Картография и псевдоистория

Не секрет, что топографическое наследие прошлого стало благодатной почвой для опасных псевдоисторических спекуляций. Частью в погоне за сенсациями, частью для достижения политических целей псевдоисторики превращают художественные условности и навигационные погрешности прошлого в «доказательства» альтернативных теорий, переписывающих историю целых цивилизаций, способных повлиять на сознание населения и даже изменить границы современных государств. Тартария на картах внезапно становится «скрытой империей», хотя для картографов прошлого это был лишь собирательный географический термин. Художественные изображения кинокефалов превращаются в «свидетельства» существования доисторических монстров. Ну а Московия, конечно же, не Русь, т.к. на некоторых картах они нарисованы раздельно…

Нельзя не заметить преемственность. Нынешние российские псевдоисторики активно используют методы жонглирования картами, заимствованные у украинских авторов начала XX века. Однако они пошли дальше своих предшественников, привнеся в это сомнительное занятие новые, собственные наработки. Например, они убеждают своих читателей в массовой фальсификации картографического материала. В этой статье мы разберем два их излюбленных аргумента о «невозможных картах». Суть первого можно сформулировать так…

«На старинных картах, датируемых ранее XVIII века, невозможно точное изображение меридианов, поскольку до изобретения морского хронометра Джона Гаррисона не существовало надежного способа точного определения долготы в открытом море. Карты, содержащие точные меридианы и датированные, например, XVI веком, являются анахронизмом и, следовательно, были созданы позднее или сфальсифицированы».

Ну а второй аргумент псевдоисториков, тесно связанный с первым, строится на тезисе о принципиальной невозможности создания таких точных карт в XVI – XVIII веках. На этом основании они делают опять-таки ложный вывод о неизбежной фальсификации подобных документов в более поздние эпохи. Здесь альтернативщики рассматривают уже не только наличие «невозможных» меридианов на карте, но и визуализацию географических данных.

Приступим. В отношении первой манипуляции можно сразу подчеркнуть, что здесь авторы альтернативных концепций допускают нарушение порядка причин и следствий. Подобная логическая подмена вообще характерна для псевдоисторических работ и свидетельствует о дефиците системного анализа при выстраивании аргументации. Показательным дополнительным примером здесь является лингвистический аспект Новой Хронологии, где постулируется первичность письменности перед устной речью. Подобный подход идет вразрез не только с научными фактами, но и со здравым смыслом.

Параллели и меридианы

Вполне очевидно различие между определением долготы и нанесением координатной сетки: если первое является процессом измерения, то второе, методом графического моделирования. Отрицать возможность разметки сетки без готовых данных, это всё равно что запрещать математику строить оси абсцисс и ординат до появления функции на графике. Первичность в структуре обсуждаемых карт принадлежит именно координатной сетке, а не географическим контурам. Она служила базовым шаблоном: картограф подготавливал систему координат и только после этого приступал к заполнению её пространства известными ему географическими данными.

И как вы понимаете, координатная сетка непогрешима по определению: это линейка, которой измеряют карту. Неточности изображения определяются именно по отношению к этой сетке, а не наоборот. Утверждения псевдоисториков об «невозможности» самой сетки — это логический тупик, в котором инструмент измерения перепутан с объектом измерения. О точности изображения самих объектов на карте поговорим по ходу статьи, а пока небольшой экскурс в историю возникновения и развития координатной сетки.

Точкой отсчета здесь служит то, без чего географическая координатная сетка попросту не могла бы появиться, т.е. понимание реальной формы Земли и её размеров. И первым, кто высказал гипотезу о шарообразности Земли, был Пифагор (VI в. до н. э.). Двумя веками позже Аристотель привел первые научные доказательства: округлая тень Земли при лунных затмениях и изменение вида звездного неба при движении на юг.

Собственно, с этого момента уже было можно наносить линии, пока условные, на глобус Земли. И первым это сделал последователь Аристотеля Дикеарх, предложивший ввести на карте линию-ориентир —с запада на восток, через Гибралтар и Родос до Персии. Начало было положено. Следующий ощутимый вклад в картографию внёс математик, астроном и географ Эратосфен, впервые рассчитавший окружность Земли по меридиану, причём именно астрономическим способом.

