Противостояние Материализма и Теизма

Мир прост и незатейлив.

Но понять простые вещий наиболее трудно.

                          I.                 ВВЕДЕНИЕ

Главная точка столкновения материализма и теизма — это принципиально разное понимание природы реальности и источника существования мира, человека, сознания и морали. Конфликт пронизывает все уровни — от онтологии (что существует) до этики (как жить).

Онтологический спор (Что первично? Что лежит в основе бытия?)
Материализм утверждает, что первична и единственно реальна материя (физическая субстанция, энергия, законы природы). Всё, включая сознание, — результат эволюции сложных материальных систем.
В противоположность, теизм утверждает, что первична и абсолютна нематериальная реальность (Бог, Дух, Божественная личность). Материальный мир — творение, зависящее от воли и замысла Творца.
В результате онтологический спор представляет собой противостояние самодостаточной Вселенной и сотворённой Вселенной.

Эпистемологический спор (Как познавать истину? Что является источником знания?)
С позиций материализма, единственный источник достоверного знания — научный метод (наблюдение, эксперимент, логика), опирающийся на человеческий разум и чувственный опыт.
С позиций теизма, высшим и абсолютным источником истины является Божественное откровение (Священные тексты, пророки, личный духовный опыт). Разум важен, но он вторичен или должен быть просвещён верой.
Таким образом, эпистемологический спор — это противостояние автономного человеческого разума и разума, просвещённого свыше.

Антропологический и этический спор (Кто такой человек? В чём основа морали?)
Материализм утверждает, что человек — высокоорганизованная биологическая система, продукт эволюции. Сознание — функция мозга. Мораль — социальный договор, продукт биологической и культурной эволюции, направленный на выживание социума.
С точки зрения теизма, человек — образ и подобие Бога, обладающий бессмертной душой и свободной волей. Мораль имеет объективное божественное основание (заповеди, естественный закон, воля Бога). Добро и зло абсолютны.
Антропологический и этический спор — это противостояние человека как случайного продукта природы и человека как целенаправленного творения со сверхприродным предназначением.

Телеологический спор (Есть ли у мира и жизни цель?)
Материализм стоит на позиции, что во Вселенной нет изначальной цели или замысла. Процессы носят случайный и причинно-следственный характер (хотя могут вести к усложнению). Смысл жизни конструируется самим человеком.
Позиция теизма сводится к тому, что Вселенная и жизнь имеют высший замысел и конечную цель (телеологию), заданные Творцом (спасение, единение с Богом, исполнение воли Божьей).
Таким образом, телеологический спор заключается в противостоянии бесцельной (или телеономной) Вселенной и целенаправленной Вселенной.

В итоге главное столкновение происходит не в частных вопросах (например, происхождение жизни), а в фундаментальном выборе между двумя картинами мира:
Материализм утверждает, что мир — это закрытая, имманентная система, в которой всё объяснимо изнутри самой природы, и нет места сверхъестественному.
В противоположность, теизм настаивает, что мир — это открытая, трансцендентная система: реальность выходит за пределы материи, существует высшее Начало, которое сообщает миру смысл, порядок и ценность.
Это делает данные мировоззрения взаимоисключающими на метафизическом уровне, хотя в практической жизни их носители могут находить компромиссы (например, верующие учёные, разделяющие сферы науки и религии).

Таким образом, современное противостояние редко принимает форму открытой войны, как в эпоху Просвещения или в странах, строивших коммунизм. Это скорее холодная война идей, где стороны действуют на разных фронтах: в научных лабораториях, в философских журналах, в биоэтических комитетах, в цифровом пространстве и в политике. Основная черта — фрагментация и усложнение: нет двух единых лагерей, есть множество гибридных позиций, а сам конфликт часто уступает место диалогу или параллельному сосуществованию в условиях секулярного плюрализма.

                       II.                 КРАТКАЯ ИСТОРИЯ

Материалисты и теисты ведут спор на протяжении всей известной истории человечества. Противостояние этих двух начал — или, в более широком смысле, религиозного и материалистического мировоззрений — не имеет единой даты начала. Оно развивалось тысячелетиями и прошло через несколько ключевых этапов.

