"Войны выигрывают не генералы, а школьные учителя и священники"
(профессор в области географии Оскар Пешель из города Лейпциг)
Играют в бисер мудрецы,
Как дети - в камешки у брода.
Если мы можем сделать человека счастливей и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет.
"Игра в бисер" как последний звонок для Европы: реквием по цивилизации, которая забыла жить.
Гессе отлил в граните высек в камне этот текст, как буддийский монах выбивает сутры на храмовых стенах.
Каждая буква дымится, как тлеющий фимиам.
Каждая строчка оставляет ожог на ладонях.
Молчание, которое кричит.
Правила Игры не объяснены не потому, что Гессе поленился. Они спрятаны, как золотая рыбка в мутном пруду Касталии. Ты можешь годами смотреть в воду, видеть отражение луны, но так и не разглядеть главного.
Настоящая мудрость приходит через тишину. Как в дзен-буддийских коанах. Учитель бьёт ученика палкой не для боли. А чтобы в этом внезапном "ах!" родилось понимание. Кнехт получил такой удар в конце.
И выбрал смерть как форму просветления.
Касталийские учёные похожи на монахов, которые переписывают сутры, забыв язык оригинала.
Их пальцы помнят движения.
Их губы шевелятся.
Но сердце молчит.
Как современные профессора, цитирующие Декарта между кофе и грантами.
Человек - странное существо, на него нельзя полагаться.
Герои, в которых мы узнаём себя.
Кнехт — это мы с вами. Узнаете?
В начале — восторженные ученики, глотающие знания, как голодные псы.
Потом — первые сомнения, похожие на зубную боль.
В конце — горькое прозрение: вся наша учёность лишь красивая клетка.
Фриц Тегуляриус — портрет современного интеллектуала. Его мозг — сложный механизм, который перемалывает тонны бумаги в труху. Он может объяснить устройство мира. Но не может починить протекающий кран в своей квартире.
Плинио — голос улицы, который мы стараемся не слышать. Он орёт нам в ухо: "Ваши игры — песок в глазах голодных!" Но мы затыкаем уши цитатами из Ницше.
Пророчества, ставшие нашей повседневностью.
Соцсети превратились в ту самую Игру.
Мы переставляем бусины-посты, строим узоры из лайков.
Нам кажется, что мы создаём смыслы.
На самом деле — хороним время в цифровом могильнике.
Европейские города — красивые гробы.
Мы храним в них мумии великих идей.
Бальзамируем революционные лозунги.
Выставляем за стекло бунтарский дух, вывернув ему кишки.
Страх стал нашей второй кожей.
Мы дрожим перед мигрантами, как касталийцы перед варварами.
Боимся будущего, как прокажённый боится зеркала.
Три дороги в никуда
Медленное гниение
Европа скоро станет домом престарелых при музее мировой истории чужих цивилизаций. Внуки пакистанцев будут водить экскурсии и показывать мечеть парижской богоматери и гордиться: "Наши предки это построили! Наши предки это придумали! Наши предки были великими!"
Отчаяние бог посылает нам не затем, чтобы убить нас, он посылает нам его, чтобы пробудить в нас новую жизнь.
Пожар
Они пойдут. Когда голодные глаза с востока и юга и запада увидят наши запасы.
Когда последний полицейский устанет держать щит.
Когда библиотеки загорятся от одной искры.
Новые русские хозяева
Они уже среди нас.
Несут свои обычаи, как чемоданы без ручек.
Мы скоро будем подавать им чай.
И тихо ненавидеть за их уверенность.
Зададим сами себе последний вопрос перед закрытием :
"Что делать?" или "есть ли еще время?"
В безопасный путь посылают только слабых.
Кнехт оставил учеников. У нас их нет. Наши дети учат китайский. Наши старики продают квартиры под хостелы.
Спасение требует смерти.
Надо сжечь старые карты.
Разбить зеркала истории.
Стать пустыми, как чаша нищего у храма.
Но мы не можем. Мы цепляемся за айфоны и соцсети. За кредиты и авиабилеты.
За иллюзию выбора между одним говном и другим.
Гессе написал нам письмо чернилами из собственной крови.
Мы использовали его как салфетку за завтраком.
Игра продолжается. Бусины стучат. Часы бьют полночь.
А ты всё ещё думаешь, что успеешь до конца партии?
О Йозефе Кнехте, что значит — Учитель
Он был Мастером. Magister Ludi. Вот только что это значит — никто толком не знал.
"Ludi" — игра, говорили одни. "Ludi" — школа, твердили другие. А он-то знал правду — это одно и то же. Школа, где учат играть. Игра, которая становится школой. Круг замкнулся.
Касталия поставила его во главе великой Игры.
Тысячи глаз смотрели снизу вверх — на Мастера, на того, кто познал все ходы, все комбинации.
Он мог сложить из бусин симфонию Бетховена или математическую теорему.
Но чем больше он играл, тем яснее понимал — они все просто переставляют фигуры на доске, которой нет.
А потом пришёл день, когда Мастер игры вдруг осознал: он всего лишь школьный учитель.
Тот самый, что стоит у доски и объясняет детям, как складывать буквы в слова, которые они никогда не прочувствуют.
И тогда он сделал единственно честный ход — вышел из игры.
Не через парадные врата Касталии, а через чёрный ход — в холодные воды озера.
Где нет ни бусин, ни правил, ни титулов.
Где он наконец перестал быть Magister Ludi.
И может, именно поэтому в конце он стал настоящим Учителем.
Тем, кто не играет в жизнь, а проживает её.
До последнего вздоха.
До последней капли ледяной воды, заполняющей лёгкие.
Вот только учеников у этого урока не нашлось.
Лишь тихий плеск волн да крик одинокой чайки над озером.
P.S. Все совпадения с активными читателями АШ непреднамеренные и не имели желания обидеть кого-то лично.( А кто его знает, может и имели).
При написании статьи ни один иностранец не пострадал.
Комментарии
всегда актуален, особенно в наше смутное время)
Было прекрасно и чем-то соблазнительно обладать властью над людьми и блистать перед другими, но было в этом также что-то демоническое и опасное, и мировая история состояла ведь из непрерывного ряда властителей, вождей, заправил и главнокомандующих, которые, за крайне редкими исключениями, славно начинали и плохо кончали, ибо все они, хотя бы на словах, стремились к власти ради доброго дела, а потом власть опьяняла и сводила с ума, и они любили ее ради нее самой. Власть, будь то монархическая или анонимная, всегда была готова поддерживать своим покровительством и всякими привилегиями возникавшую аристократию, будь то аристократия политическая или любая другая — по происхождению или по отбору и воспитанию.
В торговле, политике и мало ли где еще оказывается порой заслугой и гениальным решением выдать черное за белое))
Ну я так. Напомнить.
Обычное угасание цивилизации.
Пассионарии - дети-последователи - внуки-приспособленцы - правнуки-вырожденцы
Без регулярной прививки войны на выживание, когда вновь возникает жизненная потребность в пассионариях, ни одна цивилизация не устояла.
Мировая история - это история войн, после которых зарождались новые цивилизации или доказывали своё право на существование и процветание устоявшие цивилизации.
Расслабившиеся в достижениях предков обречены.
Приблизительно так.
Перспективный чат детектед! Сим повелеваю - внести запись в реестр самых обсуждаемых за последние 4 часа.