К вопросу о фундаментальности марксизма

Принимая во внимание, что у некоторой части русских людей теплится огонёк классовой борьбы и что нынешнее положение дел считается ими бесспорным регрессом. Также принимая во внимание, что они с позиции морального превосходства видят себя единственными достойными людьми, желающими России блага и любящими её правильно, тогда как к оппонентам их политической ориентации они относятся как к русофобам и обзывают их, считая это не хамством, а праведным гневом. Наконец, принимая во внимание, что они игнорируют комплексность объективных факторов распада СССР и списывают это событие на предательство генсека Горбачёва как на разовую неудачу, чтобы и дальше продолжать попытку выращивания некоего идеального «советского» человека и дальнейшего построения коммунистического общества, я решил провести анализ этого их состояния убеждённости в истинности марксистско-ленинского учения.

Ибо на то, чтобы после явной и катастрофической неудачи режима, действовавшего на фундаменте марксизма-ленинизма, они, ничуть не смущаясь, продолжали убеждать оппонентов в безусловном преимуществе принятия этого мировоззрения и навязывать своё видение совершенного общества, у них должны быть весьма серьёзные основания, стоя на которых они возвышаются над «сирыми и убогими» и указывают им путь. Это вовсе не слепая вера, но определённое знание, которое имеет свою специфику и потому занимает своё место в галерее истории философии. Как знание, марксизм, с одной стороны, тщательно обосновывает свою истинность, с другой стороны, разделяется его сторонниками в качестве безусловно и абсолютно истинного — это значит, заведомо не подлежащего критике со стороны оппонентов.

Далее, марксизм — не просто одно мировоззрение из многих; он позиционирует себя как научное мировоззрение или, что то же самое, научную философию, призванную постигать истину только через практическое преобразование мира («Тезисы о Фейербахе»)  — что соответствует научному методу, в отличие от просто рефлексии. В СССР же его основы преподавались под формулировкой «научный коммунизм». Поскольку философия понимается как знание о наиболее общем, а наука, среди прочего, — как эмпирически достоверное знание, имеющее предсказательную силу, то, будучи их синтезом, марксизм имеет претензию быть фундаментальной философией. Такая философия не просто носит всеобъясняющий характер наравне с другими мировоззрениями, но сама по себе универсальна и имеет тем самым исключительный приоритет своего бытия, а её действие безусловным образом распространяется на всех — даже на тех, кто её отрицает.

Фундаментальность марксизма как философии состоит в том, что, согласно Марксу, им открыт и описан универсальный закон общественного развития (предисловие к «К критике политической экономии» и др.) — это значит, абсолютно необходимый сам по себе процесс, следовательно, не зависимый от конкретных реалий, в отношении которого они случайны и преходящи. Он формулируется и раскрывается как закон исторического материализма, согласно которому развитие любого общества проходит сквозь определённые стадии, характеризуемые экономическими условиями и производственными отношениями, и представляет собой историю классовой борьбы. Это процесс, в котором способы материального производства (как основы общественной жизни) и производственные отношения определяют социальные, политические и идеологические структуры общества. Стадии этого процесса: первобытное общество, рабовладельческое общество, феодализм, капитализм, социализм, коммунизм. Движущей силой этого процесса являются изменения в производительных силах (технологии, трудовые ресурсы) и производственных отношениях (отношения собственности, классовые отношения). Сами же эти изменения вызываются внутренними (классовыми) противоречиями, которые, в конечном итоге, приводят к кризисам и революциям, открывающим путь к следующей стадии.

Конечной стадией действия этого заявленного закона является достижение обществом стадии коммунизма — это когда классовая борьба преодолена и отсутствует классовая структура (т.е. средства производства принадлежат всему обществу, и все члены общества имеют равные права и возможности). Ей предшествует стадия социализма — это когда капиталистическая система свергается путём установления диктатуры пролетариата, при этом ещё продолжается классовая борьба и создаются условия для дальнейшего развития общества к коммунизму. При социализме государство ещё нужно, чтобы защищать интересы пролетариата и подавлять классовую борьбу со стороны буржуазии. При коммунизме же предполагается, что государство как инструмент классового подавления отмирает.

