«Развивающее обучение»: как лабораторный эксперимент стал национальной катастрофой

В 1930–1940-е годы советская школа, несмотря на войну, репрессии и малограмотность родителей, добивалась поразительного результата: к концу первого класса ребёнок читал и писал простые тексты. Учебники были предельно ясны, программы — последовательны, а методика — ориентирована на реальные условия: учителя без высшего образования, дети без дошкольной подготовки, классы по 40 человек. Система работала не потому, что все были гениями, а потому, что она была построена на реальности, а не на педагогических фантазиях.

Всё изменилось после середины 1950-х. Даниил Эльконин, получив поддержку со стороны Академии педагогических наук и возглавив в 1951 году лабораторию по проблемам обучения, начал активно продвигать свою модель «развивающего обучения». Уже к концу 1950-х он стал одной из ключевых фигур в советской педагогической науке, а к 1980-м его подход получил статус государственного приоритета — с планами массового внедрения в школы. При этом ни тогда, ни позже не было представлено убедительных доказательств того, что РО работает в условиях типовой школы: с учителями без высшего образования, детьми без дошкольной подготовки и классами по 30–35 человек. Вместо проверки эффективности — пошла административная мобилизация: эксперименты, методические пособия, учебники, написанные в едином ключе. Альтернативные взгляды на обучение постепенно исчезли из научного поля — не потому, что были опровергнуты, а потому, что их просто перестали публиковать и защищать.

Но вот в чём парадокс: РО никогда не было предназначено для массовой школы. Это — лабораторная методика. Она требует:

• учителя с глубокой теоретической подготовкой (в экспериментах Эльконина — кандидатов и докторов наук);
• малочисленных классов;
• детей с высокой дошкольной подготовкой;
• времени на «осознанное моделирование» каждого звука, числа или понятия.

В реальной школе — где 80% учителей не имели высшего образования, а половина детей не ходила в детский сад — эта система была обречена. Но вместо того чтобы признать это, её начали насильно встраивать в традиционные программы, вытесняя самое важное: повторение, тренировку, автоматизацию навыков.

Результат — гибридная деградация. Современные учебники начальной школы — это странная смесь:

• худшего из РО: формальные «схемы», «моделирование», «обсуди в паре», которые ребёнок 6–7 лет не в состоянии понять из-за незрелости префронтальной коры;
• худшего из ТО: сокращённое количество упражнений, потому что «некогда отрабатывать — надо исследовать».

Итог? Ребёнок не учится ни читать бегло, ни считать автоматически, ни писать без ошибок. Зато он «самостоятельно открывает» то, что можно было бы просто объяснить за 30 секунд.

Этот путь уже пройден на Западе. С 1980-х годов США, Канада, Великобритания активно внедряли «ребёнкоцентричное», «исследовательское» обучение — под другими названиями, но с той же логикой, что и РО. Сегодня они пожинают плоды: рост функциональной неграмотности, кризис базовых математических навыков, углубление социального неравенства в образовании. В то же время страны Восточной Азии — Сингапур, Япония, Южная Корея — сохранили чёткую структуру урока, систему повторения и высокие ожидания от всех. Их дети, включая из бедных семей, показывают лучшие результаты в мире.

В России мы пошли по западному пути — но без западных ресурсов. У нас нет ни маленьких классов, ни подготовленных учителей, ни культуры домашнего сопровождения. Зато есть монополия педагогической ортодоксии, сложившейся благодаря административному влиянию одного человека — Эльконина. Не потому, что его идеи были гениальны, а потому, что он оказался в нужное время в нужном месте и вытоптал всё, что могло бы стать альтернативой.

Сегодня система продолжает катиться вниз, но медленнее, чем у «потенциального противника» — и это считается достижением. А ребёнок в первом классе в октябре только начинает изучать первую согласную букву, потому что до этого «анализировал звуковую структуру слова» с помощью цветных квадратиков, смысл которых ему физиологически недоступен.

Это не развитие. Это замедленная деградация — под флагом прогресса.