Диверсанты от искусства. Борьба с прошлым и настоящим.

  Многие видели фильм Петра Тодоровского «Какая чудная игра». Его часто показывают по телевизору. Фильм снят в 1995 году. В «угар ельцинизма», так сказать. Кто не видел, сюжет вкратце таков.

  Группа студентов-лоботрясов дурачит сокурсников примитивным трюком: один прячется в шкафу и при помощи микрофона, подключённого к радиоприемнику, имитирует голос диктора. Для розыгрыша выбирался какой-нибудь лох, у которого рыльце в пушку. И именно о его «отдельных недостатках» начинало вещать радио. А на дворе «Сталин, Берия, ГУЛАГ». Несчастные жертвы иногда даже теряли сознание. Наконец, радио-хулиганы дошутились до того, что объявили по своему прибору, собрав в комнате как можно больше студентов, о полном и безоговорочном снижении цен с 1 апреля 1951 года, особенно на винно-водочные изделия, табак и крепдешин. Услышав эти новости, объявленные голосом Левитана, радостные студенты разбежались по посёлку с криком: «Да здравствует товарищ Сталин». МГБ отреагировало немедленно. И тут начинается уже несмешное. Режиссёр Тодоровский со смаком приканчивает всех шутников вместе с подругами и домашними животными в подвалах Лубянки. Зрители в ужасе. Дети, не жившие в «Великую Эпоху», получают кодированное негативное впечатление о славных послевоенных годах. Задание CIA выполнено на отлично. Довольный режиссёр запихивает в карманы техасских штанов пачки засаленных долларов.

  На самом деле фильм - практически пересказ реальной истории, случившейся с артистом Николаем Рыбниковым. Всё, что происходит в фильме, абсолютная правда. Кроме трагического финала.

  Когда МГБ повязало шутников, трюк с микрофоном в шкафу и радио вызвал у бериевских соколов приступ здорового смеха. На Лубянке даже стали подумывать, не применить ли что-либо подобное в оперативно-следственной практике. Студентов пожурили: «На водку в 7 раз, эко загнули», и отпустили. Институтское начальство исключило шутников из комсомола (впоследствии восстановлены), а главного «героя» Николая Рыбникова отчислили из ВГИКа. Но за артиста вступились, и он был оставлен в стенах института. Он потом сыграл в таких фильмах как «Садко», «Тревожная молодость», «Весна на Заречной улице», «Девчата», «Высота», «Освобождение».

  И вот уже третий десяток лет нездоровые бредни этих "мастерочков культурки" на полном серьёзе приводят как "Неопровержимые Свидетельства Людоедской Сущности Советской Власти"...

§ 7. Канализирование стереотипов: фильм С.Говорухина «Ворошиловский стрелок»

Прекрасным примером эффективной эксплуатации и канализирования стереотипов в манипуляции сознанием служит фильм С.Говорухина «Ворошиловский стрелок» (1999 г.). Общественность приняла его очень благосклонно, тем более что любимый народом артист М.Ульянов «вернулся к своим» и играет роль ветерана, мстящего проклятым «новым русским». С.Говорухин создает образы, сильно действующие на чувства. Как сказал мне один молодой активный коммунист, недовольный моей рецензией на фильм, «молодежь восприняла его спинным мозгом». Такие у нас молодые коммунисты - идеи воспринимают спинным мозгом, голосуют сердцем.

Главные идеи фильма неявны, они скрыты под эмоциями и действуют на зрителя через подсознание. Вместе они составляют определенную политическую и философскую концепцию С.Говорухина. Основной стереотип, который возбуждает С.Говорухин - чувство мести , которое удовлетворяется героем-одиночкой. Это стереотип, лежащий в основе почти половины голливудских фильмов, и сам по себе предельно идеологизирован, но в случае актуального российского фильма важно еще, куда канализирует С.Говорухин этот стереотип, из кого он создает образ врага. Сегодня, когда на честного человека в России обрушилось столько зла и горя, возмездие становится у нас важной проблемой бытия. Зло должно быть наказано, иначе души жертв не успокоятся! Но кем и как? Что можно и чего нельзя? Когда возмездие, воплощенное через месть , становится преступным? Эти вопросы мучают людей, и они жадно хватают любой ответ. Потому и фильм С.Говорухина нашел такой отклик в душе - тем он и опасен.

