Daniel Gros: Сколько будет стоить «геополитическая» власть ЕС

6 декабря 2019 г. Даниэль Грос, директор Центра европейских политических исследований. ЛОНДОН: Урсула фон дер Лейен, новый президент Европейской комиссии, пообещала позиционировать Европейский Союз как геополитическую державу, способную противостоять Соединенным Штатам и растущему Китаю. Но ЕС может пожалеть о любой попытке превратить свою экономическую мощь в геополитическое влияние.

В то время как бывший министр обороны Германии Урсула фон дер Лейен становится председателем Европейской комиссии, в Европейском союзе появился новый исполнительный орган. Фон дер Лейен пообещала возглавить «геополитическую» комиссию, считая, что Европе необходимо быть более настойчивой в своих отношениях с другими странами и более настойчиво преследовать свои собственные интересы во всем мире, особенно в прямых отношениях с другими центрами силы.

Поскольку у ЕС нет армии или центральной секретной службы, он должен использовать экономическую политику для достижения своих геополитических целей. Но то, как на практике работает политический инструментарий Европы, свидетельствует о том, что он не очень подходит для осуществления власти за рубежом.

Самый важный инструмент политики ЕС - это торговля, которая является одной из немногих областей, где блок действует как единое целое. ЕС традиционно проводит свою торговую политику в соответствии с традиционными коммерческими направлениями с целью максимального расширения доступа на рынки для европейских экспортеров и защиты определенных внутренних секторов (особенно сельского хозяйства). Может ли эта политика быть изменена в геополитических целях?

Более внимательный взгляд на конкретные примеры подсказывает, что нет. В конце концов, ЕС должен открыть свои рынки для импорта сельскохозяйственной продукции из северной Африки, чтобы стимулировать рост в этом борющемся регионе и остановить поток экономических мигрантов в Европу. Но оппозиция итальянских, испанских и других производителей оливок заблокировала эту возможность.

Точно так же ЕС давно выступает за импорт бананов из ключевых стран (в основном из бывших колоний), которые он хочет сохранить на своей орбите. Но такая политика не имеет большого экономического смысла - зачем ограничивать импорт бананов из стран, которые могут производить их дешевле? - и нарушает правила Всемирной торговой организации.

Как показывают эти и многие другие примеры из реальной жизни, "прогиб" коммерческих принципов в геополитических целях просто несовместим с основанной на правилах многосторонней торговой системой, не говоря уже о принципе «недискриминации» ВТО. Фактически подчинение торговой политики более широкой геополитической повестке дня потребовала бы от ЕС игнорирования тех самых принципов, которые он неоднократно обещал поддерживать и защищать.

Другая область потенциального (неправильного) использования экономических рычагов касается «ближнего зарубежья» Европы. Многие в Европе опасаются, что, предоставляя дешевое финансирование для инфраструктурных проектов в широком спектре стран, в том числе в некоторых государствах-членах ЕС, китайская инициатива «Один пояс и один путь» (BRI) постепенно вторгается на периферию континента. Но, опять же, нужно спросить, оправдывает ли этот вызов отказ от принципов успешного управления.

Рассмотрим случай с Балканами, где сам ЕС поддерживает множество строительных проектов. Каждый из этих проектов подвергается тщательному анализу затрат и выгод, и в горном регионе со слабой местной экономикой стоимость строительства автомобильных или железных дорог высока. Предложения о создании новых супермагистралей для подключения относительно небольших населенных пунктов могут иметь поддержку местных политиков, но они просто не имеют экономического смысла. Таким образом, финансовые институты ЕС - Европейский инвестиционный банк и Европейский банк реконструкции и развития - обычно выступают против таких проектов.

В отличие от этого, китайцы более чем готовы строить «дороги в никуда». Если ЕС последует их примеру и начнет финансировать "белых слонов" на Балканах, чтобы держать эти страны рядом, любая добрая воля, изначально созданная такими проектами, испарится, как только наступ пора оплачивать расходы на их содержание и обслуживание. Многие страны, присоединившиеся к BRI, уже могут это подтвердить.

Более того, нужно помнить, что улучшение связи в товарах, услугах, капитале и людях на периферии ЕС не всегда является синонимом ускорения местного роста. Усиливая эффекты агломерации, более глубокая экономическая интеграция может усилить тенденцию талантливых, более образованных людей покидать свою родину и искать возможности в других местах.

Единственной областью, где ЕС мог бы реально использовать экономические средства для геополитических целей, является помощь в целях развития. Сам ЕС является четвертым по величине донором помощи в мире, (.) Страны, которые получают большую часть помощи ЕС - Пакистан, Сирия, Афганистан, Эфиопия и Сомали - также, как правило, являются источниками большинства мигрантов. Таким образом, ЕС крайне заинтересован в том, чтобы помочь этим странам процветать.

Но коррупция и неэффективное управление экономикой, а не отсутствие средств помощи, сдерживают эти страны. Таким образом, в то время как Европа может направить помощь нескольким избранным странам в борьбе за влияние, она рискует поддержать коррумпированную элиту, которая ничего не сделала для стимулирования развития. Между тем, деньги ЕС могут оказать существенное положительное влияние на другие страны с меньшей геополитической значимостью. Если эти страны упустят средства, которые они иначе получили бы, помощь ЕС в целях развития станет менее эффективной.

С экономической точки зрения, ЕС по-прежнему сопоставим по размерам с Китаем или США, поэтому возникает соблазн думать, что его экономическая мощь может быть превращена в геополитическую силу. Но тогда ЕС должен отказаться от некоторых своих основных принципов, чтобы идти по этому пути. Действительно, стоит ли оно того?

Даниэль Грос - директор Центра европейских политических исследований.