Русский проект и ментально русские

Вопрос о выигрыше и проигрыше вовсе не является вопросом отвлечённым. Люди не только в своей "массе", но и как носители индивидуального сознания не в состоянии дать оценку как "выигрышу", так и "проигрышу" государства так как они не только не знают, но и не хотят знать, что такое "война".

С точки зрения обывателя, причём вне зависимости от его социального статуса, война это то, чем занимаются военные и по этой причине он, обыватель, спешит неприятное для него "грязное" дело войны переложить на широкие армейские плечи, а там - "трава не расти".

А между тем государство, которое умеет воевать лишь армией (а таких на свете подавляющее большинство), фактически беззащитно. Как бы ни была сильна армия такого государства, оно изначально находится в заведомо худшем положении, чем тот, в чьём распоряжении есть и другие инструменты внешнего воздействия. Причём очевидно, что чем больше таких инструментов, тем лучше, так как у вас есть не один инструмент, а набор, из которого вы можете выбрать то, что лучше всего соответствует конкретной ситуации, конкретному "вызову".

История, та самая, которую никто учить не хочет, убедительнейшим образом показывает нам, что выигрывает тот, кто стремится к усложнению реальности, а не к её упрощению.

Чем больше в вашем распоряжении элементов реальности, тем большее количество комбинаций вы можете из них сложить.

И исторически же сложилось так, что русское массовое сознание старательно бежит всякой сложности, стремясь к всемерному упрощению не только любой ситуации, но даже и самого мироустройства, которое сводится к "друг-враг" и "белое-чёрное". И это ещё в лучшем случае, а в худшем русский народ, забыв даже и про белое с чёрным, начинает играть в русскую рулетку, ставя сперва на чёрное или красное, а заканчивает вообще "чётом" и "нечётом". А поскольку рулетка это чёртово колесо, то делающему на этом колесе беспорядочные ставки иногда везёт, а иногда и нет.

И про такие выигрыши и проигрыши у зелёного стола мы все знаем даже и из антологии фантастики по какому-то недоразумению названной "Школьный курс истории".

А ведь война (а это и есть жизнь государства) не рулетка и не ставки. Война это искусство. Высокое искусство. И воевать (по-настоящему воевать, а это означает и по-настоящему жить) могут считанные государства на планете. И отличие искусства вести войну от искусства в традиционном смысле этого слова в том, что ему можно научиться. Для того, чтобы быть Леонардо да Винчи нужно родиться Леонардо да Винчи, "научиться" быть Леонардо нельзя. Но народ не сводим к одному, пусть и гениальному художнику, и реальность убедительнейшим образом демонстрирует нам, что народ вполне может научиться искусству войны.

Для этого, правда, необходимо одно условие, называется оно "желание учиться".

А для того, чтобы такое желание появилось, нужно сперва понять, что "учение свет, а неучение тьма", а поскольку народ с одной стороны не является одним шибко умным Леонардо, а с другой из одних только умных Леонардов не состоит, то необходимо, чтобы не жажда знаний даже, а сперва хотя бы понимание того, что знания могут полезны даже в пошлом утилитарном смысле, нашло "дырочку", через которую оно сможет "просочиться" в народ. Нужно то, что называют (не всегда заслуженно) элитой.

Она должна начать с себя. Сперва начав понимать, а потом, поняв, начать учиться. И "элита" именно что должна, она сама взвалила этот долг на себя, исторический долг перед нацией, которая позволила "элите" играть роль элиты. И из той же истории мы знаем, что элиту, которая "не соответствует историческому моменту" народ меняет с лёгкостью необыкновенной, для народа это то же самое, что снять с себя сюртук и натянуть вместо него пиджак. Чтобы окружающие народы, которые давно уже платье сменили, на него как на чучело гороховое не смотрели.

И русский народ в смысле обучения вовсе не безнадёжен, и были в русской истории моменты, когда власть осознавала необходимость "научиться" сама и заставить "учиться" народ. То-есть исторический опыт в этом деле имеется.