Первым этапом можно считать античные истоки VI век до нашей эры и далее. В это время в Древней Греции зародились первые, последовательные материалистические, философские системы (досократики: Фалес, Демокрит, Эпикур) и их споры с философами, чьи взгляды можно считать предтечей теизма (как Платон с его идеей Высшего Блага, или Аристотель с понятием Перводвигателя). Однако это были скорее философские диалоги, чем прямое "противостояние" в современном понимании, так как монотеистический теизм в его классической форме ещё не сформировался.

Далее, в средневековье произошел синтез и доминанта теизма (V–XV века). В этот период в Европе и на Ближнем Востоке сформировались мощные монотеистические системы (христианство, ислам), которые вступили в симбиоз с философией (аристотелизм, неоплатонизм), создав универсальные теистические картины мира. Материалистические взгляды существовали лишь на периферии и часто подавлялись как ересь. Противостояние в эту эпоху было не между равными системами, а между ортодоксальным теизмом и редкими, подавляемыми "еретическими" материалистическими идеями.

Переломный момент наступил в эпоху Возрождения и Научной революции (XVI–XVII века), когда зародилось научное материалистическое мировоззрение в современном смысле. Открытия Коперника, Галилея, Ньютона показали, что Вселенная может быть описана без прямого вмешательства божества, с помощью универсальных физических законов. Философский рационализм и эмпиризм (Декарт, Бэкон) заложили основы нового метода познания, независимого от богословия. Здесь противостояние стало системным и принципиальным.

И, наконец, конфликт окончательно оформился в эпоху Просвещения (XVIII век). Именно в этот период противостояние приняло открытую, публичную и идеологическую форму. Философы-просветители (Дидро, Гольбах, Ламетри) сознательно и агрессивно противопоставили материализм, атеизм и науку религии и церкви как силам невежества и угнетения. С другой стороны, теистические мыслители (Беркли, Паскаль, позже Кьеркегор) развивали философскую защиту веры. Конфликт вышел за стены университетов в общественную сферу.

Таким образом, если искать точку, когда противостояние стало осознанным, публичным и центральным для европейской мысли, то это XVII–XVIII века (период Научной революции и Просвещения). Однако его корни уходят в античность, а в других культурах (например, древнеиндийской или древнекитайской) аналогичные дискуссии возникали независимо и в иные эпохи.

Следовательно, противостояние материализма и теизма — это не отдельное «событие», а длительный исторический процесс, обострившийся с появлением современной науки и светской философии и продолжающий обостряться под влиянием процессов глобализации.

Современное противостояние материализма и теизма (середина XX – начало XXI века) характеризуется рядом ключевых особенностей, отличающих его от предыдущих исторических этапов.

Прежде всего, это уход от прямой конфронтации к сложному взаимодействию, проявляющийся в диалоге и поиске точек соприкосновения. На смену радикальному атеизму (в духе Докинза или раннего Хитченса) приходит более умеренная позиция «новых атеистов» и, что важнее, возникают проекты диалога (например, между эволюционной биологией и теологией).

Это сопровождается появлением промежуточных позиций: распространением агностицизма, деизма (веры в безличного творца), пантеизма («Бог есть Вселенная») и спиритуализма вне конкретных религий. Эти мировоззрения часто отвергают как буквальное прочтение священных текстов, так и воинствующий материализм.

Происходит перенос основного поля битвы в сферу науки, где, прежде всего, возникает вопрос о её границах. Дискуссия ведётся уже не столько о существовании Бога, сколько о том, может ли наука дать исчерпывающее описание реальности (физикализм), или существуют вопросы (сознание, мораль, смысл), лежащие за её пределами. Также приобретает актуальность проблема объективности самой науки как феномена.

Так, дискуссия о тонкой настройке Вселенной (Fine-tuning) приводит к тому, что теисты и сторонники антропного принципа видят в точности физических констант свидетельство разумного замысла, тогда как материалисты объясняют это либо случайностью, либо существованием Мультивселенной.

Проблема сознания остаётся одной из наиболее трудных задач, требующих разрешения. Материалистические объяснения (нейробиология, функционализм) сталкиваются с трудностью описания квалиа (субъективного опыта), что даёт теистам и дуалистам аргумент в пользу нематериальной природы разума.

В западной цивилизации наблюдается усиление влияния секуляризации и технологий. Происходит отход от институциональной религии, но не обязательно рост чистого материализма. Распространены «религия без веры» (ритуалы, культура) и «вера без принадлежности».