Метод Эратосфена (ок. 240 г. до н. э.) основывался на известном расстоянии в 5000 стадиев между Сиеной (ныне Асуан) и Александрией, которые он считал лежащими на одном меридиане. Ключевым наблюдением стало положение Солнца в полдень летнего солнцестояния. В Сиене лучи падали вертикально в глубокие колодцы. В Александрии с угол падения лучей составил 1/50 часть круга (7°12'). На основании этих данных ученый вычислил, что полная окружность Земли составляет 50 расстояний между городами, т.е. 250 000 стадиев.

Вопрос о точном размере использованного стадия остается дискуссионным. Если принять за основу греческий стадий (185 м), радиус Земли составил бы 7082 км. Однако использование египетского стадия (158 м) дает значение 6287 км, что максимально близко к современному среднему радиусу (6371 км). Несмотря на допущенные неточности, отклонение Сиены от меридиана на 2–3° и её расположение чуть севернее тропика Рака, логика и точность вычислений античного ученого остаются поразительными для его эпохи.

Именно Эратосфен и ввел меридианы в обиход, приняв Александрию за нулевой меридиан и разметив остальные через разные интервалы, опираясь на известные населенные пункты. Точность подобной системы была невысокой. Гиппарх предложил более точный, но трудноосуществимый метод измерения долготы через затмения. Что еще важнее, именно Гиппарх, критикуя предшественника, додумался до простого и логичного решения: создать единую, математически выверенную, геометрическую сетку для всей планеты, с четко отмеренными интервалами между линиями.

Финальный шаг к современной системе координат был сделан Клавдием Птолемеем (ок. 100–170 н. э.). Он ввел деление окружности на 360 градусов и минутную разметку, применив её как к небесной сфере, так и к Земле. Примечательно, что, признавая сферичность Земли, Птолемей придерживался геоцентрической модели мира. Ключевым нововведением стало требование указывать широту и долготу совместно для однозначной локализации любого объекта. До Птолемея эти два параметра часто рассматривались разрозненно в разных разделах географических трудов.

В своем фундаментальном труде «Руководство по географии» Клавдий Птолемей систематизировал и указал координаты около 8000 объектов. Несмотря на относительную точность данных о ключевых регионах, периферийные области наносились им лишь приблизительно. По мнению Птолемея, практически единственное, что можно было сделать, это нанести их на карту как можно точнее по отношению к хорошо известным местам. Результат подобной практики можно видеть на многочисленных реконструкциях его карты.

Основной массив географических искажений в работе Птолемея обусловлен дефицитом достоверной информации и фундаментальной ошибкой в оценке размеров планеты. Приняв за основу заниженные расчеты Посидония, вместо более точных данных Эратосфена, Птолемей получил укороченную длину градуса, что привело к систематическому занижению всех астрономически вычисленных дистанций. Проблемы с долготой усугубились ещё и неверной привязкой нулевого меридиана к Канарским островам (острова Фортуны), которые следовало сместить еще на 7 градусов к западу. Эти просчеты привели к таким масштабным деформациям, что даже близкое географу Средиземное море на карте оказалось растянуто на 20 градусов сверх меры.

Вопрос авторства прилагаемых к «Географии» 27 карт остается дискуссионным, однако он вторичен: детальные инструкции Птолемея позволяли любому картографу воспроизвести его систему. Главное достижение ученого несомненно, это создание первого в истории упорядоченного шаблона мирового атласа. В нём мы видим знакомые нам по сей день параллели, меридианы и координаты в виде широты и долготы.

Но, пожалуй, самая главная ошибка, исходящая из географии Птолемея, касается уже последующих поколений географов и картографов. Даже ученые XV–XVI веков настолько полагались на его труд, что зачастую игнорировали открытия мореплавателей, предпочитая наносить на карты устаревшие и изначально неверные данные древнего грека. Иногда это приводило к таким курьезам, как присутствие на "современных" картах XVI века объектов, канувших в лету ещё в античности. Наглядным примером служат Помпеи, которые кочевали из атласа в атлас вслед за птолемеевским текстом, несмотря на то, что город перестал существовать за полторы тысячи лет до этого.

