Чего хочет пролетарий?

Чего хочет пролетарий? Известно чего – лежать на печи, да есть калачи! Это вам любой честный эксплуататор трудового народа скажет. Да, и не эксплуататор скажет тоже – всяк же знает, каков он, пролетарий, и про эту самую печь знает, и про вечную мечту о "щучьем велении".

Ещё более продвинутые знатоки знают, что без калачей на печи долго не улежишь – особенно на печи нетопленной – и потому пролетарий вынужден время от времени с неё слезать и с неохотой отправляться эксплуатироваться, чтобы на дрова для печи и на калачи для себя заработать. А особо злостные представители этого революционно-гегемонистого класса не хотят даже эксплуатироваться, а серьёзно намерены всё забрать и поделить.

Справедливости ради надо сказать, что на печи полежать всяк не дурак, а не только лишь пролетарий. И лежат в своё удовольствие. И печи такие – любо-дорого посмотреть – не чета пролетарской. 

Но всё это лирика! Серьёзные люди про пролетариев так легкомысленно не пишут. Начинать надо с определения, кто есть "пролетарий", а то ведь не каждый, на печи лёжа, знает, в какой классовой позиции он находится, и, слезая на грешную землю за дровами и калачами, всё сомневается – пролетарий он ещё или уже нет?

И тут бы в самый раз привести цитаты из всезнающей, где списать, Педевикии, из трудов классиков марксизма-ленинизма, из макулатуры современных властителей душ и из совсем уж неопровержимых источников – соцсетей, но я не буду.

Если, идя за дровами и калачом, фигурант сдаёт в эксплуатацию себя (в любой ипостаси), т.к. больше у него ничего нет, то он пролетарий. Всё.

Теперь можно написать стопиццот томов разных вариаций, когда хрен разберёшь, пролетарий перед нами или нет, но это всё от лукавого. В конкретных ситуациях любой человек в одну минуту способен понять, когда он пролетарий, а когда нет. Пролетарием ведь не рождаются и при наступлении совершеннолетия один раз и на всю жизнь в пролетарии никого не зачисляют. Пролетарий ты или нет, зависит от конкретной ситуации, в которой ты добываешь дрова и калачи. Эксплуатируют тебя – ты пролетарий, не эксплуатируют – не пролетарий. Можно даже одновременно быть пролетарием и не быть им. Одновременно – можно, а в одной конкретной ситуации – нельзя. Например, ты нанял соседа наколоть тебе дров, а сам отправился на работу в пекарню печь калачи. Значит, ты одновременно и пролетарий и нет. В пекарне, где ты тестомес – пролетарий, дома в сарае с дровами, где ты "хозяин" – нет.

Т.к. речь о том, чего хочет пролетарий, то те ситуации, когда человек не пролетарий, мы рассматривать не будем, будь он хоть кто – хоть лентяй на печи, хоть хозяин в сарае. И после того, как мы постановили, что пролетарий – это любой, сдавший себя в эксплуатацию, двинемся дальше.

Чего же он хочет, кроме печи и калачей? Предположим, он хочет, чтоб солнце светило. А чё? Небось, при солнечном свете эксплуатироваться сподручней, чем в темноте. Хотя, если за эксплуатацию в темноте заплатят больше, то пролетарий может согласится и на ночную смену… Значит, не в солнце дело. 

Тогда, допустим, пролетарий хочет, чтобы пекарня, где он месит тесто, принадлежала не мироеду Муховозову, а всей Российской Федерации!!! Продвинутый такой пролетарий, подкованный чтением разных "коммунистических" статей на АШе, и твёрдо желающий обобществления средств производства и перевода их из разряда частной собственности в разряд собственности общественной. Что ж, допустим, и мироед Муховозов оказался не такой сволочью, как о нём думали, и согласился – забирайте, мол. И вот теперь пролетарий эксплуатируется не в частной пекарне, а в общественной (государственной?), и получает за свою эксплуатацию столько же, а может даже меньше.

"Да, неее! – скажет хитрый пролетарий. – Я не этого хотел! По барабану мне, чья пекарня и какая тут собственность, мне бы за эксплуатацию компенсацию побольше!" А про себя подумает: "Пока пекарня Муховозовская, я хоть бастовать смогу, профсоюзы организовывать, стачки устраивать, влиять как-то, бороться, требовать, а станет она принадлежать государству, пусть даже родному, пролетарскому – никаких шансов у меня против него!"

Их, этих пролетариев, на мякине не проведёшь – он свой интерес блюдёт и вечером, взяв карандаш в заскорузлые пальцы с грязными ногтями, на обороте предвыборного рекламного буклета от КПРФ пишет:

за 1 день моей эксплуатации я вымешиваю калачей на 1000 рублей
из этой тысячи 800 идёт на муку, на электричество, на уборщицу, на налоги, на солидол для тестомески и на прочее-всякое
1000 – 800 = 200
оставшиеся 200 распределяются между Муховозовым и мной
Муховозову – 120
мне – 80
нас таких в пекарне – 44 человека
выходит, каждый из нас получит 80, а Муховозов – 120 * 44 = 5280
а я хочу, чтоб мне – 170, а Муховозову – 30
тогда, каждый из нас получит 170, а Муховозов – 30  * 44 = 1320
это же хорошо, что у 44-х человек печка станет чуть лучше, а у одного Муховозова яхта чуть хуже

Так чего у нас хочет пролетарий? Оказывается, не солнца он хочет, и не отмены частной собственности (т.к. это не отменяет эксплуатации), а "правильного" (или справедливого) с его точки зрения распределения прибавочной стоимости. Понятно, что у Муховозова понимание "правильного распределения" – своё, у государства – своё, а у пролетария – своё, но у Муховозова с государством рычагов для навязывания своего понимания больше.

"Эксплуатацией нас не напугаешь и никуда от неё не деться, – думает пролетарий, ворочаясь на печи. – А вот вместо всяких классов, всяких собственностей, всяких средств производства и прибавочных стоимостей нашёлся бы кто-нибудь такой, кто рассказал бы мне, как можно определить "правильное распределение", а потом его обеспечить – я б за таким человеком не то что в коммунизм пошёл, я бы за него даже проголосовал на ближайших выборах!"