Появление новых технологий, таких как генное редактирование, искусственный интеллект и идеи трансгуманизма (человек как устаревшая система), порождает иллюзорное сомнение как в традиционных религиозных, так и в материалистических представлениях о природе человека, жизни и разума.

Современное противостояние материализма и теизма приобретает глобальный и культурный контекст. Так, одним из следствий глобализации является плюрализм картин мира. В одном информационном пространстве сосуществуют западный научный натурализм, фундаменталистские течения (в христианстве, исламе), восточные религиозно-философские системы (буддизм, адвайта), что делает противостояние не биполярным, а многомерным.

Другим следствием становится постмодернистский релятивизм: идея о том, что истина контекстуальна, подрывает претензии как материализма на объективное научное знание, так и классического теизма на обладание абсолютной истиной.

В совокупности это привело к философскому «тупику» и смещению спора в практическую плоскость. Классические аргументы исчерпали себя, и дискуссии о доказательствах бытия Бога или «опровержениях» религии часто воспринимаются как хождение по кругу. Философы всё чаще исследуют не истинность верований, а их прагматическую ценность (например, подход Уильяма Джеймса).

Ключевые вопросы сместились в сферу общественного устройства: какое мировоззрение лучше обеспечивает основания для морали, социальную сплочённость, экологическую этику («защита творения» vs. антропоцентризм материализма) и права человека.

Анализ противостояния материализма и теизма невозможен без рассмотрения марксизма как формы радикального атеизма, обладающей критической социополитической спецификой, которая отличает его от других видов атеизма.

Можно утверждать, что марксизм представляет собой радикальный, но не философски-первичный, а социально-обусловленный атеизм. В марксистской парадигме атеизм является следствием, а не отправной точкой. Марксизм не начинает с тезиса «Бога нет». Он исходит из диалектического и исторического материализма, разработанного К. Марксом: материя первична, сознание вторично, а общественное бытие определяет сознание. Из этой системы логически вытекает, что религия (как форма сознания) — это иллюзорное, превращённое отражение реальных земных условий.

Марксизм постулирует, что важна не борьба с идеей Бога, а борьба с условиями, её порождающими. Критика религии для Маркса — это «критика царства небесного», которая должна перерасти в критику царства земного (угнетения, эксплуатации, отчуждения).

Понятие религии как «опиума народа» и социального феномена — это знаменитое определение (часто вырываемое из контекста) раскрывает суть:
«Опиум» означает утешение, обезболивание, отвлекающее от реальных страданий. Религия смягчает социальную боль, тем самым легитимизируя несправедливый статус-кво.
«Вздох угнетённой твари» — религия отражает реальные страдания, но делает это в иллюзорной форме.
Таким образом, марксистский атеизм — это не спор о бытии Бога, а социологический анализ религии как идеологического аппарата, часто служащего интересам правящего класса.

В теории марксизма религия «отомрёт» сама с построением бесклассового коммунистического общества (когда исчезнет нужда в иллюзорном утешении). Однако на практике марксистско-ленинские режимы (СССР, КНР и др.) проводили политику государственного атеизма, которая носила радикальный и насильственный характер.
Преследование религиозных институтов и верующих сочеталось с активной антирелигиозной пропагандой. Конечной целью была замена религии «научно-материалистическим мировоззрением». Это была последовательная политико-идеологическая борьба с религией как с конкурентом в формировании картины мира и лояльности граждан.

Марксизм фундаментально отличается от «нового атеизма» (Докинз, Хитченс). «Новый атеизм» фокусируется на рациональной критике религиозных верований как несовместимых с научной картиной мира. Его поле битвы — эпистемология (теория познания) и наука.
Марксистский атеизм фокусируется на социальной критике религиозных институтов как инструментов власти и отчуждения. Его поле битвы — социология, экономика и политика.

На основании этого можно заключить, что марксизм относится к радикальному атеизму, но его радикальность заключается не в отрицании Бога, а в социально-экономическом подавлении религии и ее институтов и объявляющим религию преходящим историческим феноменом. Это социальный и политический атеизм, подчинённый более широкой цели построения марксистского коммунизма, а не просто личное мировоззрение или результат философских дискуссий. В этом его ключевое отличие от других форм радикального «свободомыслия».

