Блог пользователя Райтнау

Рядовые участники о Крымской весне

Нарезка из видео с сайта nts-tv.com (Независимого телевидения Севастополя)

Неизвестность, готовность жертвовать собой

Воодушевление, единство и прохождение по лезвию маловероятных событий

1.       Дух больше отдельного человека, он в него не помещается, поэтому духу для полноценного взаимодействия с людьми нужна группа.

2.       Группа должна состоять из равных индивидуумов, только тогда в ней возможно беспрепятственное распространение волн (на неровностях волны быстро рассеиваются). А равенство достигается только и исключительно в условиях неизвестности! Это может быть опасность или другой кризис, когда люди не знают, куда идти и что делать. (Когда человек «знает», куда ему двигаться, он «сам с усам», ему никто не нужен, и к духу он присоединиться не может). В социуме и у отдельного человека приближение к кризису ощущается как бессмысленность окружающей обстановки – скука, от всего подташнивает, и очень хочется перемен.

3.       Нисхождение духа ощущается как появление «смысла».

Когда мы впервые осматриваем предмет, то можем осматривать предмет лишь последовательно - спереди, с одного бока, с другого, сзади. Но, когда мы осмотрели предмет со всех сторон, то в своем воображении мы можем видеть его одновременно со всех сторон. А если знаем внутренности, то видим его не только со всех сторон одновременно, но и изнутри, как если бы этот предмет стал для нас прозрачным. То есть, воображение наше не имеет ограничений, присущих зрению, у него как бы выше мерность. Для воображения и времени не существует: одновременно быть в прошлом и в будущем (например, опасаться чего-либо из-за прошлого неудачного опыта) никакой проблемы не представляет.

Для того, чтобы волны/энергия могли беспрепятственно передаваться/проходить по телу или веществу, вещество должно иметь единую/очень похожую структуру. Единство обеспечивается похожестью или совместимостью. Так, химические элементы и молекулы обладают разными степенями сродства. Чем сродства между ними больше, тем чаще эти элементы/молекулы соединяются и дольше находятся в соединенном состоянии. А чем сродства меньше, тем меньше частота и длительность контакта. На этом основано хроматографическое разделение молекул (да и у людей так же – чем больше у нас точек взаимопонимания, тем чаще мы общаемся, нет взаимопонимания – общение сводится к минимуму).

Белый свет, входя в алмаз, расщепляется на цветной спектр; в результате возникают вспышки чистых цветов на более мелких гранях коронки. Эти цветные искры в алмазе в сочетании с исключительной оптической прозрачностью камня представляют собой один из главных атрибутов его красоты.

Бриллианты "чистой воды" сияют и блестят. Однако игра света и блеск алмаза ухудшаются при наличии в нём дефектов.

Бриллианты - хороший пример преобразования поступающей энергии кристаллом: при внутренней цельности кристалла свет/энергия в нём равномерно разлагается в спектр. Если же есть дефекты, часть света теряется (кристалл тускнеет). Куда теряется? Преобразуется в другие виды энергии, которые не изучали на драгоценных камнях, зато достаточно хорошо изучили в технологии материалов.

Представим себе трехмерное тело, обладающее неким объемом и некой площадью поверхности. Пусть будет кристалл. Кристалл тем хорош, что внутренняя структура у него упорядоченная и правильная.

Сообщим кристаллу некоторое количество энергии - слегка ударим или нагреем. Что произойдет?

Внутри него появятся мелкие дефекты, которые мы поначалу даже и не увидим.

Но если продолжим сообщать кристаллу энергию, например, слегка постукивая по нему, в итоге получим трещину.

Любовь – это защита от зла! Столкнувшись со злом, мы обычно расстраиваемся, то есть, растворяем в себе эту вибрацию зла. Но ведь этого и добивался злой человек, а мы, отравив себя, приходим домой, и отравляем дом и близких. Если бы мы возлюбили врага своего, то вибрация зла отразилась бы от нас и со страшной силой ударила бы того, кто послал злой импульс. (Ратников Б.К, Рогозин Г.Г. - Картина мира в представлении спецслужб от мистики до осмысления, ср. 42) 

Итак, если вы обижаетесь, протестуете, уклоняетесь от зла, значит, вы его принимаете – разрушаетесь сами и/или передаете дальше другим. Истинный способ не принять "зло" – это любовь. Что мы подразумеваем под "любовью" в этом случае?

Как же удерживать длительный контакт с инфополем, не теряя равенства с ментальным объектом, а значит и вдохновения?

