Не только лишь все камрады достаточно хорошо представляют себе наглядные и закономерные следствия реализации технологии «итальянская забастовка» в области управления.
Поэтому полагаю полезным напомнить поучительную историю увольнения по статье будущего Героя Социалистического Труда (также дающую определённую пищу для размышлений на тему обеспечения запроса на сопутствующие Реабилитации компенсационные выплаты родственникам «жертв репрессий»):
Уборочная в совхозе прошла неплохо, показатели у нас были хорошие, высокие нормы мы дали и на поднятии паров.
И глубокой осенью, когда состоялось районное совещание передовиков сельского хозяйства, мы были посланы на него от нашего совхоза. Я даже сидела в президиуме. Но тут, на этом совещании в районе, я совершила один поступок, который скоро больно отозвался на мне.
И-23: наглядная иллюстрация тенденции, спустя пару десятилетий документированной господином Бруксом: «Если организационная структура может представлять угрозу, не будет документироваться ничего, кроме того, что нельзя оспорить.».
В перерыве между заседаниями я оказалась рядом с одним из членов нашего рабочкома. Он заговорил о моей работе. Спросил, почему я решила стать трактористкой. Только я стала ему отвечать, как к нам подошел первый секретарь райкома партии.
— Хорошая у вас смена растет. Молодцы, каких трактористок вырастили, совсем молодая у нас Даша Гармаш, а за ее труд уже в президиум выбрали.
Я смущаюсь от похвалы, а член рабочкома самодовольно улыбается и начинает рассказывать секретарю, как он работает с молодежью, сколько много времени и внимания уделяет нам и что мы — его воспитанники. Вот, например, Гармаш. Сколько он уделял мне и моим подругам времени, а теперь вот мы одни из лучших трактористок района.
Я с удивлением слушаю. Он никогда со мной и моими подругами не разговаривал. Мы его очень мало знали и никак не могли считать себя его воспитанниками. Я и сказала об этом секретарю.
— Кто наш крестный отец, — говорила я, — так это Глебов Александр Сергеевич. И если я стала трактористкой, так только благодаря ему. — Много таких слов сказала я в адрес Глебова, и чем больше я говорила, тем больше мрачнело лицо члена рабочкома. Наконец он не выдержал и спросил меня:
— Что же, рабочком совсем с вами — молодежью не занимался? Ты и одного хорошего слова не можешь сказать о рабочкоме.
— Почему не могу? Комнату нам с матерью дали — рабочком помог.
— Вот видели, — начал было он, но секретарь райкома похлопал меня по плечу, смеясь, сказал:
— Молодец ты, Гармаш. Всегда вот так, как сегодня, правду говори, а то они много чего наскажут, — и, улыбаясь, отошел от нас к другой группе участников заседания. А мой учитель с негодованием сказал мне:
— Жаль, что я раньше не знал, что ты такая болтушка и не соображаешь, где и что говорить надо. Ничего, погоди, жизнь тебя еще научит.
И-23: к моей любимой теме полноты/достоверности информации: а сколько людей труда, оказавшихся в аналогичной ситуации, предпочёл повести себя «правильно»?..
И он решил меня проучить.
Как-то Гаврилин попросил меня и Матусю поработать в выходной день. Мы согласились. А на следующий день я себя очень плохо чувствовала и отпросилась у Баранцева домой. Тот согласился. Я ушла и весь день пролежала в постели.
А в этот день члены рабочкома проверяли явку на работу. Незадолго до этого вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о трудовой дисциплине. В нашей бригаде член рабочкома прежде всего спросил, где я. Ему ответили — дома. Тот проверил, не было ли официального разрешения дирекции в этот день не выходить мне на работу. Такого разрешения не было.
Когда на следующий день я пришла на работу, мне сообщили, что я уволена за прогул, а Баранцев за то, что отпустил меня домой, получил выговор. Я помчалась в дирекцию совхоза. Лебединского не было, его заместитель сказал, что он ничего переделать не может, так как есть Указ о взысканиях за прогулы и опоздания на работу, и он против Указа не пойдет.
— Но меня же отпустил Баранцев, — настаивала я, — вины моей нет, я отгуливала за работу в выходной день.
