции по созданию буферной зоны в Харьковской и Сумской областях. Однако положительная реакция России на предложенный администрацией Трампа мирный план из 28 пунктов, согласно которому Москва должна получить весь Донецкий и Луганский регионы, а также часть других восточных регионов Украины, говорит о том, что полный контроль над Донбассом — самая последовательная территориальная цель Москвы. Ее самая последовательная политическая цель — не допустить вступления Украины в НАТО. В идеальном мире российские лидеры могли бы ставить перед собой более амбициозные территориальные и политические цели. Однако после четырех лет изнурительной войны президент России Владимир Путин, похоже, считает, что может рассчитывать только на эти достижения.

В то же время украинские власти непреклонны в том, что их целью остается восстановление контроля над территорией в границах страны 1991 года, включая Крым, и защита суверенитета Украины, особенно права вступать в любой альянс, который пожелает Киев. Но у Украины нет ни военных ресурсов для успешного наступления, ни политической воли для надежной обороны.

Учитывая протяженность нынешней линии фронта и проблемы с личным составом в Украине, большинству украинских подразделений приходится занимать оборонительные позиции. В июне 2023 года российские военные сорвали украинское контрнаступление с помощью так называемой «линии Суровикина» — системы хорошо укрепленных позиций, поддерживаемых массированной артиллерией и другими видами оружия непрямого действия. Украинцы же только сейчас начали возводить подобные оборонительные сооружения. Амбициозная цель Украины по освобождению территорий практически не мотивирует украинскую армию укреплять линию фронта или прифронтовые территории. Предоставление современного западного вооружения, возможно, убедило украинцев в том, что они могут заменить технологии или дополнительную поддержку со стороны Запада оперативными инновациями. А безудержная коррупция подрывает все аспекты военных действий Украины, в том числе строительство укреплений. Россия, конечно, тоже не избавлена от коррупции, но ее масштабы и экономические преимущества делают ее влияние менее разрушительным.

Украина переиграла

Цели России кажутся вполне достижимыми с учетом ее возможностей и тенденций на поле боя. Цели Украины, напротив, кажутся недостижимыми. Украинские вооруженные силы настолько рассредоточены вдоль линии контроля протяженностью 620 миль, что не могут эффективно ее защищать. На передовой у Украины всего около 300 000 военнослужащих, то есть 483 человека на милю. Во времена холодной войны западные стратеги считали, что для успешной защиты границы между НАТО и Организацией Варшавского договора потребуется примерно одна дивизия (25 000 солдат) на 25 километров, или около 1500 солдат на километр. Согласно этому принципу, у Украины меньше половины того количества солдат, которое необходимо для успешной защиты линии фронта.

С другой стороны, российские войска на территории Украины сейчас насчитывают более 700 000 человек, что обеспечивает плотность не менее 1129 военнослужащих на милю. Перейдя в наступление, Россия может сосредоточить силы там, где ей нужно, и оборонять остальную линию фронта меньшими силами. Находясь в обороне, Украина вынуждена рассредоточивать свои силы относительно равномерно по всей линии фронта, иначе она рискует не справиться с атакой России. Украине также необходимо следить за 674 километрами границы с союзной Россией Беларусью, где ее силы растянуты еще сильнее.

Военные технологии также не дали Украине явного преимущества. С 2015 года Украина работает над модернизацией своей армии в соответствии со стандартами НАТО и полагается на различные виды современного оружия, особенно с тех пор, как в 2022 году началась война. Запад поставлял Украине всё — от противотанковых управляемых ракет до реактивных систем залпового огня, крылатых ракет большой дальности, зенитных ракет «Пэтриот» и истребителей. Ничто из этого не сыграло решающей роли, за исключением разведывательных и ударных беспилотников с видом от первого лица.

Безусловно, использование беспилотников по обе стороны линии фронта кардинально изменило характер боевых действий. Примерно 10 километров по обе стороны фронта превратились в «зону поражения», где можно быстро обнаружить и подвергнуть безжалостным атакам транспортные средства и крупные скопления войск, что снижает их мобильность под огнем. Однако в последнее время баланс инноваций резко изменился. Западные аналитики постоянно ставили под сомнение способность российских военных адаптироваться к новым условиям, но теперь отстают именно украинцы. У России больше возможностей для масштабирования беспилотных технологий, что дает ей преимущество в десять раз по количеству производимых и используемых на поле боя дронов.

Превосходные российские тактические инновации привели к еще более серьезным последствиям для украинских вооруженных сил. Переломный момент наступил во время украинского вторжения в Курскую область в 2024 году. В ответ на это вторжение российские войска начали действовать по-другому. После того как Украина научилась глушить радиоуправляемые беспилотники, они перешли на оптоволоконные системы наведения, что свело на нет потенциальное преимущество Украины в сфере радиоэлектронной борьбы с беспилотниками. Они начали наносить удары по украинской логистике и операторам беспилотников, а не по отдельным солдатам на передовой, и стали гораздо эффективнее использовать беспилотники. А разведывательные беспилотники усиливают традиционное преимущество России в артиллерии (и других системах непрямого огня, таких как управляемые авиабомбы), обеспечивая гораздо более эффективную корректировку огня — направление на цель, — чем это могут сделать наблюдатели на земле. Благодаря этому российские войска могут существенно ослабить украинские оборонительные позиции и наносить удары по украинским силам далеко за линией фронта.