Посмотрим на примере мышечных умений: когда мы долгое время не выполняем какое-то сложное движение – например, не катаемся на коньках, на велосипеде и т.д., – при этом теряем не навык, а уверенность в себе. Навык-то остается, как говорится, «мастерство не пропьешь», и мышцы помнят, что и как нужно делать, но человеку становится как будто страшновато, неуверенно, о каких-то сложных трюках даже думать не хочется. Однако, если долгое время регулярно тренируешься, уверенность возвращается, и даже лихость какая-то образуется: уже мало того, что умеешь, хочется попробовать новенькое. Это признаки стабильного контакта с областью инфополя.

Минимум восемь часов контакта в день нужно тогда, когда ты хочешь сделать что-то, что почти никто в мире не умеет – так должны работать учёные, уникальные специалисты, спортсмены самого высокого класса, борющиеся за мировое лидерство. Таким людям очень трудно: контакт с полностью неизведанным неустойчивый и легко теряется, поэтому и приходится тратить много-много своего внимания, воли, повторять и повторять ритуал "разминки", чтобы удержать себя на "нужной волне". 

Мы всегда находимся в потоке информации, но большая часть этой информации пролетает мимо, мы ее попросту не замечаем. Она – не актуальна, не интересна, не нужна. Другую часть информации мы замечаем. Это та информация, на которую у нас уже есть запрос (потребность) или вопрос (интерес). Когда в нас зарождается вопрос, мы становимся восприимчивыми ко всем вещам, которые могут оказаться ответом.

Вот только что молодой человек жил с родителями, и вопросы ипотеки не волновали его вообще. Он просто не замечал ни рекламу, ни ипотечных заемщиков, ни, тем более, проблемы этих заемщиков. «Мир ипотеки» и банковских услуг для него не существовал. Но вдруг ссора с родителями, он переселяется к приятелю, в голове возникает вопрос: «Как организовать себе жилье?» - и «мир ипотеки» открывается ему. Он начинает видеть, замечать этот мир, начинает получать соответствующую информацию, обдумывать её и принимать какие-то решения.

И так всегда: пока вопроса нет, нет части реальности. Появляется вопрос – обнаруживается часть реальности. Таким образом, любой вопрос – это расширение собственного мира. Без вопроса никуда мы не расширяемся, наоборот, активно сопротивляемся любой попытке впихнуть в нас знания, подобно тому, как ребенок выплевывает насильно вложенную в рот кашу.

Комментарий  chipstone к посту:

...Понимаете, ошибка в том, что Вы все пытаетесь загнать в прокрустово ложе одной из религиозных традиций. Это само по себе искажает истину. Использованные мною термины Любовь/Инферно также несколько условны, но они хотя бы отражают суть явлений. Все дело в принципиально разном подходе к объединению и созданию нового. При Любви происходит равноправное единение частностей в единое целое, рождается новое явление, которое больше, нежели сумма частностей. И результатом этого является появление нового Творения - дитя. Инферно же бесплодно. Механизм объединения частностей – это подчинение слабого сильному. Новое не рождается, просто сила слабого оказывается в распоряжении сильного.

Что чувствует человек, когда его оставляет вдохновение, когда он «теряет смысл»?

Далеко не всем удается заполучить в жизни состояние вдохновения. Для получения этого состояния нужно соблюсти особые условия. Почему дети богатых родителей обычно не в состоянии ощутить восторг в отношении чего-либо? Почему они не в состоянии добраться до состояния вдохновения? Не потому ли, что их окружают мыслеформы готового будущего и проложенных кем-то «надежных» и комфортных путей? Слишком много дорог им доступно, и все – готовые. Не надо ни за что бороться, ни к чему стремиться, не надо объяснять самому себе, почему именно этот путь ценен. Надоело или стало слишком трудно – бросил, переключился на другое. А значит, этот «мажорик» всегда ощущает себя «на высоте», всегда с ощущением снисхождения – к людям ли, к делам ли, и, не ощущая сопротивления среды, он не в состоянии признать «соперника» в виде среды равным самому себе, уж тем более – превосходящим себя. Он не в состоянии войти с «соперником» в контакт на равных, не испытывает состояния незнания. А подключение к духу, состояние вдохновения и прием знаний возможны только в равном контакте.

В чём-то это напоминает радиосвязь, при которой приемник принимает только те волны, которые равны по размеру принимающему устройству, и не в состоянии принять волны короче или длиннее. Вот только ручку настройки этого «радио» мы крутим сами,  ставя себя выше или ниже кого-то или чего-то (порой незаметно для самих себя).

