Коллаборант - тот, кто желает поражения своей страны и ее оккупации враждебными державами. Термин хлесткий, конкретный, бьющий точно в цель. А вот слово "либерал" не несет резко отрицательного смыслового оттенка, потому что все взрослые граждане нашей страны не только получают информацию из СМИ, но еще и изучали в школах историю XIX века, где либералы в своем классическом виде - не обязательно негативные персонажи, чаще даже наоборот. И что получается? Постоянно используя этот термин, по большому счету - нейтральный, мы сами тупим свое оружие. 

Я это слово не использую принципиально. Только - "коллаборанты", "прозападники", иногда даже "власовцы". Конечно, в последние годы в отношении коллов получило распространение довольно удачное слово "иноагенты", но оно имеет границы: так мы можем называть только граждан или экс-граждан РФ из "пятой колонны". Но если наш контент рассчитан на читателей из соседних стран, то для обозначения местных коллов "иноагентами" у нас формально не слишком много компетенции. 

А был человек, который все это понял двести с лишним лет назад - испанский живописец Франсиско Гойя. Но прежде чем к нему перейти, надо сказать сначала пару слов о событиях в Испании, современником которых ему довелось стать.

Обстановка в стране

В течение всего XVI и вплоть до середины XVII века Испанская империя была самым сильным и богатым государством Европы и мира. Во многом это было связано с размерами и богатством ее латиноамериканских колоний. В конце XVI века испанские войска даже заняли Париж, и у Генриха IV ушло пять лет на то, чтобы их оттуда выбить. Но обратный отсчет начался с Тридцатилетней войны 1618-1648 годов, в которой Испания потерпела ряд жестоких поражений. С середины XVII века поражения продолжились и для империи начался обратный отсчет - к постепенному увяданию.

Роковой для страны стала война за испанское наследство (1701-1714), по итогу которой власть в стране перешла от австрийской династии Габсбургов к французской династии Бурбонов. С этого момента Испания стала терять самостоятельность, впадая во все большую зависимость от Франции. Хотя в кругах близкой к трону придворной аристократии набирала силу и партия сторонников Англии. 

Так прошло еще сто лет. На стыке XVIII и XIX веков король Карлос IV показал себя как слабый и несостоятельный политик, полностью подчинявшийся воле супруги и ее фаворита — главы правительства Мануэля Годоя. Их совместное правление привело к почти полному разорению Испании. Среди народа постепенно зрело недовольство. В 1808 король отрекся от престола в пользу своего сына Фердинанда VII. Умело воспользовавшись неразберихой, возникшей при дележе власти, Наполеон взял в плен молодого правителя, посадил на испанский трон своего брата Жозефа и ввел в страну войска.

Поначалу король Жозеф пытался быть хорошим монархом для испанцев. Он отменил Инквизицию, ограничил власть церкви и монастырей, пытался провести административную и налоговую реформу, наделить крестьян землей, придать испанской столице более современный архитектурный облик, основал в Мадриде музей изящных искусств и так далее. Жозеф был способен покончить с пережитками Средневековья и вывести страну на передовые позиции, но не сумел.

Наполеон быстро вправил младшему брату мозги. Ему было абсолютно все равно, станет Испания просвещенной или нет. На данный момент эта страна интересовала его исключительно как источник пушечного мяса (представитель данной категории присутствует в одном из последних эпизодов "Гусарской баллады") , а также просто мяса (Испания тогда была традиционно скотоводческой страной), зерна, оливкового масла и других продуктов. В перспективе же Бонапарт собирался взять под свой контроль все испанские колонии. Вот его цитата: "Испания это не то же самое, что Неаполитанское королевство: это 11 миллионов жителей, более 150 миллионов прибыли и обладание всеми Америками…"

Поэтому Испанию просто начали грабить, заодно поголовно забирая молодежь во французскую армию - воевать с Россией и еще кем-то на другом конце Европы. Какой-то чрезмерной была эта цена за просвещение и отмену Инквизиции: она-то особо никого не объедала и на стыке XVIII и XIX веков уже тихонько готовилась почить в бозе.

Кто же были те представители испанской элиты, которые, став коллаборантами, составили окружение короля Жозефа (фактически оккупационную администрацию), при этом величая себя красивым словом "либералы"?