Дело за примером. И мы его сейчас рассмотрим, и пример этот помимо всего прочего поможет нам лишний раз понять, насколько сложен феномен войны и что может использоваться государством в качестве оружия. Вот мы с вами как-то уже рассматривали такие вещи в себе как "армия", "дипломатия", "экономика" и убедились, что государство, воюя, пускает в ход то одно, то другое, то всё сразу, а ведь у государства, у настоящего, у субъектного, у такого, у которого не только руки с ногами, но ещё и голова имеется, есть ещё и такая штука как "культура". А "культура" это такое сверхоружие, которое может заменить собою и армию, и дипломатию и экономику, а уж если вы можете позволить себе роскошь иметь и одно, и второе, и третье, и пятое и десятое, да впридачу ещё и "культуру", то получается сверхгосударство, получается - "тады ой!"

Ну вот возьмём рядового русского человека начала XIX века. Со всеми его достоинствами и недостатками. Как человека, так и века. Для чистоты эксперимента сделаем нашего рядового дворянином. Это означает, что у него наличествует некий культурный код, он умеет читать и писать, он имеет некоторое представление о живописи и музыке, у него есть некая и кажущаяся ему стройной и логичной картина мира и в этой картине находится, конечно же, место России, словом, он обычный человек той эпохи, человек учтивый и знающий, что такое приличия. И вместе с тем он - "недоросль", с присущими возрасту любопытством и жаждой новых впечатлений.

И вот судьба забрасывает его в Англию.

Англия до наполеоновских войн это ещё не та Британская Империя, которой она станет вскорости, здание мира всё ещё держит, уже, правда, с трудом, Франция и Англия пока только примеривается подставить вместо неё плечо. Англия ещё не закаменела, она уже Атлант, но ещё не статуя, она ещё "живая". И вот наш недоросль на несколько лет погружается в английскую реальность, он вынужден выучить язык и обнаруживается, что "немцы" вовсе не немы, кроме того он немедленно и с изумлением находит, что "внешний мир" вовсе не таков, каким казался ему из России, он совершает то же открытие, что и Пётр I в романе Алексея Толстого, когда молодой царь едет в Архангельск и видит там океанские корабли и равнодушно смотрящих на него с верхней палубы капитанов, ничуть не похожих ну ручных "кукуйских немцев" и это уверенная снисходительность чужих взглядов показывет Петру кто на самом деле хозяин мира. Но это ещё не всё. Наш молодой и охочий до всего нового русский дворянин вдруг открывает, что на свете есть серьёзная литература. Есть Шекспир, есть Свифт, есть Дефо, есть Мильтон. По случаю он открывает для себя Уильяма Блэйка, поэта и художника, который пишет картины, иллюстрируя свою поэзию и пишет поэмы, служащие иллюстрацией к его картинам. И то, и другое - очень глубокое, многоуровневое, многосмысленное, в России он ни с чем подобным даже не сталкивался, у него и представления не было, что такое вообще имеет место в мире. 

 

Его всё это заинтересовывает до чрезвычайности, напомню, что это начало XIX века, нет телевизора и нет интернета, да что там говорить, даже и радио ещё нет. А вот Уильям Блэйк есть. И оказывается, что этот человек заменяет собою и телевизор и какаву с чаем. Что он создал очень сложную космогонию, что своим воображением Блэйк создал целый мир. Очень, очень интересный мир, интересный даже сегодня, в мире интернета, в мире, где уже все слова выговорены и все картины уже написаны. Блэйк в самом буквальном смысле "взрывал мозг" даже своим привычным к интеллектуальным играм соотечественникам, а тут с ним столкнулось девственное сознание заезжего молодого русского.

"Миры Уильяма Блэйка".

