Лапопись, Найденная в Чулане

Дорогой Дневник,

У меня есть Кот. Ну, как у меня. Погода уже который день стояла невнятная со следами неопознанных обильных осадков на потрескавшемся асфальте. Как собственное подозрительное-недоумённое отражение наутро после корпоратива, когда не можешь вспомнить, за что тебе так рукоплескала публика. Настроение – будто ожидаемая доставка из L'Etoile обернулась просроченным набором  уличной слякоти, душевной тоски и предчувствия конца света, который все откладывается, как визит к стоматологу. Было принято решение переждать невзгоды под одеялком, заодно дождавшись наступления лета. Но напрягало настойчивое пищание на грани слышимости за дверью. Мне пришло в голову приютить обнаруженную там  продрогшую кроху на пару дней, пока «всё не образуется». И с погодой и в моём существовании. Свершилось третье. За окном продолжался перманентный депрессивный коллапс. А Кроха…пустила корни. Как совесть, о которой все забыли, но она – вот она. И продолжает жить у меня такой же богоданной неизвлекаемой занозой.

По прошествии времени уже сложно однозначно определить, кто у кого проживает. Кот приобрёл финансово независимый вид и холёный лоск, по-хозяйски разваливаясь на нотариально отписанной ему половине кровати. Но за квартплату по-прежнему вношу я одна.

Что про него рассказать. У него два естественных состояния: он спит и жрёт. Вопреки расхожему мнению сон его нечуток и ограничен лишь следующим приёмом пищи. Летаргически-замогильный, похожий на репетицию смерти. Причём смертельное оцепенение настигает его в любой самой вычурной позе. Будто геройски накрыл своей грудью пулемётное гнездо. Только не в клочья его порвало, а отбросило прочь безвольной изломанной тушкой. Иногда наблюдается пограничное состояние, когда невозможно определить, он спит или принимает сигналы, упёршись лбом в пустую стену. В перерывах между этими проявлениями активности Кот вылизывает свои яй, совершает омовения. Ритуал этот столь же торжественен, сколь и экзистенциален, когда пытаешься  проникнуться Коэльо в подпитии. В редкие моменты просветления взгляд его пуст и направлен внутрь своего бытия. Как у нерадивой послушницы, застывшей на исповеди немым изваянием от внезапного озарения, что месячные не наступают уже третий месяц после изгнания из неё бесов в мужском монастыре.

Вскоре обнаружилось очередное его состояние. Преступление. Замечен в неоднократном воровстве еды. Будто берёт своё по праву. Причём чем вожделеннее похищаемое, тем чудовищнее злодеяние. Если оливки выносятся тайком в защёчных мешках по две за подход, то сарделька уничтожается на месте с особым цинизмом. Табличка с описанием злодейства и снимок на фоне тюремной линейки оставляют его равнодушным и хладнокровным рецидивистом. Он  добровольно отправляется в родную каталажку. Прогрызанная насквозь по силуэту коробка кажется ему идеальной для отбывания очередного срока. Оттуда его безмятежный зёв перед отбытием в нирвану выносит смертный приговор человеческой доверчивости.

А еще…, подождите, котлеты пригорают….или это подгорает моя жизнь?

 

хрыбавлоджы…  Мяу, тьфу мля, привет!

Так, чё здесь за бред выплеснут вместе с мозгами. Похоже, мне придётся переделывать, как всегда.

Короче… Когда мне впервые представили на одобрение этого персонажа, в принципе я не ожидал больших проблем. В её глазах легко читалось моё скорое беспрекословное доминирование. Оставил жить с собой на выделенной мне жилплощади. Так себе перспектива уживаться. Но мы пришли к компромиссу, что она будет поменьше жрать. Тогда мною будет рассмотрен вопрос о постоянной прописке и для неё. Пока условия соблюдаются. Случаются срывы, когда она пытается запихнуть в себя лишнее. Здесь главное не упускать момент. Забраться на коленки и требовательно сказать "Дай немедленно что там у тебя!" Да и мне уже привычно драть когтями её колготки. Не каждый раз собираться в путь до точильного дивана. Практично и экономно. Как мне нравится.