Особого внимания заслуживает философия Анри Бергсона, представляющая собой уникальный и сложный синтез, который не укладывается в классическую дихотомию материализма и теизма. Его взгляд можно охарактеризовать как виталистический имманентизм с открытостью к трансцендентному. Ключевыми аспекты его понимания являются:

Природа реальности: Длительность (la durée) и Жизненный порыв (élan vital)

Реальность как поток: Для Бергсона фундаментальная реальность — это не статичная материя и не вечный Бог, а чистая длительность — непрерывный, неделимый поток изменений, творческого становления, "длительность-творение".

Élan vital (Жизненный порыв): Это ключевое понятие. Мир — не механизм и не реализация готового плана, а результат творческого, непредсказуемого взрыва жизненной силы, которая, как пар, конденсируется в материи, преодолевает её инертность и порождает всё многообразие жизненных форм. Источник существования мира — имманентный, но не сводимый к материи творческий импульс.

Происхождение человека и сознания:

Человек — вершина (но не цель) творческой эволюции. Человеческий интеллект и сознание — это продукты эволюции, но не случайные, а возникшие как одно из направлений действия élan vital для решения практических задач (адаптации к материи).

Сознание и материя: Бергсон отвергает как материалистический редукционизм (сознание = функция мозга), так и дуализм. Сознание — это сама длительность, "сгусток" творческой энергии, которая использует мозг как инструмент для действия в материальном мире, но не тождественна ему. Мозг — скорее «телефонная станция», фильтрующая и направляющая сознание, а не производящая его.

Познание: Интеллект vs. Интуиция

Интеллект — полезный, но ограниченный инструмент, сформированный эволюцией для работы с материей. Он дробит непрерывную длительность на дискретные элементы, анализирует, классифицирует. Именно он порождает механистическую науку и может склоняться к материализму.

Интуиция — высшая способность, позволяющая соединиться с самой длительностью, постичь реальность изнутри, ухватить живое, творческое начало. Это род интеллектуальной симпатии, прямой доступ к абсолюту. Здесь Бергсон предлагает путь к постижению реальности, недоступный ни материализму (опирающемуся только на интеллект), ни догматическому теизму (опирающемуся на готовые доктрины).

Мораль и религия: Открытое и Закрытое

Это центральный пункт его поздней работы «Два источника морали и религии».

Закрытая мораль и религия: Имеют биологическое и социальное происхождение. Их функция — защита и сплочение конкретного общества (племени, нации). Они основаны на давлении, привычке, догме и ритуале. Это "материя" социальной жизни, необходимая для выживания.

Открытая мораль и религия: Рождаются из творческого прорыва, мистического опыта исключительных личностей (моральных героев, мистиков, пророков). Они обращены ко всему человечеству и даже ко всему живому, неся в себе любовь, свободу и творчество. Именно здесь появляется Бог — но не как статичный Творец или Законодатель, а как сама сила любви и творчества, идентичная élan vital. Бог — это «центр, от которого исходят мировые лучи, подобные лучам солнца, которое сияет сквозь материю».

Источник морали

Таким образом, у Бергсона два источника морали:

Социально-биологический (закрытая мораль) — имманентный, возникший в ходе эволюции для выживания группы.

Творчески-мистический (открытая мораль) — трансцендентный по отношению к любому конкретному обществу, но имманентный самой жизни как потоку творения. Это прорыв абсолютного в относительное.

Позиция Бергсона в дихотомии материализм-теизм

Бергсона нельзя отнести ни к материализму, ни к классическому теизму. Он создает третью модель:

Против материализма: Он утверждает первичность духовной, творческой реальности (длительности) над косной материей, наличие непредсказуемой свободы и нередуцируемости жизни и сознания.

Против догматического теизма: Его Бог — не личностный законодатель «снаружи», а имманентная сила творчества и любви, действующая внутри эволюции. Религия — не откровение готовых истин, а живой, развивающийся мистический опыт.

Его можно назвать "панентеистическим виталистом" или "философом творческой эволюции". Реальность для него — это единый, божественный по своей природе творческий процесс (Бог как élan vital), разворачивающийся во времени и преодолевающий материю, а человек — его активный соучастник, способный через интуицию и открытую мораль подключиться к этому творческому потоку.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) отзывался о работах Бергсона исключительно высоко.