По сути, с определенного момента труды Птолемея уже не помогали развитию картографии, а напротив тормозили. Впрочем, именно этот «уменьшенный» на треть мир Птолемея косвенно помог Колумбу решиться на пересечение Атлантики в поисках Индии. Он просто не предполагал с каким расстояниями ему придется столкнуться в действительности.

Долгота и счисление

Теперь о «проклятой» долготе, точное определение которой, действительно, долгое время было большой проблемой, как для географов, так и для моряков. Если широту научились определять довольно рано, измеряя угол наклона Полярной звезды или Солнца над горизонтом, то с долготой возникла фундаментальная сложность. Земля вращается. Чтобы узнать, на сколько градусов вы сместились на восток или запад, вам нужно знать разницу во времени между вашим текущим местоположением и «нулевой» точкой отсчета. Разница в 1 час соответствует 15 градусам долготы. Ошибка всего в 4 минуты приводит к отклонению в 1 градус (около 111 км на экваторе).

Тем не менее, утверждения псевдоисториков о том, что до 1731 года долготу определить было невозможно, это откровенное лукавство. Они намеренно путают «абсолютную точность» с самим фактом измерения. Да, без хронометра точность хромала, но эти приблизительные данные использовались как в дальних походах, так и при создании карт.

Старейшим методом навигации, позволяющим определить местоположение (включая долготу), является метод счисления пути по расстоянию и направлению. Эта техника, доступная еще первобытным охотникам, легла в основу расчетов Эратосфена при определении координат Сиены и позволила Птолемею систематизировать данные для его легендарной карты. Именно методом счисления пути пользовались великие мореплаватели прошлого, включая Колумба и Магеллана. Самое примечательное, этот метод дожил до наших дней. Плавание по счислению – это основной метод навигации, использовавшийся вплоть до появления спутниковых систем, и по-прежнему изучается всеми моряками как базовый резервный навык на случай отказа электроники.

Метод счисления пути принципиально автономен и не требует обращения к астрономическим наблюдениям. Его точность ограничена качеством измерительных приборов: компас задает вектор направления, а лаг или одометр фиксируют пройденную дистанцию. А современные инерциальные навигационные системы (ИНС), работая на тех же принципах, демонстрируют точность, которая не только сопоставима с астрономическими методами, но и часто превосходит их за счет исключения человеческого фактора и погодных условий.

Долгота и астрономия

Но и астрономические методы определения долготы были известны нашим предкам и применялись задолго до изобретения хронометра. Самый древний метод – по наблюдению лунных затмений – был известен ещё Гиппарху и Птолемею. Дело в том, что лунное затмение происходит одновременно для всей планеты. И если, к примеру, в Александрии затмение началось в полночь, а в Карфагене в 23:00, разница в 1 час означала 15° разницы в долготе. Этот метод не использовался для повседневной навигации ввиду редкости лунных затмений и проблем с определением точного времени, но вполне подходил для городов имеющих астрономические обсерватории.

Что же касается путешественников и моряков, то хорошей иллюстрацией их возможностей и проблем может служить «Трактат о Навигации» Антонио Франческо Пигафетты, итальянского мореплавателя и участника первого в истории кругосветного плавания — экспедиции Магеллана (1519—1522). Трактат представляет собой краткое руководство по искусству мореплавания и космографии XVI века, включая описание астрономических инструментов и определение координат. Самой долготе Пигафетта посвятил отдельную главу…

«Долгота указывает градусы с востока на запад: я рассмотрел множество методов или средств для ее определения и нашел три метода, подходящих для этой цели. Последний наиболее удобен для тех, кто не знаком с астрологией. В настоящее время пилоты довольствуются знанием широты и настолько горды, что не хотят слышать разговоров о долготе»

Первые два метода, описанные Пигафеттой, дают возможность определить долготу по наблюдению лунных расстояний. Он был разработан и предложен немецким математиком и географом Иоганном Вернером в 1514 году. Мореплаватель с помощью инструментов измерял угол между Луной и другим небесным телом (Солнцем или звездой), лежащим на пути её движения. Затем из специальных таблиц находил, в какой час по времени эталонного порта Луна будет находиться на таком же угловом расстоянии от этой звезды. Сравнивая момент наблюдения в море по местному времени с временем из таблиц, штурман находил разницу во времени между своим местоположением и эталоном.