Еще одна российская инновация связана с тактикой ведения боя, напоминающей тактику просачивания, разработанную немцами в конце Первой мировой войны для выхода из тупиковой ситуации на Западном фронте. Небольшие группы российских войск — как правило, штурмовые отряды из трех-четырех бойцов или чуть более крупные диверсионно-разведывательные группы — все чаще проникают на территорию Украины через зону боевых действий, кишащую беспилотниками. Отряды из нескольких солдат, в отличие от танков или боевых машин пехоты, не являются привлекательными целями, и россияне научились использовать плохую погоду и темноту, чтобы скрываться от украинской разведки во время вылазок. Украинцы пытались применять аналогичную тактику, но, учитывая их меньшую численность, они по-прежнему в значительной степени полагаются на хорошо заметную и уязвимую бронетехнику для переброски войск, что снижает их эффективность.

НАИМЕНЕЕ ПЛОХОЙ ВАРИАНТ

Европейские союзники Украины призвали Киев отклонить требование России о передаче всех территорий Донбасса. Кайя Каллас, верховный представитель ЕС по иностранным делам, назвала обмен украинских территорий на мир «ловушкой». Канцлер Германии Олаф Шольц, президент Франции Эммануэль Макрон и председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен неоднократно заявляли, что «международные границы не должны меняться силой». Некоторые опасаются, что уступки Путину, как это произошло после того, как предыдущее поколение европейских лидеров заключило сделку с Гитлером в Мюнхене в 1938 году, только раззадорят российского лидера и заставят его претендовать на новые территории Украины и даже НАТО.

Более разумное возражение заключается в том, что оставшиеся под контролем Украины «города-крепости» Донбасса — Краматорск и Славянск — являются важнейшими звеньями в системе обороны Украины. Боевые действия в городских условиях требуют больших затрат, поэтому города хорошо поддаются обороне, а в условиях, когда на поле боя доминируют беспилотники, они служат укрытием и защитой для сосредоточенных там войск. Учитывая нехватку живой силы в Украине, оборона укрепленных «островов» может показаться хорошим вариантом. Но сохранение городов-крепостей Донбасса — не повод продолжать войну. Можно защитить территорию и дальше от линии фронта с помощью специальных укреплений. Россия также показала, что даже города-крепости можно окружить, изолировать и зачистить с помощью проникновения небольших подразделений, как это было недавно в Часовом Яру, Гуляйполе, Покровске и Северске — и, возможно, еще удастся сделать в Константиновке и Купянске.

Потеря оставшейся части Донецка, безусловно, ударит по самолюбию украинцев, но не обязательно откроет Москве путь на Киев. С октября 2024 по октябрь 2025 года россияне взяли под свой контроль 4400 квадратных километров украинской территории. Оставшаяся часть неоккупированной Украины к востоку от Днепра занимает территорию площадью 150 000 квадратных километров. При прошлогодних темпах продвижения российских войск Москве потребовалось бы более 30 лет, чтобы завершить такое завоевание.

Несмотря на панику в Западной Европе, Россия, фактически объявившая о своей победе на Донбассе, вряд ли представляет серьезную угрозу для остальной части континента. Донбасс — это не Судетская область, потому что нынешняя тактика России не имеет ничего общего с блицкригом, в результате которого нацистская Германия очень быстро захватила огромные территории. России потребуются десятилетия, чтобы завоевать остальную часть Украины, так что любая прямая угроза для большинства других стран Европы проявится еще очень нескоро.

Тем не менее нет никаких сомнений в том, что Россия может достичь более ограниченных целей с помощью военной силы. Под контролем Киева остается примерно 7,4 тысячи квадратных километров Донецкой области. Если российские войска продолжат наступать с той же скоростью, что и в прошлом году, они могут захватить ее за полтора года — вполне реальный срок. Кроме того, они могут захватить новые территории в Харьковской, Сумской и Запорожской областях. Конечно, это обойдется России в дополнительные потери в живой силе и технике, но еще большие потери понесет Украина, что Киеву вряд ли по карману.

Украинцы и их союзники должны задаться вопросом, чего они добьются еще через год войны и какой ценой. Судя по всему, среди высокопоставленных украинских чиновников, в том числе главы администрации президента и бывшего начальника военной разведки Кирилла Буданова, растет понимание того, что, хотя украинские удары по инфраструктуре и атаки на «теневой флот» Москвы — нефтяные танкеры без опознавательных знаков, которые Россия использует для обхода санкций, — наносят России ущерб, они не приведут к окончанию войны в ближайшее время.

Поскольку более масштабные цели недостижимы, Украина может столкнуться с перспективой потери территорий, что станет болезненным ударом для Киева. Но это не обязательно означает конец Украины как независимого государства. Украина, лишившаяся восточных регионов, могла бы продолжить свой проект государственного строительства, ориентированный на Запад. Еще до февраля 2022 года Украина уже смещала свой экономический центр тяжести с депрессивного Донбасса в сторону постиндустриального центра и запада страны. Благодаря всеобъемлющим политическим и экономическим реформам, серьезным усилиям по борьбе с коррупцией, особенно в военном секторе, а также кампании по строительству оборонительных позиций, оптимизированных для борьбы с беспилотниками и ведения боевых действий в условиях низкой плотности войск, а также по инвестированию значительных средств и организационных усилий в инновации на поле боя, Украина могла бы лучше подготовиться к защите в случае нового нападения. Принятие невыгодного мирного соглашения сейчас, по крайней мере, дало бы Киеву шанс на лучшее будущее. Отказ от него только продлил бы дорогостоящую и проигрышную войну.