Откровения девичьи в бокал вина выплеснутые

Подруги!

(затяжной выдох, сопровождаемый звоном браслетов из "Пандоры" и хрустом наращённых ногтей по стеклу бокала)

Есть такое архиважное наблюдение, подруги мои ненаглядные, что мужская мысль, она, во-первых, недостойна не то чтобы нашего внимания, но даже взгляда косого, а во-вторых — крайне вредоносна для нас, созданий чувственно одухотворённых и тонко организованных. Если ты, бывало, пыталась эту мужицкую глыбищу в себя впихнуть, а она не влазит — так это ж природный знак, что её объём при попытке проникновения в твой мыслеприёмник может запросто разорвать его нахер, причём с характерным хлопком, как лопнувший пузырь от жвачки на морозе.

(делает паузу, поправляя карамельные локоны, выбивающиеся из-под заколки "как у Кардашьян")

Имеется, подруги, у меня такое подозрение, уже были прецеденты, по крайней мере... да, к тому же, и жизнь наша нынче в таком напряге, что хоть градусник в жопу пихай, хоть не совай — всё тридцать семь и пять, и режим этот вечный "учёба-работа-домохозяйство" натянутый как струна у гитариста на корпоративе... В результате у нас, голубушки, одни клочья остаются от мозговых оболочек, и те неуверенно дрейфуют от уха к уху в черепном межгалактическом пространстве, как неприкаянный «AURUS» в пробке на Садовом.

(прихлёбывает через соломинку что-то мутно-аквамариновое, морщится)

Неоднократно, милые мои, наблюдался спонтанный выброс накопившихся мыслеобразов прямиком через уши, когда высмаркивались они этаким парадным салютом, особенно если срочно надо было что-то объяснить, а слов нужных не находилось, и рук для объяснения на пальцах катастрофически не хватало. А все подходящие контерфекты так и толпились снаружи, боясь занырнуть в эту мешанину внутреннего кубла, как стеснительные первокурсницы на закрытую вечеринку к олигархам.

(внезапно хватается за серёжку, будто поймала радиосигнал из параллельной вселенной)

Кстати сказать, девушкам ни в коем случае нельзя держать в себе это долгое набухание мыслей! И стеснение всяких хотелочек-перделочек — тоже. Время от времени надо обязательно стравливать это добро на ближних. Что необходимо практиковать регулярно... ну, как высмаркиваться, только с душой.

(делает многозначительную паузу, поправляя декольте)

Когда слышишь эту прерывистую скороговорочную речь — сразу понятно: не мешай, не лезь, там сейчас в черепном вместилище идёт важный процесс, давление мыслительное приспустить требуется, лишнее надуманное исторгнуть. Дело это, подруги, очень необходимое и чрезвычайно важное для каждой уважающей себя фемины. Лучше в такие моменты вообще не беспокоить. Тем более поток мыслей обычно жиденький и не очень обильный — всех мыслишек-то на пару-тройку высморков, не больше.

(закатывает глаза, изображая экзистенциальный кризис)

Ещё можно, конечно, сплошным словесным потоком облегчаться — но тут, понимаешь, свободные уши требуются. А они не всегда наготове, поэтому лучше самостоятельно подстраховываться, чтобы потом не пришлось объяснять мужу, почему ты только что двадцать минут рассказывала котёнку из "Инстаграма" про то, как тебя бесит его мать.

(внезапно хватается за голову, будто поймала озарение)

Ой, подруга, а ты замечала, как уши закладывает во время этого очистного ритуала? Это потому что мысли у нас, понимаешь, ёмкие, но непознаваемые даже нами самими — вот они и дробятся на слоги барабанные да фонемы звучные прямо внутри, а потом залпами выстреливают в грешный мир. А часть так вообще выходит дисперсными брызгами через уши — вот откуда эти пробки ушные берутся! Это природа так подстраховалась, чтобы фрагменты, извергнутые случайно, обратно не залетали. А то представь: закольцуются они так туда-обратно, да ещё в хаотичном порядке... бр-р-р, страшно даже вообразить весь этот круговорот обмылков мыслей в нашей личной туалетной инсталляции!

(драматично вздыхает, поправляя напускную чёлку)

А вот когда ты лицевой мышцей подвисаешь — это ж, случайно, не тот же самый процесс? Вроде как мысль ухваченная только-только проясняться начинает... ан нет! — птицей вольной бьётся в темечко, наружу просится, струйкой родниковой в быстрине теряется, да дразнится, как бывший, который "просто за вещами зашёл".

(задумчиво крутит прядь волос вокруг пальца)

Занятно, кстати, за мимикой девичьей в такие моменты наблюдать. Вот замирает она на самом захватывающем месте — видать, опять сёстры Ремарки на память приходят. Вроде бы соображаешь, что никакие они не сёстры, а обыкновенные трансы, и в боевых действиях участия не принимали, а так, плодово-ягодным в Барселоне оттопыривались... А потом — бац! — новая мысль перебивает: а сколько их вообще было, этих трансов? То ли один уникум в разных образах письма с фронтов сочинял, то ли правда основано на реальных событиях, как двоих бедолаг сквозь солдатские казармы судьба протащила...

(внезапно замолкает, застыв с открытым ртом)

Вот и стоишь потом в таком ступоре, подруга, только порою строка мысленная промелькивает узнаваемая, когда изнутри мимо глазных впадин проскальзывает и сквозь хрусталики буковками выпукливает. Правда, в перевёрнутом виде, как через линзы фотографические — потому и слабо оформленная, не всегда внятная получается.

(вдруг оживляется, хлопая себя по коленкам)

Но вообще-то у нас всё хорошо! Главное помнить: девушке надлежит всегда семнадцать лет считать, несмотря на предательскую дрожь в коленках перед убийственным целлюлитом. Потому что дальше семнадцати — только месяцы идут. Ну и что, что плюс сто тридцать два месяца? Но лет-то — семнадцать!

(торжествующе поднимает бокал, расплёскивая детокс-коктейль по столу)

Так выпьем же, подруги, за то, чтобы наши мысли текли свободно, как кредитка в "Лукойле", а ушные пробки вовремя срабатывали