Каждый год в этот день повторяется одна и та же история.

«Что-то с памятью моей стало, всё, что было не со мной, помню».

Вижу зависший в небе самолёт-«раму», и знаю, что это предвещает скорый налёт. Очень холодно, болят распухшие дёсны, а мама до сих пор в госпитале… А вскоре раздаются взрывы. С треском и звоном вылетает оконная рама. С кухни доносится грохот и истошный крик старшей сестрёнки…

Вижу за окном холмистую степь и верблюда, а постоянное чувство голода мешает думать о чём-то другом, кроме кусочка хлеба, обещанного бабушкой. Хоть бы ей удалось выменять дедушкино пальто на хлеб… Когда мама придёт с завода, обязательно поделится своим кусочком, но маму могут по целой неделе не отпускать с завода…

Вижу поезд, вагоны-теплушки. Эвакуируется детский дом. Полные вагоны детей, а с ними учительницы. И сразу за мостом на состав обрушиваются бомбы…

Вижу трёх девочек-близняшек-десятилеток и младшую, годков трёх – бредущих на юг по симферопольской трассе. Когда младшая устаёт, старшие несут её по очереди. Всё, что у них есть – это тёткин адрес, зашитый в подкладку пальтишка, да тощий мешочек… Они дошли до Симферополя. Пешком, пели в придорожных сёлах за кусочек хлеба на троих. О том, что дедушку, бабушку и маму повесили немцы, они узнают через несколько лет. Как и о том, что только такой ценой сами остались живы…

Вижу ещё одну девочку. Она сильно подвернула ногу, когда прыгала с забора, и беззвучно плачет. Там, за забором, было много людей. Там осталась мама, которая подставила плечи, чтобы дочь могла влезть на этот забор – и спастись за ним, на пустыре. Девочка не видела лица мамы в тот момент, но сосед-полицай почему-то покраснел и отвернулся, старательно разглядывая что-то на другой стороне площади… Много позже девочке рассказали, что мама, единственная из всех, кого привели на расстрел, запела, и танцевала под свою песню, пока её не убили…

Вижу окоп. Вижу своих однополчан. Впереди – враг. А мы знаем, что вот-вот прозвучит команда «В атаку!» Май, теплынь какая. Одно слово – Крым. Но Сапун-гору надо брать. Без неё не взять Севастополь, а без Севастополя не вернуть Крым… И вот она, команда. В атаку!..

Холодно. Вижу фонтанчики оранжевой пыли, которые выбивают из старой кирпичной кладбищенской стены пули и осколки. Вижу, но ничего не слышу. Из ушей течёт кровь. Линия фронта пролегает по улицам города. Совсем рядом. Но я откуда-то знаю, что враг дальше не пройдёт…

И ведь не прошёл.

Каждый год девятого мая я вижу их. Расстрелянных, погибших в бою, голодавших, сражавшихся, стоявших у станков. Взрослых и детей.

Победивших.

Мы – их потомки. Тех самых, победивших. Девятое Мая – и их праздник, и наш. А те, кто сегодня корчится от злобы, кто причитает, что «пили бы баварское», немножко забывают, что «носители баварского» наделали бы из их отцов и дедушек абажуры, и не считали бы это чем-то предосудительным. Они сознательно закрывают глаза на то, от какого ужаса всех нас избавили победившие в той войне. Они сами в той войне потерпели поражение – и до сих пор его терпят. Именно этого они до сих пор не могут простить. Ни нашим предкам-победителям, ни нам с вами.

Но каждый год, девятого мая, я вижу ещё кое-что.

Вижу пыльный вокзал, заполненный людьми. Раннее утро, состав с рабочими завода сегодня отправляется назад. Домой. Слышу звучный голос Левитана, доносящийся из репродукторов: «…подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил… Великая Отечественная война победоносно завершилась! Германия полностью разгромлена!..» Лица людей, не смевших поверить в такое счастье, и, затаив дыхание, слушавших радиотрансляцию. И – взрыв ликования, охвативший их, едва Левитан замолчал… «Победа! Победа! Мы победили!»

Они победили. Мы – победили.

Впереди был путь домой, к разрушенным домам, к развалинам заводов, с долгими стоянками – пропускали военные поезда, везшие войска на восток, бить японцев. Иногда приходилось по неделе стоять посреди степи, и хлеб подвозили «полуторками», на бортах которых виднелись закрашенные следы от осколков. Люди знали это. Но поезд тронулся от перрона под аккорды гармошек, невпопад игравших в разных вагонах весёлые мелодии. Люди пели, смеялись и плакали от счастья.

Они возвращались с войны.

Они победили. А вместе с ними и мы, в которых жива их память.