Третий метод, который Пигафетта назвал наиболее удобным для тех, кто не силен в астрономии, основывался на магнитном склонении. Известно, что магнитная стрелка почти никогда не указывает на истинный север. Мореплаватели вычисляли реальное направление на полюс по звездам и сравнивали его с показаниями компаса.

В ту эпоху господствовала гипотеза, что величина этого отклонения уникальна для каждого меридиана. Считалось, что, зная склонение, можно легко определить свое положение на оси восток-запад. Лишь много позже стало ясно, что магнитное поле Земли слишком неоднородно и изменчиво для столь простых расчетов, что делало метод крайне неточным.

В 1612 году к решению проблемы подключился Галилео Галилей. Он предложил использовать в качестве небесного сигнала затмения спутников Юпитера. Эти события происходят мгновенно и видны одновременно из любой точки планеты. Наблюдателю достаточно было зафиксировать момент исчезновения спутника по местному времени и сравнить его с таблицей для опорного пункта. Несмотря на точность, метод имел критический изъян: использовать телескоп на качающейся палубе судна было проблематично. Однако для картографов и географов, да и для моряков, проводящих наблюдения на суше, этот способ стал настоящим прорывом.

Таким образом, задолго до 1730-х годов в распоряжении ученых и моряков уже имелся солидный арсенал инструментов для определения местоположения. Астрономы, географы и картографы успешно наносили объекты на карту, используя математические и небесные ориентиры. Появление морского хронометра в XVIII веке не «создало» долготу из ничего, а лишь довело процедуру её определения до совершенства, сделав её быстрой, массовой и точной.

Точность карт

По поводу точности… Рассуждения о "невозможной точности" древних карт часто строятся на эффектных визуальных сравнениях, но разбиваются о сухую математику. Сторонники альтернативной истории избегают выдвижения четких критериев оценки точности по одной причине: детальный анализ показывает, что погрешности портуланов или карт XVI-XVIII веков вполне соответствуют инструментам и источникам своей эпохи.

В своих записях о первом кругосветном плавании (1519–1522 гг.) хронист экспедиции Антонио Пигафетта указывает на существенные несовпадения. Географические объекты на имевшихся у него картах часто были смещены на несколько градусов как по долготе, так и по широте. Примечательно, что и собственные расчеты Пигафетты также не соответствовали реальности. Причина заключалась во всё той же фундаментальной ошибке, навигаторы того времени опирались на заниженный размер Земли, принятый еще со времен Клавдия Птолемея. Использование ошибочного масштаба неизбежно вело к искажениям координат даже при отсутствии других источников погрешностей.  

Несмотря на то, что арабские ученые еще в IX веке подтвердили расчеты Эратосфена, европейская картография ещё долго оставалась в плену птолемеевской традиции, "сжимавшей" Землю на треть. Герард Меркатор, фламандский географ и создатель знаменитой проекции, стал одним из первых, кто решительно отошел от этого устаревшего канона.

Столкновение теории с практикой было неизбежно. Новые сведения, поступавшие от моряков и путешественников, просто не умещались в тесные рамки Земли Птолемея. Античный грек, напомню, растянул Средиземное море на 62 градуса долготы. Меркатор, опираясь на эмпирические данные, уже на своем глобусе 1541 года сократил эту длину до 58 градусов, а затем, на карте 1569 года, ужал до 53 градусов, хоть и не до конца, но приближая географию к реальности.

При этом Меркатор увеличил длину градуса экватора. Вместо птолемеевских 500 стадиев за градус, он начал использовать значение, близкое к 60 милям. Это автоматически увеличило общую окружность Земли в его модели до 35 000–38 000 км. И хотя в реальная Земля ещё больше (40 075 км), в итоге, картографу удалось создать наиболее точную и передовую карту своего времени – «Новое и улучшенное изображение земного шара, в первую очередь для мореплавателей» (1569).

Но точность оставалась соответствующей уровню науки и знаний. При наложении на современную карту сразу становятся видны все огрехи…

А вот Черное море и Крым…

Даже такой наиболее изученный район, как Средиземное море, не выглядит таким уж точным с современной точки зрения.