Она ужасно ленивая. Может дрыхнуть сутками напролёт как выброшенная штормом на берег нерпа. Проявляет суицидальные наклонности в стремлении утопить себя в ванне. Из-за этого заставляю её держать дверь в ванную незапертой. Каждый раз приходится взбираться на край ванны. И в критические моменты опускать туда хвост, когда она начинает громко пускать пузыри как оркестр на тонущем Титанике. После неудачных предотвращённых мною попыток самоутопления вывожу её сушить и начёсывать рудиментарную шёрстку на её голове.

Злоупотребляет вредной пищей. Приходится убирать со стола отраву и давиться этой гадостью самому. Никакой благодарности, кроме трубного ора в мировое пространство. И да, беру со стола своё по праву. И решать это мне. Покуда несу ответственность за её никчёмное существование.

Частенько повергает меня в уныние и пессимизм своей непроходимой тупостью. Бантик на верёвочке. «Злая Рука» под одеялом. Это – вершина её интеллектуальных игрищ? Серьёзно? Серьёзно. Мир скукоживается до размера мышки-пищалки.

Словоформы её не менее примитивны. «Мяяяу!» – кричит она. «Хочу!» – значит. Или «На!». Или «Зачем я живу?». А может, и всё сразу.

Опять припёрлась клянчить прощения. Щас будет гладить и выпрашивать одобрительного мурчания. .Осознаёт своим зачаточным умишком, что демократия здесь неуместна. Я главный!

И я не миленький!!!

Во-первых, всех миленьких утопили в том ведре, из которого я сумел выбраться. А когда выкарабкался, вся милота осталась в братско-сестринском захоронении на дне. Я, еще не открыв глаза и пуская пузыри, уже понял, что за жизнь надо царапаться, даже если еще не отросли когти. Мамашу свою я так и не увидел. Только лишь пару раз довелось ощутить тепло ее живота, пока искал на нем сиську. Когда у меня открылись глаза, я уже  с неделю питался магазинным суррогатным молоком. Про папашу я вообще узнал уже в подростковом возрасте.

Знаю о нем чисто по факту своего рождения, и, подозреваю, что он был рыжим удачливым сукином котом, раз сумел зачать меня. Многим, дожившим до половой зрелости, так и не удаётся прикусить кошечку за загривок, сгинув в боях за свою самость. Так что, хотя моя родословная и затерялась в руинах помойных куч, но гены достались что надо. Раз родился, выжил, да еще и рыжий.  

В прайде я Главный. Дальнейшая иерархия несложная: Кормящая и Мелкая. Приходящий – тот, вроде как, из нашего прайда, но ушёл жить отдельно, и еда у него своя. Если бы он остался с нами, пришлось бы начинать серьёзный разговор о старшинстве. Демократия здесь не уместна, и бардака я не потерплю. Пока я Главный, мы живы и сыты. А кроме него претендентов на бразды правления больше и нет. Кормящей поставлены свои задачи и обязанности, а Мелкую мы держим на случай осады и голода.

Есть еще Лишний. Его подобрали на помойке и принесли покормить. Понятное дело, кормёжка затянулась. Он старательно и изо всех сил сметал все предложенное быстрее, чем ему подсовывали.  Он жрал.  Жрал так, будто последний раз видит еду. Да, это самый примитивный способ закрепиться на жилплощади и сменить статус из уличных в домашние. Действует безотказно, если не сильно чавкать. Потом включать мурчало и тереться, просясь на ручки. Еще жалостливо заглядывать в глаза. Мяукать в верхней октаве ля-бемоль. Непременно в миноре! Примитивно? Да. Но работает. Безотказно. Запоминайте: путь один – жрать, мурчать, тереться, жалобно смотреть.

Обожаю шумные ночные игрища. Затеваю. Исчезаю. В секретных местах. А уже оттуда наслаждаюсь исступлёнными воплями толпы в кратере безумного амфитеатра кипящих страстей. Которые ожидаемо выплёскиваются в бурный энтузиазм ночных поисков с факелами моей персоны. Впрочем, меня эта бесполезная суета быстро утомляет. Обычно я засыпаю раньше, чем они убедятся в тщетности своих усилий. Вознести меня на Олимп Домашнего Уюта. Я не тщеславен.