— Баранцев не имел права тебя отпускать, а раз отпустил — выговор и получил.
— Но я-то не знала, что Баранцев не имеет права отпускать.
— А надо знать. Из рабочкома настояли на твоем увольнении. Беги, поговори.
С тяжелым сердцем пошла я к члену рабочкома. Встретил он меня высокомерно и грубо.
— С прогульщиками и лентяями, нарушающими Указ, мне разговаривать нечего, — и отвернулся от меня.
Я побежала к Глебову. Александра Сергеевича не было в кабинете, мне сказали, что он на два дня уехал по делам в Рязань. Бросилась к Пете Жучкову. Тот выслушал меня и вместе со мной пошел в рабочком.
— Дело надо разобрать по существу. Гармаш не знала, что отгул необходимо официально оформить. Придется мне поехать в райком комсомола и там обсудить этот вопрос.
— По шапке тебе там дадут, — смеется член рабочкома, — а раз ты настаиваешь, мы сделаем Гармаш уступку. Ради тебя, Жучков. Пусть Гармаш напишет в рабочком заявление, в котором признает свою вину, признает, что она прогульщица. Мы обсудим это заявление на расширенном заседании рабочкома, выслушаем Гармаш, нравоучение ей прочитаем и, ежели она правильно себя поведет, будем ходатайствовать перед дирекцией о смягчении ей наказания.
«Что же делать? — мучительно думала я. — Согласиться на это предложение и признать себя злостным прогульщиком? Он же мстит мне, мстит, но как доказать правду? Как?»
И я решила ничего не предпринимать, дождаться возвращения Глебова и с ним посоветоваться. Как скажет Александр Сергеевич, так и сделать. Немного успокоенная таким решением, пришла я домой и рассказала маме о всем случившемся.
Написала Стешке письмо о своем горе.
Утром пошла узнать, не приехал ли Глебов. Александр Сергеевич был еще в Рязани. Иду расстроенная, в землю смотрю, будто не вижу народа, чтоб не здороваться ни с кем, чтобы никто вопросов мне не задавал.
Вдруг слышу — меня кто-то окликает. Поднимаю глаза и вижу Евтеева, директора Рыбновской МТС. Он знал меня, так как частенько бывал по делам у нас в совхозе, а на последнем районном слете мы сидели с ним рядом в президиуме.
— Ты чего такая грустная? — участливо спросил он меня.
Я рассказала ему о своем несчастье.
— Я слыхал ваш разговор с секретарем райкома, ты тогда здорово того деятеля одернула. И правильно. А ты не вздумай признавать себя злостным прогульщиком. Идем к нам в МТС. Нам трактористы нужны. Приходи завтра, мы тебя сразу оформим.
Я обрадовалась, поблагодарила Евтеева и спросила, как быть с жилплощадью.
— С месячишко здесь поживешь, я договорюсь, а потом мы что-нибудь придумаем.
Цит. по Д.М. Гармаш «Побеждает любовь» (#639520), биографическая справка.
Комментарии
После института я работал на большом оборонном заводе. И был навроде этой Д.М. Гармаш, таким же простым как 3 рубля.
Как то на цеховом совещании один из мастеров в ответ на упрёки начальника цеха ответил - чего, А.Н. на нас бочку катите, мы же план выполняем, нарушений по качеству и ТБ не имеем. Начальник цеха был злопамятным. Через пару месяцев, исполняю я обязанности нач участка, подходит ко мне нач цеха и говорит - смотри, цех не выполняет план, скажем, на 50 тыс. руб. (всё полностью условно), так ты возьми взаймы у смежного цеха (мы делали для него одну из стадий цикла) 30 тыс. руб., и тогда, цех выполнит план, т.к. остальные участки немного план перевыполнили, мы премию получим, а ваш участок из-за того говоруна нет.
Отвечаю, возьму или 50 тыс, или нисколько - зачем влазить в долг, коли премии не будет. Нач цеха - я без тебя накладную подпишу, отвечаю, попробуй, я к главбуху пойду. - Мы с тобой не сработаемся. Так и вышло.)