Интересно рассмотреть связь между философией Анри Бергсона и наследием Святителя Луки (Войно-Ясенецкого), что является вопросом тонким и неочевидным. Хотя прямого влияния или отражения ключевых бергсоновских концепций (длительность, жизненный порыв) в работах архиепископа-хирурга нет, однако можно выделить несколько опосредованных параллелей и точек интеллектуального пересечения, обусловленных духом эпохи и общими вызовами, на которые оба мыслителя отвечали.

Контекст: Критика механистического материализма и редукционизма

Бергсон выступал против сведения жизни и сознания к физико-химическим процессам, отстаивая реальность творческой эволюции и специфики духовного опыта.

Святитель Лука, как учёный и врач, также решительно отвергал материализм и редукционизм в понимании человека. В своей главной работе «Дух, душа и тело» он полемизирует с вульгарным материализмом, доказывая, что сознание, личность, дух не могут быть продуктом мозга. Мозг — лишь орган, через который проявляется нематериальная душа.

Сходство: Оба отстаивали нередуцируемость духовного начала.

Различие: Бергсон делал это с позиций философского витализма и имманентной «жизненной силы», а Войно-Ясенецкий — с позиций православного богословия и антропологии, где душа есть бессмертное творение Божие.

Интуиция и непосредственное познание

Бергсон противопоставлял аналитическому интеллекту (полезному для науки) интуицию как высшую форму познания, позволяющую «войти внутрь» реальности, схватить длительность.

Святитель Лука, будучи блестящим хирургом, опирался на клиническую интуицию, которая в его понимании коренилась не только в опыте, но и в целостном восприятии человека. Однако главный источник высшего познания для него — благодатное просвещение ума через веру и молитву. В своих проповедях он говорил о «духовных очах», которые открываются верующему для познания истин, недоступных чистому рассудку.

Сходство: Признание ограниченности чистого рационализма и важности сверхлогического познания.

Различие: У Бергсона интуиция — имманентная способность человека, у Святителя Луки — дар, связанный с действием Божественной благодати и очищением сердца.

Динамическое понимание жизни и творчества

Бергсоновский élan vital — это динамика, творчество, преодоление косной материи.

У Святителя Луки нет философии творческой эволюции, но есть глубокое понимание жизни как дара Божия, а врачебного труда — как соработничества (синергии) с Богом в исцелении. Его жизнь — пример невероятной творческой энергии, реализовавшейся одновременно в науке (пионерские работы в гнойной хирургии) и святительском служении. Эта энергия осмыслялась им как дар и призвание от Бога.

Сходство: Акцент на жизненной силе, творчестве и преображении.

Различие: Источник и цель этой динамики радикально различны: у Бергсона — имманентный жизненный порыв без конечной цели, у Войно-Ясенецкого — сотворённая Богом природа, направляемая к Нему же.

Отношение к страданию и материи

Бергсон видел в материи тормозящее начало, которое преодолевает жизненный порыв.

Для Святителя Луки, как для христианского мыслителя, материя (тело) — творение Божие, которое может быть подвержено тлению и страданию из-за грехопадения, но подлежит преображению и воскресению. Его врачебный подвиг был направлен на облегчение страданий тела, что являлось для него практическим исполнением заповеди любви. Страдание также имело для него искупительный и очистительный смысл (о чём он писал, опираясь на личный опыт тюрем и ссылок).

Таким образом, мировоззрение Бергсона и Святителя луки (Войно-Ясенецкого) это не отражение, а параллельный ответ. Философия Бергсона не отражается в работах Святителя Луки в прямом или систематическом виде. Войно-Ясенецкий был глубоко православным богословом и апологетом, чьи взгляды сформированы Священным Преданием, святоотеческим наследием и личным духовным опытом.

Однако оба они были современниками кризиса позитивизма и наступления воинствующего материализма (особенно в СССР, где жил Святитель Лука). Каждый по-своему давал ответ на этот вызов:

Бергсон — создав философскую систему, одухотворяющую эволюцию и возвышающую интуицию над интеллектом.

Святитель Лука — соединив научный эмпиризм хирурга с твердой верой в Творца, демонстрируя гармонию веры и разума в личном опыте и защищая целостное, трихотомическое (дух-душа-тело) понимание человека.

