Жизнь взаймы

Простые числа

От редакции: представляем текст нового видеоролика Олега Комолова, экономиста, кандидата наук и члена партии РОТ ФРОНТ.

Экономическая политика российского государства так хороша, что заслуживает место на страницах учебников. Так, без лишней скромности, оценил свою работу на посту министра экономического развития Максим Орешкин. Такая фраза никогда бы не привлекла к себе общественного внимания. Ну, мало ли что ляпнул тот или иной чиновник. В последние годы от правящего класса мы слышали реплики и позабористей. Но дело в том, что подобное суждение не является частным мнением, а прочно закрепилось в арсенале официальной пропаганды, которая предпочитает акцентировать внимание общественности на успехах в области государственных финансов.

Однако они имеют ценность только тогда, когда обеспечивают благоприятные условия жизни граждан. У нас же наоборот. Красивые данные о профиците бюджета достигаются за счёт экономии на больницах, школах и системе ЖКХ. Большие резервы становятся результатом недофинансирования стратегических проектов. А низкий госдолг оборачивается проблемой закредитованности граждан. О ней сегодня и поговорим.

Рост долговой нагрузки на население – относительно новая тенденция для нашей экономики. Если в 2010 году совокупный долг физических лиц перед банками составлял всего 3 триллиона рублей или 7 % ВВП, то к 2019 взлетел до 17 триллионов. Эта сумма уже приближается к размерам федерального бюджета и соответствует 16 % ВВП. Справедливости ради надо отметить, что в реальном выражении, т.е. с поправкой на инфляцию, совокупная задолженность росла более скромными темпами. Но всё равно, рост составил почти 200%.

Чтобы разобраться в причинах происходящего, нужно немного окунуться в теорию. Современный институт кредитования – это сугубо капиталистическое дитя. Конечно, и в дорыночную эпоху общество прибегало к отношениям займа. Но они имели преимущественно ростовщическую природу. В роли заёмщиков выступали в основном рабовладельцы, феодалы и представители бюрократии. Кредит не носил производственного характера, а лишь обеспечивал роскошное потребление правящего класса.

Процент по такому займу был грабительским, и поглощал не только весь прибавочный продукт, но и часть необходимого. Соответственно, социальной базой таких отношений могло быть только жёсткое угнетение работника и внеэкономическое принуждение к труду. И, конечно, такой вид кредита не мог обеспечить развитие промышленности и создать достаточных условий для развития капитализма.

Современный капиталистический кредит выполняет иную роль. Его главная задача – обеспечивать переток капитала между отраслями. А также направлять временно высвобождающиеся средства на цели расширенного воспроизводства, т.е. инвестиций. Обогащение кредитора происходит за счёт участия в распределении прибавочной стоимости, которая создаётся трудом наёмных работников в материальном производстве.

У капиталистического кредита есть ещё одна важная функция: потребительские ссуды позволяют стимулировать спрос и в масштабах национальной экономики компенсировать временное падение доходов населения. Но у этого свойства есть и другая сторона медали: на фазе экономического подъёма кредит форсирует рост производства, и тем самым усиливает проблему перепроизводств, углубляя экономические кризисы.

Возвращаясь к российским реалиям, нетрудно догадаться, что повышение долговой нагрузки на граждан в России напрямую связано с экономическим кризисом, который с перерывами тянется в нашей стране ещё с 2008 года.

Восстановительный рост 2000-х уже давно закончился. Но наши соотечественники всё ещё надеялись на то, что начавшаяся стагнация – это временное явление. А уровень жизни будет повышаться теми же темпами, что и раньше. Старые потребности перестали совпадать с новыми возможностями, и люди потянулись в банки. Товарооборот рос значительно быстрее зарплат, а разницу покрывал рост заложенности физических лиц. На этом этапе потребительский кредит сыграл положительную роль, поскольку, хотя бы отчасти компенсируя падение производственной активности, поддерживал спрос на товары и услуги. Например, в 2019 году кредит стал единственным фактором, который обеспечил нашей экономике хотя бы какой-то минимальный рост.

Но долговая нагрузка продолжает расти и начинает всё больше угрожать перспективам нашей экономики. Проблема приобрела настолько высокую значимость, что споры о ней в самых высоких государственных кабинетах вышли в публичное поле. Это случается нечасто. В заочную полемику вступили глава Минэкономразвития и председатель Центробанка.

Орешкин предрекает в России кредитный пузырь. В целом разумно предупреждая, что кредит – это механизм краткосрочного стимулирования экономики. Он позволяет перенести спрос из будущего в настоящее и поддержать штаны в условиях острой фазы кризиса. Но товар, купленный в кредит – это товар, купленный с переплатой. Значит, чем дальше отодвигается фаза посткризисного подъёма, тем сильнее упадёт потребительский спрос в будущем. По расчётам Минэкономразвития, уже через два года потребительский спрос сократится на 2,5 триллиона рублей, что запустит новую волну рецессии в России.

А вот Набиуллина считает, что никакой проблемы с рынком кредитования в России нет. Она ссылается на опыт других стран, утверждая, что доля долга в экономике у нас, по сравнению с западными странами, невелика, и наращивать задолженность можно ещё очень долго.