А потом наш недоросль возвращается в родные пенаты. Мама, папа, друзья, зимний дом в Петербурге, поместье. Хлопоты о женитьбе, развлечения. И он вдруг с раздражением обнаруживает, что всё это, в сущности, очень скучно. Нет красок. Он пытается поговорить с ближайшим другом, поделиться, "выговориться", и у него ничего не получается, хоть он и старается со всем своим чистосердечием, ему искренне хочется поделиться своим открытием, ведь это так интересно. Его не понимают. Не потому, что не хотят, а потому, что не могут. Нет нужных слов и нет нужных образов. Ведь ещё нет Пушкина. И мелодию души не напоёшь, ведь ещё нет даже Глинки. Это примерно как в советское время приехавший из загранкомандировки госслужащий восторженно пытается пересказать провинциальным слушателям восхитившие его "Звёздные войны", а те, внимательно его слушая, мысленно подставляют по ходу рассказа экранный антураж, знакомый им по "Гостье из будущего". А ведь по сравнению с Блэйком "Звёздные войны" это скучнейшая и примитивнейшая чепуха. Можно ещё вспомнить старый уже фильм Анно "Борьба за огонь", когда там в конце вернувшийся в родное стойбище Рон Перельман при помощи двух-трёх звуков, сдобренных жестикуляцией, пытается "рассказать" одетым в шкуры первобытным людям о своих приключениях и вдруг изображает неведомого им мамонта, прикладывая к лицу болтающуюся руку и соплеменники от него в ужасе отшатываются, мол, ну и чудище, "из головы рука растёт!".

Так вот ровно в ту же ситуацию попадал и наш возвращенец. Он соотечественникам о Блэйке, а они ему про водку, баньку, про "жениться, батюшка, пора", он им про Лоса и про Энитармона, а они ему про водку, баньку и про травлю зайцев по пороше, он им опять, со всей душой.., но не успевает он и рта раскрыть, как ему уже с нескрываемой досадой про водку, про баньку и про "поехали к цыганам". Он весь из себя этакий лорд Байрон, а тут, куда ни повернись, одна сплошная княгиня Марья Алексевна.

А теперь смотрите - будь такой недоросль один, так да и чёрт бы с ним, государство бы и не почесалось, "у нас секса нет" и всех делов. Да только дело-то было всё в том, что прошло времени чуть и в невольные лорды Байроны попали сотни тысяч людей. Попала вся русская армия и, как следствие, попали чуть ли не все поголовно молодые дворяне и это бы полбеды, но армия ведь состоит не из одних дворян и с русской армией до Парижа дошёл "народ". Народ попал в "запад", в зазеркалье, в другую реальность и у этого народа не было адекватного языка, чтобы описать свои собственные впечатления, не было ни слов, ни образов. Русский человек не мог ничего противопоставить увиденному. Необразованные свели увиденное в Париже к тому, что там "чисто живут", а образованные, чтобы как-то защититься, уцепились за вырванный из ткани чужой жизни лоскут "конституции".

А потом, по возвращению домой, в эту дурно понятую идею канализировали своё недовольство, вызванное именно тем, что они даже не могли толком объяснить, чего они, собственно, хотят.

Так вот тем, кто понял, чего они хотят и что вообще нужно в этой ситуации делать, стала Власть. Суть проблемы поняла тогдашняя русская "элита". А поняла она, что нация нуждается в объяснении себе самой себя самой. Помимо военной победы понадобилась победа культурная, и тогдашняя Власть российская за револьвер хвататься отнюдь не стала, а поступила она вовсе по-другому. Власть показала, что она недаром зовётся Властью. И в России появился Пушкин. Появился Глинка. И если "солнце русской поэзии" с точки зрения западной культуры было явлением подражательным, а потому как бы и не очень страшным, то чуть погодя у России появилось и культурное оружие, "не имевшее аналогов", появился Гоголь. Ничего подобного у европейцев не было. И у русских до того не было, а теперь - стало.

"Миры Николая Гоголя".

"Wow!"