Таким образом, говорить стоит не о влиянии, а о параллельных интеллектуальных реакциях на общие проблемы эпохи, исходивших из разных — философско-имманентного и религиозно-трансцендентного — мировоззренческих полюсов.

                    III.                 ИСТОКИ

Рассмотрев историю противостояния материализма и теизма, мы подходим к главному, часто упускаемому из виду вопросу: «ПОЧЕМУ?».

Прежде чем любая форма жизни совершает тот или иной поступок, должен присутствовать мотив для подобного действия. Это касается как инфузории-туфельки, так и президента США. В свою очередь, мотивация зиждется на двух фундаментальных основах — инстинктивно-гормональной и рассудочной (неокортексной). Инстинктивно-гормональный базис мотивации разделяется на четыре принципиальных источника:

1.           Самосохранение;

2.           Потребность в пище;

3.           Воспроизводство;

4.           Стремление к доминантности.

Как следует из самого названия, у всех форм жизни, начиная с рептилий, эта мотивация возникает в лимбической системе мозга, являющейся наиболее древней . Генерация этих мотивов не требует сознательных усилий — всё происходит автоматически. Для того чтобы наши естественные, но примитивные побуждения не привели к разрушительным последствиям, необходимо неокортексное мышление, которое в большинстве случаев выполняет сдерживающие функции. Таким образом, инстинктивно-гормональная мотивация и рассудочная мотивация образуют диалектическую пару, находящуюся в постоянном взаимодействии и противоречии.

С другой стороны, люди, посвятившие свой талант и время развитию теорий материализма или теизма, были определённым образом мотивированы. Возникает совершенно логичный вопрос: «какой тип мотивации соответствует материалистической идеологиии, а какой теологизму?»

Безусловно, проводить черту раздела на «белое и черное» будет бессмысленно, но вылелить наибольшее влияние того или иного источникак мотивации вполне возможно.

Начнем с начала: инстинктивно-гормональная мотивация, по сути, является основой для антропоцентризма. Т.е. этот тип мотивации направлен на удовлетворение материальных потребностей в первую очередь. Материализм, в свою очередь также антропоцентричен и  является базисом для формирования либерализма, также провозглашающего приоритет личностных потребностей. В результате диалектический круг замыкается:

​​​​​​​

И хотя подобная причинно-следственная связь не соответствует общепринятым взглядам, тем не менее это подтверждается самой историей противостояния материализма и теизма, которая неразрывно связана с развитием общественной политико-экономической архитектуры.

Так, в античные времена, материализм не осмеливался выходить за рамки философских диспутов и отмены социально-политической архитектуры современного общества не требовалось. На самом верху пирамиды находились боги, под ними были жрецы и цари, на следующем уровне аристократия и так далее. Либерализм, в те времена, не мог появиться даже теоретически.

В последующую эпоху Средневековья, когда теизм оформился в монотеизм, материализм перешёл в разряд противостоящей идеологии, которая начинала представлять угрозу архитектуре, сложившейся тысячелетиями ранее. Именно поэтому, невзирая на декларацию христианства о милосердии, сторонники материализма жестоко преследовались. Следовательно, зарождение либерализма было физически невозможно, так же как невозможно рождение детей, когда женщин подвергают принудительным абортам.

Как упоминалось ранее переломный момент противостояния материализма и теизма наступил в эпоху Возрождения и Научной революции (XVI–XVII века), когда зародилось научное материалистическое мировоззрение в современном смысле. Эпоха Возрождения и Научной революции не просто совпадает с зарождением капитализма, а является его культурно-интеллектуальным выражением и катализатором. Это три взаимосвязанных аспекта одного глобального исторического сдвига:

Капитализм изменил экономическую базу общества, что инициировало эпоху возрождения, изменившей представления о человеке и его месте в мире и, наконец, была запущена научная революция, изменившей методы познания и отношения с природой.