Мы недостаточно разбираемся в своих внутренних процессах, у нас и слов-то для описания внутреннего не хватает. А ведь иногда достаточно просто узнать, что что-то у тебя есть. Ребенком мы не знали про дыхание, могли ли мы к нему прислушаться? Нет. Пока не знали, что в груди стучит сердце, слышали мы его? Нет. И когда вокруг никто не говорит про то, что такое душа, или даже твердят, что никакой души нет, есть только нейроны, дендриты, аксоны, процессы возбуждения и торможения, в такой обстановке так просто свести жизнь к ублажению тела.

Однако есть моменты, когда наличие души отрицать почти невозможно. Рождение. Похороны. Вспыхивающая любовь, которую никак не удается свести к совокуплению. Вдохновение. Клиническая смерть. Внезапно открывшиеся способности.

Можно такие моменты «забыть» и продолжать жить, как прежде. Можно сказать: «Да я всегда был такой гениальный», – и тоже продолжать жить, «не напрягаясь», не вглядываясь в то, что в тебя входит. А можно принять вызов. Сменить парадигму. Что-то в себе «поймать» и как-то это назвать. А когда есть название – познавать уже легче. Узнал, что есть дыхание – и уже можешь как-то управлять своим дыханием. Узнал, что есть гнев, и он отличается от злости, и можно уже улавливать различия. Так же, как, прислушиваясь, улавливаешь тиканье часов.

География – это судьба, как многим известно. Как именно географические факторы могут определять поведение и мировосприятие людей?

Климат

Климат и погода – это то, что влияет на человека каждый день, каждый день диктует ему.ю во что одеться, каким маршрутом двигаться. О мягком стабильном климате можно почти не думать, тогда как жесткий изменчивый климат может постоянно угрожать самой жизни человека, вынуждает его постоянно учитывать погоду в своих планах, помногу и задолго планировать, предусматривая все возможности, тратить много сил и средств. Так, чтобы построить капитальное строение для защиты от сибирского холода, нужно потратить довольно много ресурсов – материалов, труда, времени, и по ходу строительства человек отчетливо сознает, что много домов он не построит, ибо силы и имеющиеся ресурсы ограничены. Это позволяет трезво смотреть на себя и не дает возникать иллюзии ЧСВ. Дом для человека с севера обретает сакральный смысл. Возвращаясь в свой дом с мороза, из пурги и метели, человек мечтает о тепле и уюте. Он уделяет много внимания дому, заботится о том, чтобы дом не терял своих защитных качеств – все это одушевляет дом, человек начинает воспринимать его как нечто значимое и живое, как «мой дом – мое сердце и моя душа».

А в мягком теплом климате, где дом построить сравнительно легко, и можно это делать хоть каждый год без больших вложений, у человека и вера в собственные силы безгранична, и особо теплых чувств в отношении своего дома не возникает, – и для него дом будет просто «моя территория» и «мое имущество и мой ресурс».

Внимание – источник некоей энергии, в которой остро нуждается большинство детей и стариков, а взрослые люди в среднем меньше. Почему так? Потому что люди среднего возраста – максимально занятые люди. Они борются с большим числом неизвестных факторов в своей жизни – одновременно выращивают детей, обзаводятся жильем, делают карьеру. Всё это приносит творческую энергию. Дети нуждаются во внимании в силу несформированности у них собственного «я», к тому же – в силу объективной физической слабости и незнания мира – взрослые частично ограждают их от взаимодействия с миром. У детей много новой информации, но зачастую слишком мало возможностей для применения своих сил, что делает эту новую информацию во многом «пустой». Старики, как мы знаем, часто закрываются от нового, не хотят менять шаблоны своих действий, закукливаются в «своем мире». Поэтому именно творческой энергии (взаимодействия с миром и духом) у детей и стариков мало, во почему им нужна энергия чужого внимания для простого поддержания своего физического существования.

Детская фаза, инфантилизм – думать, что все тебя любят, все тебе рады и готовы делать добро. Или хотеть, чтобы так было.. даже когда ты вырос и начал делать успехи. Этакая детская логика: «Меня любили, когда я был слабым и бесполезным. А теперь, когда я большой и могу приносить пользу, меня должны любить вдвойне!»

Это не так. Инфантильность состоит в непонимании отношений между людьми, в том, что инфантил сводит всё к материальной пользе и не понимает природы любви.

Любить маленького и слабого легко и приятно. Ты чувствуешь себя таким большим, таким могущественным рядом с ним. Делать что-то радующее ребенка тоже легко и просто: купить шоколадку, взять на ручки, помочь справиться с рассыпающимся домиком в песочнице, - все это для взрослого человека не представляет трудности. Эмоции ребенка просты, легко считываются, его попытки обмануть так легко увидеть, что они скорее умиляют наивностью, чем вызывают злость.