И действительно, доля долга домохозяйств в ВВП США составляет аж 80 %, а наша страна находится даже позади Восточной Европы. Однако необходимо принимать во внимание два фактора. Первый – реальные процентные ставки, которые рассчитываются как номинальный процент по кредиту минус инфляция. Во многих западных странах этот показатель находится ниже нулевой отметки. А в 2018 году Россия на некоторое время даже выбилась в мировые лидеры по величине реального процента. Таким образом, обслуживание долга для россиян является более затратным.

Второй фактор – структура долга.

В США он почти на 3/4 состоит из ипотеки. В экономической теории она относится не потреблению домохозяйств, а к инвестициям. В России этот показатель составляет только 40 %. Причём важно отметить, что главными ипотечными заёмщиками в нашей стране являются жители крупных городов с более высокими доходами. Статистика показывает, что в 2019 г. на обслуживание ипотечных займов граждане тратят в среднем лишь 1,5 % своих доходов. В то же время на так называемые необеспеченные кредиты приходится уже 8,5 %.

Совокупный показатель долговой нагрузки населения (сокращённо ПДН) составляет 10 % дохода. Кажется, это немного, учитывая, что планка критического уровня долговой нагрузки находится на отметке в 50 %. Но если говорить о закредитованности только заёмщиков, а не всего населения, этот показатель возрастает до 44 %.

Кредит берут на всё: автомобили, ремонт, отпуск, бытовую технику, образование и медицинские услуги. А в последнее время всё чаще появляются предложения купить в долг еду. Таким образом ритейлерские сети пытаются поддержать падающий спрос.

По данным Национального бюро кредитных историй, на 1 октября этого года уже 13 % российских заёмщиков тратят на обслуживание кредитов более половины своего ежемесячного дохода. Самыми закредитованными в России являются охранники, медики, работники социальной сферы и самозанятые.

Всё это категории трудящихся с низкими доходами. И для них риск неплатежа по кредиту, со всеми вытекающими последствиями, является особенно высоким (см. рисунок 3). Пик просроченных задолженностей пришёлся на 2015-2016 годы. С тех пор в реальном выражении он сократился в полтора раза. Но это произошло не потому, что заёмщики вдруг разбогатели (см. рисунок 1) .

В то же время на кредитном рынке поднялась новая волна займов, которая нарастает и по сей день. Только, в отличие от 2013-го года, сейчас всё больше граждан берут кредит для того, чтобы погасить старые обязательства.

В конце 2018 – начале 2019 года вдвое ускорился рост кредитов, выдаваемых гражданам, у которых процентные платежи забирают 80 % дохода. А, в целом, сегодня каждый пятый рубль, выданный в кредит, идёт на рефинансирование прежних задолженностей.

Бюро кредитных историй, приводит неутешительную статистику. На конец прошлого года только 48 % всех заёмщиков, обратившихся в банк за кредитом, выплачивали лишь один заём. 25 % платят по двум кредитам, 13 % — по трём, 7 % — по четырём и так далее. Число россиян, имеющих не менее трех непогашенных кредитов, превысило 15 млн человек – каждый пятый работающий гражданин.

Те, кому банки уже отказывают в кредите, идут в микрофинансовые организации. В этом году рост среднего займа тут составил 10 %. И сильнее всего он вырос у категории заёмщиков до 30 лет – на 12,5 %.

Но кому война, а кому мать родна.

На фоне растущей долговой зависимости граждан российские банки получают рекордные прибыли. Её главный компонент – процентный доход – формируется благодаря высокому значению чистой процентной маржи. Она рассчитывается как разница между процентной ставкой по депозитам и кредитам и является доходом посредника. В России этот показатель сильно превосходит средние значения по западному миру (см. рисунок 5).

В последние годы маржа российских банков выросла. И стоит отметить, что её значение напрямую связано с общим уровнем риска банковской системы той или иной страны. Чем они выше, тем больший процент будет требовать банкир за проводимые трансакции. Однако реалии кризиса 2008 года показали, что в условиях монополизации финансового сектора, риски банкротства для крупных игроков становятся минимальными. Государство вынуждено накачивать ликвидностью, спасая их от разорения, поскольку оно может привести к коллапсу всей национальной экономики. А эта спасательная операция будет, само собой, оплачена за счёт общества.

В общем, Сбербанк и ещё десяток крупнейших кредиторов могут спать спокойно, раздавать долги налево и направо и не очень беспокоиться об их возвратности. Этот господин уплатит за всё.

Короче говоря, происходящее не внушает оптимизма. Нарастание долговой зависимости будет всё сильнее подрывает потребительский спрос, снижать реальные доходы населения и препятствовать экономическому росту. Ситуацию могло бы смягчить государство. Но в 2020 вместо борьбы с бедностью оно выбирает иные приоритеты. Почти 1,5 триллиона рублей налоговых льгот получит нефтегазовый сектор. Эта угнетённая, с трудом сводящая конца с концами отрасль российской экономики требует нашей общей заботы и поддержки. Так что отнеситесь к этому с пониманием.