Я умею говорить!

Да. Мы умеем говорить. Когда ваши предки еще рычали в пещерах, наскрёбывая шкуры мамонтов тупыми камнями, мы уже изрекали истины. Кто кого приручил? Не смешите мои лапочки. Эти первохомо прекрасно поддавались незатейливой дрессуре. Простой, но действенной.

Да, мы умеем говорить. Я лично и таблицу умножения влёгкую освоил. До дважды двух. С другой стороны, больше четырёх лап никому и не отмеряно. Вопрос заключается в следующем: а зачем проливать свет на такого рода таланты? Отлично изучили человеческую натуру. Тем более пребывая в обществе, где превалируют капиталистические производственные отношения. Было бы верхом недальновидности, наивно и преступно раскрывать подобные способности. Не сложно предположить последующие события. В мире отъявленного чистогана и беспрестанной погони за коммерческой прибылью котов тут же отлучат от бесплатной кормёжки. Каждого кота всенепременно обяжут отрабатывать в колл-центрах ночные смены. «Мяу, вас беспокоит банк «Кот-в-Сапогах», не хотите рефинансировать ипотеку под 30%?»

А оно нам надо?! Так подставляться - себя не уважать. Это станет цивилизационным тупиком кошачьей популяции. Первая котозаповедь: «Умеющий говорить да промолчит». Эти беспардонные плагиаторы передрали свои заповеди с наших. Помнится, у них что-то вроде: "Молчание – вискас на золоте". Трудноуловимо, в чём разница: в позолоченной миске или на кухонном кафеле. Впрочем, у этих неокрепших разумом ещё те варварские ритуалы.

Двери…, человеческие двери… Пороги миров. Ловушки между реальностями. Они бывают разные, но нам, котам, не надо объяснять, чем они на самом деле являются. Выпадение в другую матрицу, проход между вселенными, называйте, как хотите. Они всегда ставят в тупик и заставляют задуматься, прежде чем сделать осторожный шаг в неизведанное. Только не надо ублюдских шуточек про котов, которые тупят, ожидая, пока загрузятся новые локации. Все гораздо серьёзнее. Мы, коты, в ответе за тех, кого приручили. Я не могу бросить свой прайд на произвол судьбы. Пропадут они без меня. Особенно быстро Мелкая. Кормящая еще продержится на пару линек дольше, но и ее судьба без меня незавидна.

Там, за дверью, открывается новый дивный мир. Он чертовски похож на виденный ранее, до рези в пустом желудке напоминает прежний. Но он совсем другой. Открытая форточка приносит новые запахи. Падающие лучи солнца преображают игру плоских теней в танец призраков. А утренняя серость или ночной сумрак скрывают таящихся по углам загадочных сущностей. Туда манит и тянет. Почти нет сил сопротивляться нарастающему зову. Но что, если я сделаю туда шаг, дверь закроется? И та уютная родная комната позади с моими близкими, надоевшими до чёртиков, но родными членами прайда исчезнет или изменится до неузнаваемости? Как я могу оставить их в прошлом? Кто о них позаботится? Но как не пойти навстречу зову? А как заставить себя смириться с потерей доверившихся членов прайда? Обычно именно в этот напряжённый момент принятия ответственного решения вмешивается Кормящая. Прерывает мои размышления об их судьбах своим громким человеческим мявом и ругательскими заклинаниями в мой адрес. Как будто это так просто отказаться от них. От уютной комнаты, пропитанной знакомыми запахами. И нырнуть в следующий мир. Я еще мгновение балансирую на пороге, а потом решаюсь и… разворачиваюсь обратно. Не могу их бросить. Привязался к ним бестолковым. Проклятая сентиментальность, старею, наверное.

Имеется еще Главная Дверь. Они часто уходят за нее. Но там Бездна, я знаю. Когда придет время уходить на Радугу, я решусь выйти за нее. И влиться в клан уличных, которые суть неприкаянные мечущиеся души котов на краткой остановке в сияющую Мялгаллу.

Но это… это еще не скоро. Не-е-ет… не скоро. Пока… пока надо жить. Главным.

Кот Тиша, 13 лет, 2023