Joseph E. Stiglitz: Рост в прошлом?

9 декабря 2019 г., НЬЮ-ЙОРК. Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат: Некоторые полагают, что цель Парижского климатического соглашения по ограничению глобального потепления может быть достигнута только путем прекращения экономического роста. Но есть много возможностей изменить качество роста и значительно снизить его воздействие на окружающую среду, не обрекая миллиарды людей на жизнь в условиях лишения.

Понятно: мы живем за пределами возможностей нашей планеты. Если мы что-то не изменим, последствия будут ужасными. Должен ли быть нашей целью экономический рост?

Изменение климата представляет собой наиболее существенный риск, с которым мы сталкиваемся, и мы уже получаем представление о расходах. А в «мы» я включаю американцев. Соединенные Штаты, где доминирующую роль в политической партии играют отрицатели изменения климата, являются самым высоким источником выбросов парниковых газов на душу населения и единственной страной, отказывающейся присоединиться к Парижскому климатическому соглашению 2015 года. Таким образом, существует определенная ирония в том, что США также стали одной из стран с самым высоким уровнем имущественного ущерба, связанного с экстремальными погодными явлениями, такими как наводнения, пожары, ураганы, засухи и сильные морозы.

В свое время некоторые американцы даже надеялись, что изменение климата может им помочь. Например, прибрежные воды штата Мэн станут судоходными. Даже сегодня некоторые экономисты все еще считают, что беспокоиться не о чем, если мы ограничиваем повышение средней глобальной температуры до 3-4º Цельсия по сравнению с пределом 2ºC, установленным Парижским соглашением. Это глупая игра. Прогнозируется, что концентрации парниковых газов будут на самом высоком уровне за миллионы лет, и нам больше некуда будет драпать, если мы проиграем.

Исследования, предполагающие, что мы можем терпеть более высокие температуры, глубоко некорректны. Например, поскольку соответствующими анализами риска систематически пренебрегают, их модели не дают достаточного веса вероятности «плохих результатов». Чем больший вес мы приписываем риску плохих результатов, и чем хуже эти результаты, тем больше предосторожностей мы должны взять. Присваивая малый вес - слишком малый вес - очень неблагоприятным результатам, эти исследования систематически смещают результаты анализа против каких-либо действий.

Кроме того, эти исследования недооценивают нелинейности в функциях ущерба. Другими словами, наши экономические и экологические системы могут быть устойчивы к небольшим изменениям температуры, при этом ущерб возрастает только пропорционально температуре, но как только изменение климата достигает определенного порога, увеличение ущерба ускоряется относительно повышения температуры. Например, потеря урожая становится серьезной в результате заморозков и засух. Принимая во внимание, что уровень изменения климата ниже порогового значения может не влиять на риск заморозков или засухи, более высокий уровень непропорционально увеличивает риск этих экстремальных явлений.

Именно тогда, когда последствия изменения климата велики, мы меньше всего способны покрыть расходы. Нет страхового фонда, на который можно было бы опираться, если нам нужны инвестиции для реагирования на значительное повышение уровня моря, непредвиденные риски для здоровья и массовую миграцию в результате изменения климата. Дело в том, что в этих условиях наш мир станет беднее и менее способным компенсировать эти потери.

Наконец, те, кто настаивает на выжидательном подходе к изменению климата - зачем, мол, тратить деньги сегодня на большие мероприятия при неопределенном риск в будущем? - обычно дисконтируют эти будущие потери с высокой скоростью. То есть, когда кто-либо предпринимает действие, которое имеет будущие затраты или выгоды, он должен оценить текущую стоимость этих будущих затрат или выгод. Если доллар через 50 лет будет стоить столько же, сколько доллар сегодня, можно мотивировать предпринять решительные действия для предотвращения потерь в будущем; но если доллар через 50 лет будет стоить три цента, никто действовать не станет.

Ставка дисконтирования (как мы оцениваем будущие затраты и выгоды по сравнению с сегодняшним днем), таким образом, становится критической. Администрация президента США Дональда Трампа фактически заявила, что сегодня не стоит тратить более трех центов, чтобы предотвратить потерю доллара через 50 лет. Будущие поколения просто не имеют большого значения. Это морально неправильно. Но его сторонники «ничего не делают», игнорируют все достижения общественной экономики за последние полвека, и объясняют всю ситуацию иначе, утверждая, что так необходимо для экономической эффективности. Они ошибаются.

Мы должны предпринять решительные действия сейчас, чтобы избежать климатической катастрофы, к которой движется мир. И отрадно, что многие европейские лидеры возглавляют усилия, направленные на то, чтобы к 2050 году мир стал углеродно-нейтральным. В докладе Комиссии высокого уровня по ценам на углерод, сопредседателем которой я был с Николасом Стерном, утверждалось, что мы может достичь цели Парижского соглашения по ограничению глобального потепления до 2ºC таким образом, чтобы повысить уровень жизни: переход к зеленой экономике может стимулировать инновации и процветание.

Эта точка зрения отличает нас от тех, кто предполагает, что цели Парижского соглашения могут быть достигнуты только путем прекращения экономического роста. Я считаю, что это неправильно. Как бы ни была ошибочна одержимость постоянно растущим ВВП, без экономического роста миллиарды людей останутся без адекватных продуктов питания, жилья, одежды, образования и медицинского обслуживания. Но есть достаточно возможностей для изменения качества роста, чтобы значительно уменьшить его воздействие на окружающую среду. Например, даже без значительных технологических достижений мы можем достичь углеродной нейтральности к 2050 году.

Но это не произойдет само по себе, и этого не произойдет, если мы просто оставим это рынку. Это произойдет только в том случае, если мы объединим высокие уровни государственных инвестиций с жестким регулированием и соответствующими экологическими ценами. И этого не может произойти, если мы не возьмем на себя бремя помощи бедным: экологическая устойчивость может быть достигнута только в сочетании с усилиями по достижению большей социальной справедливости.

Джозеф Стиглиц, профессор Колумбийского университета, лауреат Нобелевской премии 2001 года, экс-председатель Совета экономических советников при президенте и экс-главный экономист Всемирного банка. Его последняя книга называется «Люди, власть и прибыль: прогрессивный капитализм в эпоху недовольства».