Сам фильм - типичное социальное клише, заметного художественного значения он не имеет. Характеры его представляют собой штампы, служащие лишь иллюстрацией к «идее». Образ реальности абстрактен, он вполне мог бы быть привязан к иной действительности - скажем, советской. Только вместо гада-ларечника, который изнасиловал девушку, надо было бы ввести сына директора овощной базы. А в остальном все «общественные отношения» и их восприятие персонажами даны вне времени и пространства. И раньше сынки номенклатуры, бывало, насиловали девочек, а папаши сынков покрывали. В общем, «так жить нельзя».

Давление «идеи» видно и в том, что поступки героев психологически не мотивированы и не адекватны реальности, жизненному опыту. Вот завязка: девушка, выросшая в обстановке «великой криминальной революции», когда реальная опасность стать жертвой преступления даже преувеличена в массовом сознании, вдруг доверчиво идет в квартиру «героя капиталистического труда» и начинает выпивать с тремя отнюдь не симпатичными подонками, а они ее насилуют. Причем приглашают ее без обмана - им требуется «женское присутствие». Она что, с Луны свалилась? Весь двор знает, что по средам в этой квартире устраивают оргии, а она этого не знала?

Столь же необъяснимо поведение трех молодых преступников после группового изнасилования. Они не были слишком пьяны или интеллектуально недоразвиты, но после совершения особо тяжкого преступления (в собственном доме!) не делают ни малейших усилий, чтобы скрыть следы и хотя бы разойтись. Бывает такое дерзкое поведение, когда преступление совершается в обстановке полной безнаказанности, в подавленной социальной среде. Но здесь - совсем другая обстановка. И двор, и даже милиция в целом враждебны этой троице, и никаких оснований чувствовать себя в безопасности у них не было - так это выглядело в фильме. Более того, после откровенной встречи с возможным мстителем и даже после первого акта мести преступники нисколько не меняют своего поведения. Так тупы «новые русские»?

В фильме нет социального мотива - режиссер его устраняет. Пенсионер не может отомстить «новым хозяевам жизни» уже потому, что не имеет таких денег на винтовку. Герой С.Говорухина за полчаса добывает у банкира Вани 5 тыс. долларов, он - не чужой в этом новом мире. Дочь его возит товары из Турции, а насильник сидит в ларьке, они одного поля ягоды. Да и милиция на его стороне. Не случись такой незадачи, что отец одного из насильников - милицейская шишка, не пришлось бы герою и сидеть в засаде с винтовкой. Зритель на волне эмоций сам возвышает штамп до столкновения «честный труженик - против преступного капитала». На кого же канализирует чувство мести режиссер?

В качестве «носителей зла» - социальных фигур, на которых концентрируется внимание зрителя, - выбираются те, которые уводят внимание от реальных социальных виновников нашей катастрофы. Более того, социальные типы, играющие активную роль в разрушении стабильного жизнеустройства, представлены в фильме с явной симпатией, в положительном свете (это банкир Ваня и бандиты, торговцы оружием). Носителями зла стал ларечник с рынка и представители «номенклатуры» (полковник милиции, следователь и прокурор).

Представление носителем зла близких, осязаемых социальных или этнических фигур (обычно в связи с убийством или изнасилованием) - испытанный способ возбудить простые, черно-белые чувства и канализировать общественную ярость в сторону фундаментализма. Тем самым внимание уводится от действительных общественных противоречий. Появление талантливых идеологов, занятых такой работой, всегда - тяжелый удар по оппозиции. Трудно говорить с людьми, которые очарованы эмоционально сильным художественным образом.