Список министров короля Жозефа был следующим: государственный секретарь Мариано Луис Уркихо (Urquijo) (сохранил свой пост до 1813 г.), министр юстиции Себастиан Пиньюэла (Piñuela), который оставил пост летом 1808 г. Его преемником стал Мануэль Ромеро (Romero), отправленный в отставку в феврале 1812 г. Его сменил Пабло Аррибас (Arribas), также занимавший пост министра полиции. Министром духовных дел стал Мигель Хосе Азанза (Azanza, comte Santa Fe). Министром иностранных дел был Педро Севаллос (Cevallos), который летом 1808 г. перейдет на сторону повстанцев. Его преемниками стали Негрете (Negrete), назначенный послом в Париж в 1811 г., и Азанза, который совместил, таким образом, три портфеля (возглавив еще министерство Индий). Министром внутренних дел был назначен Ховельянос (Jovellanos). Позже министерство возглавляли Мануэль Ромеро (Romero), а затем Хосе Мартинес де Хервас (Hervas). Министром финансов стал Франсуа Кабаррус (Cabarrus) (до апреля 1810 г.), а затем Франсиско Ангуло (Angulo), военным министром стал О’Фарилл (O’Farill) (последний военный министр Карла IV), а морским – адмирал Хосе Мазаредо (Mazarredo).

А как вы думаете, какое имя им всем дал испанский народ? "Либералы"? Ничего подобного! Он их назвал -  «afrancesados» («офранцуженные») или «josefinos» («хосефинос», буквально те, кто признал власть короля Жозефа). Слова "коллаборант" тогда еще не было.

Не в бровь, а в глаз! Потому что тогдашние испанцы и Гойя в их числе понимали силу слова. Это мы сегодня не трудимся понять.

При оккупационной власти "хосефинос" быстро захватили все кормушки в стране. Абель Гюго, сын французского генерала Жозефа Гюго, брат писателя Виктора Гюго, который в этот период жил с семьей в Испании, вспоминал: «Жозеф не доверил ни одному французу важной функции в министерстве. Все они были предназначены исключительно для испанцев… суды, муниципалитеты, префектуры, все гражданские учреждения, государственный совет (единственное исключение), советы по торговли были заполнены только испанцами… Французы занимали только военные должности…»

Гойя - на стороне национально-освободительного движения

Хоть изначально Франсиско Гойя был поборником идей Просвещения в душной Испании и с завистью и надеждой смотрел на Францию, где в 1789 году началась революция, пришёл конец монархии. Но с начала войны в Испании его взгляды меняются. Он становится оратором посредством своего творчества.

Одной из самых важных форм наглядной антифранцузской пропаганды в годы национально-освободительной войны стали гравюры. Они были дёшевы и просты в исполнении. Эти патриотические изображения активно распространялись в ряде мадридских журналов (таких как el Diario de Madrid (Мадридский дневник), la Gaceta de Madrid (Газета Мадрида) и имели огромный успех среди испанцев. Самыми известными среди гравюр этого периода стала серия офортов Франсиско Гойи «Бедствия войны». Эти гравюры не несли яркой политической пропаганды, а в основном отражали личные чувства и впечатления художника о Гражданской войне и разрухе в его стране. Народная трагедия показана им во всей ее беспощадности: это горы трупов, пожары, казни партизан, бесчинства французских мародеров, муки голода, карательные экспедиции, опозоренные женщины, осиротевшие дети. Все здесь жестокая, страшная правда. «Я это видел», «И это тоже», «Так было» — скупо и гневно подписывает Гойя некоторые листы.

Напряжение и смятение, царившие в обществе, Гойя передал в полотне «Колосс» (1808–1810, Музей Прадо, Мадрид). Большую часть композиции занимает фигура гиганта, свирепо сжавшего кулаки и, касаясь грозовых облаков, шествующего по испанским землям.

Спустя несколько лет он создал картину «Расстрел повстанцев 3 мая 1808 года в Мадриде», рассказывающую о трагедии в Мадриде, когда народное восстание было жестоко подавлено французскими войсками и борцы за свободу были приговорены к расстрелу. 

И это при том, что "офранцуженные" коллаборанты когда-то были единомышленниками Гойи в критике полуфеодальных режимов короля Карлоса IV и его сына Фердинанда VII (позже последний оказался редкостным подонком: после изгнания французов и своего возвращения на трон, он при поддержке Англии разогнал возникший в ходе национально-освободительной борьбы народный парламент (кортесы), отменил принятую парламентом конституцию, расправился с вождями антифранцузского сопротивления и восстановил в Испании прежние порядки; но это будет уже потом). 

Главное, что пути художника и коллаборантов разошлись, он остался со своим народом, а его бывшие друзья - с оккупантами, тогдашними глобалистами. За это Гойе - уважуха и от нас тоже. И, кстати, если бы не "второй фронт" (в 1812 году сражения испанских герильясов с французами были в самом разгаре), Наполеон привел бы под Москву значительно более многочисленную армию. Конечно, мы бы все равно победили, но ценой куда больших потерь.

________________________________________________________________________________________

Про Гойю было снято два художественных фильма. Представляю их киноманам вместе с еще тринадцатью с другой тематикой. Коллекция называется: "Историко-приключенческие фильмы, где события происходят в Испании в разные периоды" (всего 15 фильмов) - https://www.litprichal.ru/work/608238/