Теперь о странностях этого т.н. закона. Первая и самая вопиющая — это способ его образования. Из наличия массива конкретных исторических фактов, которыми характеризуется существование разных обществ в разные времена, Маркс с Энгельсом путём известного, похоже, только им умозаключения пришли к наличию абсолютного закона, который ими (обществами) движет, причём не иначе как через классовые противоречия. Более того, этот закон телеологичен и конкретен — он не просто движет обществами, он делает это прогрессивно и с той единственной целью, чтобы они пришли к коммунизму и вошли в царство всеобщей справедливости. Это, по марксистской традиции, зовётся исторической необходимостью и являет собой абсолютную неизбежность, отсутствие каких-либо альтернативных сценариев или контекстов развития общества. Этот «исторический детерминизм» не просто вселяет веру в диалектическую предопределённость всего — он обосновывает себя так, что эта вера становится знанием, причём не таким уж сложным в своём обосновании и вполне воплотимым на практике. Выглядит намного привлекательнее, чем, скажем, непредсказуемость Божьей воли.

В марксизме слиты вместе первичность конкретики и производное от неё существование абсолютной необходимости закона истмата. И это не то же самое, что индукция в естественных науках (от частного к общему), потому что для достоверного предсказания качественного изменения того или иного феномена необходимо, чтобы это изменение неоднократно произошло при определённых условиях и было беспристрастно засвидетельствовано. Научное предсказание, что данное конкретное общество неизбежно придёт к коммунизму, возможно только на основе уже зафиксированных фактов достижения коммунизма другими обществами — если только это действительно естественный феномен, и так устроено самой природой. Никакая наука не занимается стопроцентным предсказанием состояния феномена в будущем, если наличие этого состояния ни разу не было констатировано, — она в этом отношении может только выдвигать гипотезы. А марксизм вдобавок занимается тем, что своей агитацией подталкивает людей к «исторически предопределённой» стадии развития общества. «Коммунизм как историческая неизбежность возможен, только если люди обретут классовое самосознание и объединятся против буржуазии» — это значит, что нечто безусловное (в силу своей абсолютной необходимости) должно осуществиться лишь при определённых условиях, без которых оно не получится. Логическое противоречие? Только не для идеологов классовой борьбы.

По классикам марксизма-ленинизма, «закон» исторического материализма должен доказать себя в будущем, причём к этому будущему общество, согласно ему, и так придёт рано или поздно. Ещё раз: универсальный для всех обществ закон ведёт их к коммунизму, но его доказанность предвосхищается — она будет иметь место лишь когда он сработает, а этого до сих пор нигде не происходило. Он, по существу, — гипотеза. Но действительно ли его можно считать гипотетическим законом, лишь версией событий? Собственно, да, только с той оговоркой, что активное подталкивание общества к его исполнению является вмешательством в сам этот закон и вызывает сомнения в его объективности (тем более что историческая детерминированность всех обществ не может быть корректно выявлена post factum на основании анализа определённого среза фактов). Это делает практическую реализацию марксизма социальным экспериментом, основанным на одной только вере в его положительный исход: коммунизм, дескать, в любом случае должен получиться, если только общество будет делать то-то и то-то. Тогда как проверенное научное знание не заставляет людей идти в том направлении, конечный пункт которого достоверно не известен.

Но тогда откуда у создателей марксизма-ленинизма, а следом и у его приверженцев, железная уверенность в том, что этот закон существует и действует независимо от реалий в пространстве и от эпохи во времени, раз в формальной логике нет способов заключения от конкретного к абсолютному? Это объясняется прямым влиянием гегелевского абсолютного идеализма — в частности, его исторического аспекта, согласно которому мировой дух творит историю в процессе абсолютного саморазвёртывания к своей свободе через создание различных исторических событий и культурных форм. Абсолютное саморазвёртывание духа означает, что он проходит через различные стадии, включая природу, человеческое сознание и культуру, чтобы достичь своей полной свободы и самосознания. Это самосознание достигается через осознание людьми исторического процесса и понимание их роли в нём. Маркс и Энгельс только конкретизировали гегелевское понимание истории и использовали его как средство освобождения — но не духа, конечно же, а простых рабочих.