Конечно, среди ларечников попадаются типы, способные изнасиловать девушку. Но выбор социального образа преступников сделан С.Говорухиным не случайно, тут есть «идея». Верна ли она? Думаю, что нет, не ларечники и студенты - растущая угроза безопасности для простых граждан, их дочерей и внучек. Торговля - временная социальная ниша для сравнительно благополучных людей. Эти люди в основном держатся за свое положение и не имеют сильных мотивов, чтобы вступать в конфликт с обществом и законом. В действительности главный источник угрозы сегодня - деклассирование молодежи , появление целых возрастных когорт подростков, выброшенных из жизни, не имеющих легальных доходов и возможности поддерживать социально приемлемые отношения полов. Опасность для девушек России - появление у нас «цивилизации трущоб» с большими массами озлобленных на весь мир, обедневших и неуравновешенных юношей. Тех, кто был лавочником, рабочим или студентом, а теперь он - никто . Для общества все более опасны его собственные жертвы, которые вызывают у зрителя ненависть и сострадание одновременно. Не видит этого С.Говорухин?

Второй «коллективный враг народа» в фильме - « коррумпированная номенклатура ». Она изображена так абстрактно, что даже непонятно, почему она становится на сторону насильников. Примешаны родительские чувства полковника милиции, но это ведь исключительное совпадение, а без него поведение руководства всей правоохранительной системы просто необъяснимо. Они все - на содержании у лавочника? Они испытывают к нему классовую солидарность? Они все - порочны? Видимо, всего понемногу, ибо образ «номенклатуры» в фильме монолитен и отрицателен. Здесь нет просвета, потому-то герой фильма покупает у бандитов винтовку и начинает мстить сам.

Коррумпированной верхушке правоохранительной системы противопоставлены ее честные «низы». Это - столь же примитивный способ направить ярость граждан в русло фундаментализма с формулой «честный человек против номенклатуры». Что говорить, это - одна из самых разработанных и эффективных методик манипуляции сознанием, она стала основой бесчисленного множества голливудских фильмов и прекрасно послужила при избрании Ельцина президентом. С.Говорухин настолько упростил эту формулу, что ни одну фигуру из номенклатуры не сделал союзником «честных низов», довел свою концепцию до тоталитарной манихейской чистоты. Зачем усложнять!

С.Говорухин предлагает модель криминализации нынешнего общества. Она недостоверна, и линия фронта проходит совсем не так и не там. Положение более страшно. Вот обычная ситуация: в поселке или микрорайоне живет неоднократно судимый «авторитет», координирующий рэкет в своей зоне влияния. У него на окладе - участковый уполномоченный, а может, и кто-то в отделении милиции. Взаимный уговор - в своем районе не шалить. Но если кто-то из подконтрольных бандитов, собирающих налог с лавочников, по пьянке изнасилует беззащитную девушку, то именно добрый лейтенант постарается уговорить ее родственников не лезть на рожон. А полковник милиции, следователь и прокурор, возможно, будут уговаривать их подать заявление: «Без этого мы не сможем посадить бандитов в тюрьму». Это не значит, что участковый подонок, а «номенклатура» неподкупна - просто у нее совсем другой срез коррупции, она в доле не с лавочниками, а с банкиром Ваней.

Беззащитность простого человека в реальной жизни намного полнее и безысходнее, нежели представляет С.Говорухин. Именно «низовой» защитный пояс бандитов блокирует попытки простого человека найти правду и уж тем более попытки отомстить преступникам на свой страх и риск. И это делается проще и эффективнее, нежели делает коррумпированный полковник в фильме С.Говорухина.

Наконец, третья и, возможно, самая важная часть концепции С.Говорухина - отрицание идеи права, разновидность стереотипа антигосударственности. Это - важный стереотип массового сознания, и режиссер его оживляет и на нем играет. Идея права представлена в фильме почти как несовместимая с совестью и достоинством. Все положительные герои фильма желают возмездия преступникам, но с первых же шагов отвергают право. Капитан милиции, ненавидящий «новых русских», сразу же вышибает из них признания с помощью «физического воздействия» и угроз. Угрозы его действенны - в его распоряжении уголовники, в камеру к которым он может бросить подозреваемого (с соответствующей сопроводительной информацией), а может и не бросить. И режиссер, и зритель - безусловно на стороне этого капитана, на стороне справедливости. На стороне справедливости, отрицающей право. Но разве толпа, линчующая «насильника-негра», не следует чувству справедливости? Ведь линчевание - это не ругательство, это воплощение в жизнь целой философской концепции Линча.

