Эгрегор, «ё», мотивация, ментал, Постмодерн

Меня по жизни напрягают некоторые слова-понятия, которые не так давно прочно «осели» в русском языке. К примеру, словечко «эгрегор». Я полагаю это слово «обманкой», т. е. понятием о том, чего нет. Потому что то, что за ним стоит на самом деле – СКРЫТО. Человек, рассуждающий об эгрегоре, рассуждает о том, что скрыто от рассуждающего ПЕЛЕНОЙ, поэтому и грош цена выводам, которые человек может из этого сделать.

В этимологии слова «эгрегор» есть два момента, которые могут заставить задуматься. Первое: в Книге Еноха (а это иудейский «Старый Завет») значение «эгрегора» таково: группа падших ангелов. Чертей, другими словами. Второе: в английском языке слово egregous означает – «зловещий», «очень плохой». Ну, ясен перец, откуда «зловещесть» пошла, да от иудеев же... И в английском это, кстати, вовсе НЕ скрывается. А вот то, что в русском языке оно «прижилось» стараниями некоторых «учёных» в совершенно другом смысле (потеряв зловещесть, к примеру, напрочь!), ну... жаль. Я даже думаю иногда, каких именно учёных, какими именно стараниями...

Потому что сравнив определение «эгрегора» в обычных русских справочниках, можно увидеть разницу: «Эгрегор – это эзотерическое понятие, описывающее нефизическую, коллективную “энергетическую сущность” или “ментальный конденсат”, который формируется из общих мыслей, эмоций и верований группы людей (семьи, народа, религии, организации, даже поклонников бренда)». Ну всё же чики-пуки, правда? Ни чертей, не зловещести никакой, тишь да гладь, Божья благодать. Коллективная сущность. Не хухры-мухры никакие.

Меня периодически поругивают всякие недотёпы за то, что я приставку «без-» всегда употребляю со звонкой «з» на конце, плюя на дебильные правила правописания от 1918-го года ещё. А слово «безсмертный» между тем серьёзнейшим образом отличается от слова «бессмертный», или от «беса смертного», чего вовсе не бывает, поскольку черти – те же ангелы, только с обратным знаком, и ещё и БЕЗСМЕРТНЫ, между нами говоря. Предпочитаю быть немного более внимательным, чем придумали и запустили уроды в 1918-м году, да это так и продолжается до сих пор. Может это и неважно, но для меня вот важно почему-то. Хотя каждый выбирает сам, быть ему небрежным или не быть.

Второй элемент русского языка – несчастная буковка «ё». Буква, как говорится, есть, а её употребление НЕОБЯЗАТЕЛЬНО нигде и никак. Кроме редких исключений, когда уж, как говорится, совсем за смыслом тяжело угнаться. Всё всем всегда про всё и всех понятно обычно, если бы не все всё как следует разумели, другими словами. Это тоже не шуточки, а, допустим, мучения многих людей в связи с написанием или ненаписанием этой буквы в документах. Хотя для этого можно было бы уже давно просто подтвердить, что написание «ё» обязательно там, где оно и стоит. Делов-то. Но нет, поддерживается идиотская многозначность... на пустом месте. Зачем поддерживать многозначность такой ситуации? Чтобы что получить в итоге? И какой в этом смысл?

Но самая отвратительная ситуация обстоит со словом «мотивация». Вот уж пример проникновения зловреднейшего мозгокрутящего вируса в язык и его раскрутка на полную катушку. С полным безразличием на то носителей языка. Безразличие дошло до того, что это словечко стало употребляться направо и налево безо всякого на то осмысления, а ЧТО ИМ ВЫРАЖАЕТСЯ-ТО?!

Окунёмся в историю, блин. То бишь в латынь, откуда оно пошлО, как объясняется. Всё просто: в латыни moveo, movere – это «двигать» в физическом смысле и «волновать» в смысле абстрактном. Отсюда английское move – «двигать» тоже. От глагола в латыни получился motus – «толчок» или «побуждение» (запомним «побуждение» на всякий случай). Теперь внимание. Волшебным образом motus превратился в motif в языке французском (и до кучи в немецком тоже, а также в других языках, включая русский). На самом деле, конечно, не волшебным, а в результате активного словотворчества... монахов, ищущих разные слова и словечки, долженствовавшие раскрывать те смыслы, над которыми они и работали по поводу толкования Священного Писания, она же Библия, она же Старый Завет еврейского народа.