Ну, а там уж пошло-поехало и на свет родилось то, что сегодня называется "великой русской литературой". И "великой русской музыкой". И с живописью неплохо стало. И с театром. Одним словом, стало очень хорошо с культурой. Не в том смысле, что в подъездах перестали малую нужду справлять, а в том смысле, что Российская Империя получила возможность объяснить самой себе саму себя. И мало того, российское государство впервые в своей истории получило возможность объяснить кого угодно кому угодно. И весь мир принялся с почтением прислушиваться к мнению о себе, любимом, товарищей Толстого да Достоевского. Как-то так вышло, что миру стало вдруг интересно, что о нём думает русский человек.

Россия сделала себя интересной миру. 

А вот сегодня миру неинтересны ни думы русского человека, ни РФ, ни дорогие россияне. Хоть и есть у них и интернет, и телевизор, и айпад с айподом. Гоголя, правда, нет. Гоголь весь там остался.

Что во всём этом интересного? Ну, например, то, что всё перечисленное, всё, что можно свести к одному слову Культура, появилось в России сразу, как взрыв, в ничтожный по историческим меркам срок, и появилось в тот период, когда правил Россией некий человек, который не только сумел, но ещё и смог понять, что нужно делать и нашёл в себе силы понятое воплотить в жизнь. Он понял, что для того, чтобы ответить на культурный вызов, России нужно учиться и он Россию учиться заставил.

Русские назвали этого человека Николай Палкин.

Да и то сказать, не умеешь, научим, не хочешь, заставим, а учиться даже из под палки по любому лучше, чем не учиться вообще.

Можно задать себе вопрос - а зачем государству вообще культура? Ну, понятно, что с культурным человеком дело иметь приятнее, чем с некультурным. Хотя бы потому, что культурный не будет за столом сморкаться, зажимая ноздрю пальцем. Но каков практический смысл культуры? "Нам-то что с неё?" Мы ведь все сыны нашего века, мы все люди практические, мы во всём ищем выгоду. Так в чём же состоит выгода культуры? А между тем ни одно государство не стремилось бы быть культурнее, чем оно есть, если бы культура не давала неких в высшей степени осязаемых преимуществ.

И одним из таких преимуществ, причём одним из главных, если не самым главным, является вот какое - культура позволяет вам лучше воевать. Чем вы культурнее, тем лучше вы воюете. А воюете вы лучше потому, что чем вы культурнее, тем лучше вы понимаете, что такое война.

Ну вот, скажем, нынешний российский "социум" показывает всему миру, что он не то, чтобы совсем уж бескультурен, нет конечно, дорогие россияне в массе своей знают, что такое салфетка и для чего нужна вилка, но вместе с тем любому непредвзятому взгляду очень хорошо видно, что так называемое "общественное сознание" РФ застряло на уровне середины прошлого века. А в наш стремительный век пятьдесят лет это очень, очень много. Это уже не разрыв, пятьдесят лет это пропасть. 

И похоже, что наличия этой пропасти никто не замечает. Во всяком случае, такое впечатление создаётся, когда пробуешь читать "анализы", "платформы" и "программы" написанные со звериной серьёзностью людьми, позиционирующими себя не больше и не меньше, как государственниками. А ведь они не только обильно пишут, но ещё и допущены к "экрану", а это означает, что уже государство считает их точку зрения достойной того, чтобы ознакомить с нею "зрительскую массу". А между тем все эти "транснациональные корпорации", "ресурсы", "паритеты" и "гарантии взаимного уничтожения" на сегодяшний день звучат какой-то невыносимой тарабарщиной, это какой-то пещерный язык, какая-то шумерская клинопись.

Люди (не буду показывать пальцем, это невежливо) рекомендующие себя профессорами и президентами Академии Геополитических Наук (Боже!) на полном серьёзе призывают готовиться не к вчерашней даже, а позавчерашней войне. Их уверенность в "ракетно-ядерном" щите сродни вере Гитлера в некое wunderwaffe, они точно так же полагают (и похоже, что искренне!) что стоит выпустить по Лондону парочку Фау, как проклятые плутократы поднимут лапки кверху.