Девушка, жертва насилия, требуя возмездия, не желает пройти необходимого обследования. Да, это неприятно и унизительно - но как же без этого? Нельзя же требовать от правосудия, чтобы оно было изначально на стороне истца. С.Говорухин упрощает дело, представив следователя неприятным пошляком. Ну а если бы это был чуткий и симпатичный человек? Ведь он сказал бы те же самые слова, и они вовсе не выглядели бы абсурдными: «Девушка! Вы, прежде чем подавать заявление в милицию, смыли все следы преступления. Свидетелей нет. Почему я, а потом и суд, должны верить именно вам?». Что он еще мог сказать?

Да и прокурор, представленный как мерзкая личность, говорит герою вполне разумные слова: «Я советую вам лучше воспитывать детей и внуков». Ведь в следующем кадре мы видим дочь героя - продукт явно неправильного воспитания. А что воспитание внучки было неправильным, и она не была готова к жизни - разве это не очевидно? Но фильм сделан так, что разумные слова зритель воспринимает как оскорбляющие человеческое достоинство. Удар по сознанию художественными образами.

Правосудие изначально строится как состязание сторон, иначе оно превращается в произвол. Но герой фильма не желает состязаться, хотя у него есть доказательства. Хорошие люди сами состязаться не умеют? Найми адвоката, деньги есть. Но нет, герой на эти деньги покупает винтовку. Зритель - целиком на его стороне. Он идет за болотным огоньком Говорухина в страшную трясину.

Отрицание права под знаменем справедливости у С.Говорухина соблазнительно. С.Говорухин, убежденный враг советского строя, соблазняет зрителя именно отблеском этого строя - в совершенно ином государстве. Да, советское государство расправлялось с преступниками во многом опираясь на идею справедливости. От этого страдали и невинные люди, но эту жертву народу приходилось нести - правовое государство было нам просто не по карману. В целом советское государство гораздо лучше защищало человека от преступников, чем западное, и при этом жертв произвола также у нас было меньше, чем на Западе. Потому, что наша справедливость тогда опиралась на особое (традиционное) право, подконтрольное совести. Но государство Ельцина - это не советское государство, здесь общая совесть официально отменена, и здесь отступить от принципов права значит просто отдать гражданина на произвол преступников (в том числе в милицейской форме).

К тому же советское государство создало несколько автономных друг от друга систем контроля над милицией. Лишь в особых случаях все эти системы (партийная, административная, общественная) могли сговориться и закрыть глаза на произвол. Ради такого рядового случая, какой представлен в фильме, подобной координации возникнуть не могло. В нынешнем государстве множественность и автономность систем контроля устранена. Слава богу, еще держится контроль культуры, общей морали, но уповать на него не приходится. В интересах простого человека - стоять на идее права и укреплять ее. Фильм С.Говорухина ее подрывает.

Вторая причина, по которой преобладание справедливости над правом в советское время было приемлемо, состояла в практическом отсутствии сильной организованной преступности. И участковый уполномоченный, и капитан из отделения милиции имели реальную возможность поступать по совести - они не были зажаты в рамки соглашения с местной бандой. Сегодня милиции приходится балансировать в очень сложных условиях, чтобы свести страдания населения к минимуму - в рамках возможного. Наложение жестких норм права было бы для честной милиции огромной поддержкой. Сегодня отказ от правового государства и от демократии, призыв к «благотворной диктатуре» и правосудию «по совести» - на руку преступности и ее самым высоким покровителям.