А вот выросший человек уже совсем не так радует. Он может быть сильнее и красивее тебя – а это уже скорее задевает, чем радует. Чувствуешь, что потерял свою величину и значимость. Если у него большие успехи, чувствуешь, что подпадаешь под его власть, начинаешь зависеть от него. Его мотивы становятся непонятны, внимания от него гораздо меньше. И такая перемена позиций в иерархии часто воспринимается как унижение. Уж какая тут любовь?! Тут скорее неприязнь, а то и враждебные действия.

Есть нечто, называемое коллективным духом, из-за чего люди и стайные животные охотно собираются в группы. Кто наблюдал за поведением собак знает, что собака в одиночестве никогда не ведет себя, как в стае. Даже две собаки – это не стая. Стая - это три и более собак, из которых одна – обязательно сука: сука подает сигнал, кобели набрасываются. Стая собак обретает новое качество – в составе стаи собакам весело и уверенно. Весело кого-то запугивать, иногда – даже убивать. Безо всякого видимого смысла, вовсе не из опасений или для защиты территории. Одиночная собака редко самодостаточна, она осторожна и, как правило, пуглива. Она ищет к кому присоединиться – к человеку или к стае. С человеком или в составе стаи она становится уверенней в себе, обретает смысл существования. Даже если с обывательской точки зрения и неясно, в чем смысл существования стаи.

Нечто похожее происходит и с людьми. Один ребенок – не ребенок, два ребенка – полребенка, три ребенка – вот это ребенок. Есть такая пословица. И это действительно так: единственный ребенок постоянно липнет к родителям, ему очень некомфортно быть в одиночестве. Два ребенка в гораздо меньшей степени липнут к родителям, они, как правило, увлеченно конкурируют – за родителя, за что угодно – и постоянно ссорятся и даже дерутся (если разница в возрасте небольшая). А вот три ребенка – это уже банда! Они отлипают от родителей, им становится интереснее общаться между собой, они обретают смысл в своих взаимодействиях и гораздо меньше ссорятся и быстрее примиряются, чем двое детей. Да и соображать выпить люди любят на троих. Так веселее и расслабленнее.

Наша способность думать и ощущать эмоции сильно зависит от состояния тела. Так, для того, чтобы хорошенько подумать, сосредоточиться, нужно замереть. А при волнении и беспокойстве внимание невозможно удержать, оно скачет по вариантам действий, тело дергается, сжимаются кулаки, или пальцы барабанят сами собой, ноги сами собой переминаются, в сидячем положении хочется поерзать. С телом приходится бороться, чтобы удержать его в неподвижности. У замерзшего человека мысли как будто тоже замерзают, а в жару «мозги плавятся», мысли вялые, медленные, их трудно довести до конца и увязать одну с другой. Во время тяжелой физической работы мысли короткие, не простираются дальше одного-трех следующих действий. Даже простейшие математические операции типа сложения и вычитания во время активных физических действий проделывать не получается.

Когда человек в радости, его ничего не раздражает, не мешает, люди кажутся симпатичными, жизнь прекрасной, тело легкое, он почти не устаёт, а если устаёт, то изнеможение приятное.

Когда человек в стрессе, его всё раздражает, всё генерирует в нём негатив - шумные соседи, крики во дворе, валяющийся мусор, чужая собака. Он злится, эмоционирует, теряет энергию, и испытывает почти непреодолимое желание что-то изменить вовне: ему хочется цепляться к людям и принуждать их изменить поведение, хочется что-то разбить или переделать, а иногда хочется сделать что-то с собой.

Чем больше эмоция, тем большей частью тела она владеет

Сдерживаемые негативные эмоции заставляют человека «волноваться», беспокоиться, порождают в нём противоречивые порывы. Скажем, основная «личность» требует от человека сидеть на работе зарабатывать деньги, а его утомлённое рабочей рутиной тело рвётся на волю, на улицу, перекурить с коллегой, поболтать с соседкой. Потому что самое правильное и естественное стремление для наших эмоций и тела – уйти из уже надоевшей обстановки. Но мы этого не делаем – «личность» удерживает, ведь уйти с работы – это и социально неприемлемо, и грозит социальными последствиями – в виде лишения расположения людей или потери денег. И вот ребенок, скучая на уроке, всячески ерзает и разглядывает соседей, или взрослый человек слушает выговор вышестоящего, и у него только кулаки сжимаются, или щека дергается. Или сотрудник сидит на скучном совещании и качает ногой. Или кто-то стоит в очереди и постукивает ногой. Так ноги, руки и другие части тела «живут своей жизнью», подчиняясь не «основной личности», а испытываемым эмоциям. Обычно мы эти движения не осознаем, пока окружающие не зашикают.