Это слово motivus («побуждающий», «приводящий в движение»), латинское, преобразили сначало до motivum («побуждение» или «двигательная причина»). Тогда же возникло философское обоснование: causa motiva – «причина побуждения», и вот из этой фразы укоротили до motiv/f. Делов-то, ёптыть. Изначально, правда, motif сохранял значение «обоснование, довод, причина». Но все ли при этом замечают, что causa – это ТОЖЕ «причина» (в русском языке «каузальность» это «причинность»)? Ещё раз: получилось, что causa motiva – это «причинная причинность». Понятие «побуждение» испарилось.

Дальше – хуже. Мотивом стали называть «тему или повод», к примеру, для разговора или произведения. Тема или повод. Причина. Затем «причину преступления», к примеру, как «побуждение к преступлению». Ну и затем пошло-поехало уже в 20-м веке: мотивация, мотивированный, мотивирование, мотивационный и т. д., где уже можно и голову сломать, потому что это всё относится к «побуждению», но развитая лексика, к примеру, психов разных, типа психологов и психотерапевтов, «оседлала» это слово совершенно конкретно. «Побуждение» исчезло, его место заняло «мотивация». Затем, когда слово «утвердилось» в лексиконе с подачи этих самых психо- всех мастей и сортов, понимание «внутреннего побуждения» и его отличие от «системы стимулов» слилось в ОДНО. Было очень конкретно, стало очень абстрактно. А там, где очень абстрактно, как мы все знаем, можно здорово пудрить мозги.

Сейчас уже достаточно трудно разобрать, чем именно является пресловутая «мотивация». Причиной? Нет, вроде. Побуждением? Ну да, вроде как что-то в этом есть, но почему тогда просто не говорить, мол, «побуждение»? Что мешает-то? А мешает то, что после слова «побуждение» надо бы пояснить, чем именно «побуждать». А вот после употребления слова «мотивация» ничего не надо объяснять, потому что и так понятно. Только вот понятно ли? Или мозгосносибельно выходит? Потому что – а что такое «мотивационные причины»? Это методы воздействия, побуждающие к? Или, к примеру, «замотивированный товарищ»? Это снова «побуждаемый к чему-то товарищ»?

Таким образом выходит, что словом «мотивация», как корневым, пользуются те, кто его не понимает или не хочет понимать как обыкновенное «побуждение к». Потому что «побуждение» гораздо прямее и яснее обозначает СУТЬ, а суть состоит в том, что «побуждение» – это в том числе и «ПРИНУЖДЕНИЕ с помощью разных хитрозадых методов», а также «процесс, когда тебя БУДЯТ». Ну и после этого надо назвать причину. Иначе непонятно. Тогда как «мотивация» гораздо туманнее, расплывчатее и загадочнее (для придурков), ну и вроде как модное даже. Вроде как обидеть даже никого не может, она же «мотивация», ёпта, мягкая такая и пушистая. Мотивируем тем, мотивируем сем, в танце лёгком, как снежинка.

Поэтому я и не употребляю этого слова, а также всех вывертов из него, потому что прекрасно ощущаю, что использованием этого слова меня именно что «побуждают» к чему-то, где всякие «причинные причинности» этому могут быть весьма разные, и о них НЕ ГОВОРИТСЯ. Вместо этого просто «мотивируют» т. с., другими словами, трахают мне мозг. А кому нравится, когда его или её мозг трахают, причём в особо извращённой форме? Те люди, которые относятся спокойно к слову «мотивация» и/или «мотивировать», с моей точки зрения, просто-напросто уже так оттраханы в мозге, что даже не воспринимают того, как их ИМЕЮТ через невнимательность.

Впрочем, конечно же, это их дело. Кому что и как употреблять, говорить и писать, выражать своё мнение. Но прошу обратить внимание на маркер: тот, кто употребляет слово «мотивация» или «мотивировать» (в разных формах) склонны и к другим подобным слововывертам, особенно тогда, когда ясность в в его или её голове ОТСУТСТВУЕТ, а сказать или написать вроде как надо, вроде как нужно. Хотя бы что-то.