Их общим знаменателем стал переход от теоцентрической, сословной и традиционной средневековой модели к антропоцентрической, меритократической и рационально-прагматической модели Нового времени, которая основана на либеральной идеологии. Таким образом, капитализм предоставил материальные ресурсы и социальный запрос, а Возрождение и наука сформировали необходимый тип мышления, технологий и идеологическое обоснование, что и является ничем иным как либерализмом. Однако весь этот комплекс инноваций являлся ни чем иным как апологетикой капитализма как новым и более эффективным способом

Связь между становлением материализма и либерализма является глубокой и системной. Эти две концепции сформировались в едином историко-интеллектуальном контексте (XVII–XVIII вв.) и взаимно подпитывали друг друга, создавая основу мировоззрения современного Запада. Их связь можно проследить по нескольким ключевым осям.

Философско-мировоззренческое основание: отказ от трансцендентного в пользу имманентного:

Материализм (в его механистической форме Нового времени) утверждал, что реальность исчерпывается материей и её законами. Это подрывало теологическое и метафизическое обоснование традиционного общества (божественное право королей, сословная иерархия как божественный порядок).

Либерализм извлек из этого идеологическую выгоду: если нет божественного предустановленного порядка, то общественный договор, права и свободы могут основываться на природе человека и человеческом разуме. Авторитет переносился с Бога и традиции на индивида и его естественные права. Причем сама концепция «естественных прав» является весьма удобным маркетинговым инструментом, поскольку она допускает чрезвычайно широкое толкование – аналогично термину «искусственный интеллект», в котором собственно интеллекта нет и в помине, зато как пропагандистский слоган он идеален.

Концепция человека: суверенный индивид

Материализм (особенно у Гоббса, французских материалистов XVIII века) рассматривал человека как естественное тело, стремящееся к самосохранению и удовольствию, избегающее страданий, что полностью коррелирует с инстинктивно-гормональной системой мотивации. Это была модель «человека-машины» или «разумного эгоиста», в которой присутствие высшего авторитета – Бога и институтов, связанных с концепцией Бога, – представлялось крайне нежелательным. Поскольку прямой запрет религии мог вызвать социальное напряжение, были предложены «суррогаты христианства» – в частности, протестантизм.

Либерализм взял эту модель за антропологическую основу. Либеральная теория (от Локка до Бентама) построена на защите интересов этого автономного индивида, чьи главные цели — жизнь, свобода, собственность, стремление к счастью. Государство создается как инструмент для защиты этих интересов, а не для спасения души. С точки зрения эффективности пропаганды, чем ниже уровень мотивации, к которому апеллирует та или иная декларация, тем легче она достигает своей целевой аудитории.

Гносеология и этика: рационализм, сциентизм и утилитаризм

Материализм продвигал научный метод как единственный путь к истине, что вело к сциентизму — вере в способность науки и разума решить все человеческие проблемы, включая социальные. Однако материализм умело обходил и замалчивал внутренние проблемы и методологические конфликты самой науки, подменяя их дискуссию риторическими атаками на оппонентов: «Вы что, не верите в науку?»

Либерализм перенял эту веру в рациональность. Либеральные реформы (правовые, политические, экономические) часто представлялись как применение научных принципов к обществу. В этике это вылилось в утилитаризм (Бентам, Милль) — калькуляцию удовольствий и страданий, где морально то, что полезно для наибольшего числа людей, что является светской, рациональной и «материалистической» этикой.

Социально-политический проект: эмансипация от традиционных институтов

Оба движения были революционными по отношению к старому порядку (ancien régime).

Материализм (особенно воинствующий атеизм французских просветителей) вел идеологическую войну с главной опорой традиции — церковью.

Либерализм вел политическую и экономическую борьбу с другими опорами старого порядка — абсолютной монархией, сословными привилегиями и феодальными ограничениями на собственность и торговлю.

Их общим врагом была сакральная, иерархическая, корпоративная модель общества. Союз против этого врага был тактически естественен.

Экономическая доктрина: «естественные законы» рынка

Классическая политэкономия (Адам Смит) напрямую апеллировала к метафоре «естественного закона», позаимствованной из наук о природе (физика Ньютона). Рынок рассматривался как саморегулирующаяся материальная система, подчиняющаяся объективным законам (спроса и предложения).

Либеральный капитализм (laissez-faire) стал практическим воплощением этой материалистической и механистической картины в экономике. Индивидуальный материальный интерес был объявлен главным двигателем прогресса.

Важный нюанс и точка расхождения: марксизм

Парадоксально, но марксизм, будучи вершиной философского материализма (исторический материализм), стал главным критиком либерализма.