Моя критическая статья о фильме С.Говорухина род названием «Болотные огни» («Завтра», № 2, 2000), в которой были изложены приведенные выше рассуждения, вызвала резкое и принципиальное неприятие довольно многих читателей. Были письма, статья в «Дуэли», упреки друзей. В этом неприятии есть важный устоявшийся свод идей, отражающий сознание части общества. Это важно для темы данной книги. Выражу мысли моих критиков, не оглупляя их, но доводя до полной ясности.

Мысль первая . Она в том, что образ врага Говорухин очертил верно (а я писал, что Говорухин создал ложный образ врага). В фильме нормальному человеку противостоят «новые русские». Но это - не социальная группа, это даже не люди (это «нелюди», инопланетяне). Вот что пишет читатель К.: «Фильм - о том, что если мы не будем защищаться, то они нас съедят. Не потому, что плохие, а потому, что - волки, нелюди, антисистема . И герой Ульянова это вовремя понял и действовал адекватно ситуации».

Ясно, что дело серьезнее, чем следует просто из благосклонного восприятия фильма. Мы, похоже, в массе своей оторвались от понятий марксизма и не освоили никакого другого стройного учения. Проскочив рациональные общественные понятия, радикально настроенные люди действительно ринулись в фундаментализм, составив себе идею, будто на нас напала некая раса «нелюдей», рать дьявола. Тот же К. пишет: «Боюсь, что у нас сей вирус не впервые и без хирургии тут не обойтись. Или Вы думаете, что за последние 1000 лет дьявол сильно подобрел?». Это пишет человек неверующий, научного склада. Допустим, дьявол - метафора, но она уместна во всей конструкции К. Когда мы представляем наши общественные противоречия как борьбу с дьяволом (а мы , конечно, на стороне божественной силы) - это и называется фундаментализм.

Сам К. уверен, что речь идет именно о нелюдях, а не о социальной группе (иногда он говорит о них как об «этносе», но это можно заменить словом «раса»). Тип нелюдя, по мнению К., хорошо дан в фильме в образе Чуханова (владельца ларька), и К. делает сильное утверждение: «Совершенно неважно, насколько он богат. Он и на зарплате инженера таким останется». Это - усложнение формулы Говорухина, поскольку тот все-таки одел нелюдя в ненавистный социальный костюм. Если бы девушку изнасиловали ребята из депо, в котором работал ее дед (а такое бывает), то фильма бы не получилось - трудно было бы показать пенсионера, стреляющего в работяг. Но К. не хочет упрощать - нелюди есть в разных классах, хотя, видимо, концентрируются все же среди богатых.

Я согласен, что аномальная жестокость и хамство «новых русских» делают соблазнительной концепцию, согласно которой они принадлежат не к общему человеческому роду, а к небольшому подвиду, который произошел от хищных человекообразных обезьян. Это - не люди, а звери в человеческом облике, и взывать к их морали бесполезно, ее у них просто нет, хотя они владеют языком и имеют рассудок. Такие идеи развивает в целой серии книг Б.Диденко («Цивилизация каннибалов», «Хищная власть» и др.). Чтение это еще более соблазнительное, чем фильм Говорухина, но меня не убеждает. Это - не научная теория, а идеология. Даже новую теорию надо принимать с осторожностью, а эта идея прямо ведет к убийственным политическим выводам. Без хирургии не обойтись ! А чтобы нелюдь тебя не съел, надо его опередить (« они везде тебя достанут, пока ты сам вперед не достанешь их»).

Как же выявить нелюдей, тем более что кое-кто из них сидит на зарплате инженера и одеждой не выделяется? Элементарно, Ватсон, К. дает простой рецепт: «Решительность не есть легкость хватания за обрез. Решительность есть следствие ясного осознания реальности и правды». Чего ж тут не понять. Ясно осознал правду - и жми на спусковой крючок. Раньше это называлось «классовое чутье», но в нем было все-таки больше смысла - классы хоть чем-то осязаемым отличаются. Буржуи носят цилиндр, а рабочие кепку, «правда» же есть вещь более скользкая.