Среди источников Меркатора, по чьим данным он создал свою карту, карты предшественников, портуланы, современные исследования моряков, рассказы и байки путешественников, а также устаревшие сведения, вплоть до античных, включая географию Птолемея.

Точность портуланов

Теперь о точности так называемых «компасных карт», портуланов, которые широко использовались моряками позднего средневековья и Возрождения до появления морских карт в проекции Меркатора. Для своего времени портуланы Средиземного и Черного морей действительно выглядят как современные спутниковые снимки.

Стоит уточнить, что портуланы — это уникальный тип морских карт. Их создание не имело ничего общего с картографией, основанной на широте и долготе. Главная визуальная особенность портулана — не координатная сетка (её там не было), а сетка румбов. Создателем карты выбиралась центральная точка и несколько вспомогательных по кругу. Из этих точек проводились линии, соответствующие 16 или 32 направлениям компаса.

Портуланы создавались не на основе астрономических наблюдений, а на основе реального опыта мореплавателей. Данные брались из периплов (рукописных лоций), где записывались направления по компасу и расстояния между портами. Береговая линия вычерчивалась пошагово, от одного мыса или порта к другому. Прямым доказательством того, что карты рисовались «с натуры» по компасу, является наклон румбов в точности соответствующий магнитному склонению в Средиземноморье в XIII–XIV веках.

Почему они кажутся «невероятно точными»? Тони Кэмпбелл, один из крупнейших экспертов по средневековой картографии считает портуланы «графическим воплощением накопленного опыта». Дело в том, что точность портуланов обеспечивалась практикой и статистикой. Сотни лет моряки ходили по одним и тем же маршрутам, регулярно уточняя каждое расстояние и направление. В результате эти карты отличались высокой достоверностью изображения береговой линии в зонах с высокой плотностью навигации. При этом точность резко снижалась по мере удаления вглубь суши.

Геодезия и триангуляция

В 1740 году немецкий ученый Иоганн Доппельмайр подсчитал, что во всем мире существовало лишь 116 пунктов, координаты которых были достоверно установлены путем астрономических наблюдений. В 1817 году их число, по мнению географа Франца Августа вон Этцеля, увеличилось до шести тысяч. Причем, две трети из них были сосредоточены на территории Европы. Так как же картографам удавалось построить довольно точные карты стран? Ответ кроется в триангуляции, классическом геодезическом методе определения координат, основанном на тригонометрии.

Суть триангуляции заключается в создании точной геометрической сети для построения карт без необходимости прямого измерения длинных дистанций. Метод основан на законах тригонометрии: предельно точно измерив на местности длину всего одной опорной линии и углы между её концами и удаленным объектом, можно математически вычислить расстояния до этого объекта и его точные координаты. Этот процесс позволил картографам формировать цепочки взаимосвязанных треугольников, охватывающих огромные пространства.

В 1533 году голландский ученый Гемма Фризиус опубликовал свой труд «Libellus de locorum describendorum ratione», важный трактат по картографии и геодезии. В нем он впервые предложил использовать триангуляцию как метод точного определения местоположения и картографирования местности. С конца 1534 года его учеником стал Герард Меркатор, который затем применил идеи Фризиуса на практике. Например, при создании своей знаменитой карты Фландрии 1540 года, Меркатор использовал данные съемки, полученные с помощью метода триангуляции, описанного Фризиусом, что позволило достичь высокой точности.

Если в начале XVI века триангуляция оставалась всё же лишь перспективной теорией, то к концу столетия она превратилась в реальный инструмент геодезистов. В 1578–1579 годах датский астроном Тихо Браге провел одну из первых в истории практических съемок, создав на основе сети треугольников детальную карту острова Хвен. Его целью было не только создание карты острова, но и определение точной разницы долгот между его обсерваторией Ураниборг и Копенгагеном. На новый уровень метод вывел голландский математик Виллеброрд Снеллиус: в 1615–1617 годах он осуществил первое масштабное геодезическое обследование между Алкмаром и Бредой. Использовав цепь из нескольких десятков треугольников, опирающихся на городские соборы, Снеллиус смог с беспрецедентной для того времени точностью вычислить длину земного меридиана.