Марксизм показал, что либеральные свободы и права в условиях капитализма носят формальный характер и служат интересам класса собственников.

Он обвинил либерализм в том, что тот абсолютизирует «вечные» законы, маскируя исторически преходящую природу капиталистических отношений.

Однако неприятие марксистами либерализма, прежде всего, основано на том, что либерализм является антропоцентричной моделью общества, тогда как марксизм отстаивал иной проект, в котором главным двигателем прогресса и источником власти объявлялась диктатура пролетариата и, естественно, его авангард в лице коммунистической партии.

Так Маркс сформулировал свое видение капитализма :» Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы».

Однако он не принял во внимание иную точку зрения, которую можно сформулировать так: «Нет такого числа людей, которыми коммунизм не пожертвовал бы ради достижения своей цели — захвата и удержания власти». Эта позиция нашла своё историческое подтверждение в практике СССР, Китая и других стран, строивших социализм.

Таким образом, материализм породил не только либерализм, но и его самого радикального оппонента.

Связь материализма и либерализма не случайна, а генетическая. Либерализм как политико-экономическая идеология вырос на почве материалистического и научного мировоззрения Нового времени.

Материализм предоставил либерализму:

Онтологическое обоснование (мир без Бога, где человек — хозяин твоей судьбы, и мы знаем, кто этот человек. Обычно это глава корпорации или глава коммунистической партии).
Антропологическую модель (индивид, движимый естественным (биологическим) интересом, точнее — мотивированный на уровне инстинктивно-гормональной системы).
Методологию (рационализм, сциентизм, которые опираются на неполное понимание естественных процессов).
Этику (утилитаризм, не требующий моральной оценки за пределами материального существования).
Экономическую теорию (естественные законы рынка, доказавшие, свою ущербность).

Однако эта связь не является жёстко детерминированной. Существуют и религиозные формы либерализма (например, основанные на протестантской этике), а материализм может приводить и к антилиберальным выводам (марксизм-ленинизм). Тем не менее, в своём классическом, историческом ядре либерализм и материализм — два взаимосвязанных аспекта одного большого проекта Модерна: построения общества на принципах псевдоразума, вульгарного понимания свободы индивида и научного прогресса, отвергающего влияние сверхъестественного и традиции, поскольку они представляются тормозящим фактором в процессе максимизации прибыли.

Таким образом, трансформация современного западного общества в либеральное, является естественным и необходимым условием достижения мировой гегемонии финансового капитала. Финансовый капитализм, в свою очередь, является естественным завершением эволюции капиталистической системы, в которой индустриальный капитализм является всего лишь одной стадией ее развития.

                    IV.                 ВЫВОДЫ

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы:

1.         Материализм и его производная — либерализм — базируются на инстинктивно-гормональной мотивации, которая является более низкой формой мозговой деятельности по сравнению с рассудочной (неокортикальной).

2.         Успех материализма и, как следствие, либерализма обеспечивается их антропоцентричностью, то есть апеллированием к базовым инстинктам человека. Обоснованно утверждать, что и Дональд Трамп, и инфузория-туфелька действуют в рамках аналогичных парадигм — антропоцентричной и «инфузорно-центричной» соответственно, поскольку их поведение детерминировано фундаментальными механизмами выживания и доминирования.

3.         В западной цивилизации наблюдается безусловная победа материализма над теизмом. Это обусловлено прежде всего тем, что либеральная идеология, под прикрытием идеи «мировоззренческого плюрализма», имела больше времени и ресурсов для укоренения в обществе. Поскольку западная цивилизация является капиталистической на протяжении сравнительно длительного исторического периода, либерализм здесь устойчиво укрепился. В странах Восточной Европы и, прежде всего, в России, времени для укоренения либерализма было значительно меньше, и оно совпало с периодом глубокой социально-политической деградации, что стало естественным барьером для этой идеологии.

4.         С другой стороны, успехи материализма базируются на жестком догматизме аврамических церквей, которые оказались неспособными адекватно реагировать на появляющиеся социальные проблемы. Говоря о РПЦ необходимо отметить отсутствие христианской апологетики как части церковной политики взаимодействия с обществом, о котором напрямую указывалось в работах Святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Это ставит РПЦ в крайне уязвимое положение, особенно в условиях гибридной войны Запада против России.