Слово «ментал» (и производные от него). Очень крутое словцо! Дело в том, что ментальность – это то, что относится к умственной, разумной деятельности. К способности рассуждать, к примеру. Или к способности выводить выводы. В общем, к «телодвижениям» мысли. Но как же при этом бесит пресловутая «ментальность», как выделяемая культурная отрыжка какого-нибудь народа, к примеру, нас, русских! Русская ментальность, ёлки-палки. Нерусская ментальность. Ну и прочие подобные завихрения. Но в ментальности нет никакой ни «русскости», ни «индийскости», ни «китайскости». В ней есть общие для всех людей параметры, описывающие разумную или мыслительную деятельность. И всё. Больше там ничего нет.

Не, но как же, вопрошают иные? Неужели русские мыслят одинаково, как какие-нибудь шведы? Ну да, одинаково, конечно. В качестве мышления мы все одинаковы. Выводы вот делаем разные порой. Ну так это к ментальности-то не относится. А к чему относится? А к склонностям это относится, к культурным предпочтениям, к взвешиванию порой РАЗНЫХ ключевых моментов для выведения из этого РАЗНЫХ выводов. Процесс же при этом одинаков, как калька. Старую информацию сравниваем с новой, появившейся и требующей осмысления ея, мол, к чему бы её отнести по аналогии с какой-нибудь уже известной старой информации. И при чём здесь сфера ментальности, то бишь чистого разумения, как процесса работы разума? Да ни при чём, ёпта.

В общем, как и в предыдущих разлагольствованиях моих про «эгрегор», «мотивацию» и «ё», здесь – схожая ситуация. Лишнее слово «засирает» мозг основательным образом, а при появившейся привычке это слово и исходные из него использовать это «богатство», появляется и туман в голове. Причём густой такой. Не зря некоторые упрямые люди требуют и требуют от «контрагентов» по общению предварительного ПРИВЕДЕНИЯ ТЕРМИНОЛОГИИ к единственному пониманию. Они же ясности хотят, они хотят «разогнать туман». Нормальное же желание, не правда ли? А как в ситуациях наличия слов-паразитов (типа обсуждаемых) этого добиться? Да никак. Густота тумана понимания и содержания позволяет ещё больше загущивать смыслы в дорогу невнятицы.

Ну и последнее, затасканный до состояния идиотизма «Постмодерн». Ему уже начинают приписывать всё, что угодно: и «эгрегориальность» пресловутую, и «мотивационность» кретинскую, и даже «ментальность» от царя Гороха. Всё в кучу. Хотя «Постмодерн» – это всего лишь СПОСОБ МЫШЛЕНИЯ, отличающийся от других способов несложными характеристиками. Не эмоциональная вздутость быка на красную тряпку, а элемент описания работы систем. В этом случае системы мышления. Что в нём, в Постмодерне, такого, о чём следует спокойно подумать? Да мелочи всякие. К примеру, не принимать ничего на веру, а попробовать докопаться до сути БЕЗ ВЕРЫ. Да, не всегда это удаётся. Но, извините, метод или способ – это не панацея, это всего лишь определённый алгоритм мышления, сам по себе – он НОЛЬ. Абстракция. Всего лишь динамичная такая, живенькая.

Меня всегда удивляли люди, которые не понимают разницы между инструментом и его предназначением, а также ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ инструмента, человеком. Так вот Постмодерн – это «инструмент», только определённым образом «заточенный» под процессы определённых размышлений. Вся его «заточка» сводится к нехитрым установкам: в мiре информации нет ничего лишнего, даже то, что может показаться человеку «лишним» (ложным или ещё каким) – отбрасывать в сторону, ничтоже сумняшеся, НЕ НАДО. Не нравится, хорошо, не нравится. Но отбрасывать-то зачем? Оставить на «иметь в виду», безэмоционально, не составляет никакого труда, между прочим. Может пригодится – тоже. Мы же не знаем своего будущего, а ориентируемся только на ПРОШЛОЕ. Так зачем заранее «отметать» что-то, что может не понравиться по той простой причине, что НЕ НРАВИТСЯ?

Глупо это. И неразумно. Только и всего.