Следующим глобальным шагом в картографии можно считать внедрение новых стандартов точности. Французский астроном Жан Пикар установил телескоп со встроенным перекрестием нитей на угломерный квадрант. С его помощью в 1669 году Пикар и Джованни Доменико Кассини измерили дугу Парижского меридиана между Парижем и Амьеном (ошибка составила менее 0,44% по сравнению с современными данными) и начали масштабный проект по созданию новой топографической карты Франции.

Итогом их труда стала «Карта Франции, исправленная по приказу короля», представленная в 1682 году. Выяснилось, что западное побережье Франции на старых картах было сильно смещено на запад, а территория страны «уменьшилась» в размерах на 20%, что вызвало знаменитую шутку Людовика XIV о том, что «астрономы отняли у него больше земель, чем все его враги».

В XVIII веке именно триангуляция помогла разрешить научный спор между «ньютонианцами» (считавшими Землю сплюснутой у полюсов) и «кассинианцами» (считавшими её вытянутой). Две экспедиции Французской академии наук, в Лапландию (1736) и в Перу (1735–1744), с помощью триангуляции измерили дуги меридиана и подтвердили правоту Ньютона.

Воистину, с момента создания триангуляция оставалась золотым стандартом высокоточной картографии и применяется до сих пор для контроля спутниковых данных и инженерно-геодезических изысканий.

Выводы и итоги

Очевидно, что заявления псевдоисториков о "невозможных" старинных картах основаны на невежестве и незнании фактов. Они противоречат научным данным о методах, которые картографы использовали задолго до изобретения хронометра для точного определения местоположения.

Фактически, картографы позднего Средневековья и Возрождения располагали достаточным набором геодезических и астрономических инструментов для создания карт приемлемой точности. Постепенное улучшение детализации карт происходило синхронно с прогрессом в науке и приборостроении, что полностью подтверждает официальную историю картографии. Доказательств массовых фальсификаций трудов географов и картографов не существует, а аргументы сторонников альтернативных теорий строятся на манипуляциях и спекуляциях, лишенных научной базы.

Следует указать ещё один важный момент. История картографии сама по себе является ярким опровержением такого псевдоисторического учения, как «Новая Хронология» Фоменко и Носовского.

Например, если, как утверждает Новая Хронология, Клавдий Птолемей жил в эпоху Возрождения, его работы были бы анахронизмом. Уровень картографических знаний и технологий Возрождения значительно превосходил методы античного грека. Кроме того, существование раннесредневековых религиозных текстов, осуждавших идеи Птолемея, показывает, что его труды были известны задолго до XVI-XVII веков, как это предполагает НХ. В сетке «Глобальной хронологии» Фоменко и Носовского просто нет места ни для Птолемея, ни для целого пласта истории и документов, связанных с ним.

Проблема с региональной точностью карт. Исторические карты наглядно демонстрируют, что регион Средиземноморья стал узнаваем и точно картографирован гораздо раньше, чем весь остальной мир. Это вполне подтверждает выводы академической истории о роли Средиземноморья, как раннего центра картографии и цивилизации, но вступает в прямое противоречие с концепцией «Руси-Орды». Если вся мировая цивилизация, наука и культура вышли из Руси-Орды, как это считают Фоменко с Носовским, то почему точность карт регионов этой мифической Руси-Орды, достигает средиземноморского уровня лишь спустя века?

Подобных вопросов можно задать много. Вполне очевидно, что главная слабость Новой Хронологии заключается в отсутствии цельности: она не согласуется ни с документальной историей, ни с памятниками культуры. Авторы теории тратят силы на подрыв доверия к классической науке с помощью манипуляций, предпочитая не замечать, что их собственная историческая реконструкция полностью соткана из внутренних противоречий и фактических ошибок.

Материалы по теме:

Ллойд Арнольд Браун «История географических карт»;

Лео Багров «История русской картографии»;

А. М. Берлянт «Картография» (Классический университетский учебник);

Дарья Донина, Тимур Фехретдинов «Меркатор. О дивный плоский мир» (статья на tass.ru);

Антонио Франческо Пигафетта «Трактат о навигации».