А между тем для того, чтобы пресловутый паритет хоть что-то значил, нужно не равное количество боеголовок, а нужны СССР и США, нужны два центра силы, примерно равные по "весу", нужны согласованные ими, а затем прописанные на бумаге "правила игры" в рамках которой этот паритет только и может быть паритетом. Другими словами, паритет только тогда паритет, когда он значит одно и то же для обеих сторон.

В реальности ядерное оружие не является военным оружием, это не оружие применения, а оружие угрозы применения, ядерное оружие это политическое оружие, а в политическом смысле возможности США и РФ настолько несопоставимы, что о каком бы то ни было "паритете" говорить попросту смешно. США и РФ находятся в разных весовых категориях, и если вы натянете на руки тяжеловеса и легковеса одного веса перчатки, то легковесу это ничуть не поможет, у легковеса нет "удара", у него нет необходимой "массы тела" и РФ в этом смысле США не конкурент, она слишком "легковесна" и для того, чтобы рассчитывать хотя бы на теоретический успех геополитического противостояния, на месте "постсоветского пространства" должен появиться "тяжеловес", для начала там должна появиться Россия, которой сегодня нет. 

И это ещё не всё.

Война никогда не сводилась лишь к "войне армиями", но за последние полвека война немыслимо усложнилась, государства (те, у кого есть собственная культура, само собой, и которые могут благодаря этому культурно доминировать в мире) значительно расширили свои возможности по продолжению политики другими средствами. Ракеты-танки-самолёты что-то значили позавчера. Они могут что-то значить и сегодня, но только вам нужно быть сильным настолько, что вы сможете выстроить всю ситуацию (всю "войну") таким образом, который сделает ваши быстрые танки чем-то значимым, а без этого никакие ракеты вам не помогут. 

Так же, как они не помогли во вчерашней войне. Вот в этой:
 

На этой фотографии вы видите армию. АРМИЮ ПОБЕДОНОСНУЮ. Этой армией было уничтожено величайшее государство. Но при этом, хотя прошло уже больше двадцати лет, ни аналитики, ни геополитики, ни политики просто, ни доктора, ни профессора, не говоря уж о массовом сознании не видят в этой армии армию, а видят они на фото "толпу". Всего лишь по той причине, что эта армия не держит в руках винтовок. И искреннейшим образом считают, что это безобразие можно было прекратить "решительными мерами". "Милицией". Или некоей "Альфой". Хотя на этом этапе решительные меры если к чему и привели бы, то лишь к открытой гражданской войне. 

Замечу, что, противопоставляя тогдашней "трусливой советской власти" "решительных китайцев" аналитики, геополитики, профессора и пр. и пр. не видят очевидного (что уж говорить о неочевидном), а именно того, что в разгоне "Тяньаньмэня" главная заслуга принадлежала вовсе не китайской стороне. Дело в том, что такая война нового типа (нового хотя бы в силу масштаба событий) была делом необкатанным и по какой-то причине вышло "рассогласование" процессов, "советского" и "китайского", вместо того, чтобы быть последовательными, они "случились" практически одновременно и "Тяньаньмэнь" произошёл в момент, когда ещё не было ясно, удастся ли довести Перестройку до логического конца. "До ума". "Тяньаньмэнь" это весна 1989 года, ещё всё на месте, и СССР в том числе, и если бы вышло так, что положение удалось бы выправить, если бы СССР устоял, то разрушение Китая изменило бы весь тогдашний геополитический расклад и СССР из той передряги вышел бы не только не ослабленным, а, наоборот, резко усилившимся. И вот по этой-то причине "Тяньаньмэнь" и не стали доводить до конца, бросили его на полдороге, бросили на произвол судьбы, что выглядело как "произвол коммунистических властей Китая".

Но при этом "Тяньаньмэнь" никуда не делся, на него накинули чехол и он стоит где-то на запасных путях, ожидая своего часа. И его можно пустить в ход в любой момент, Китай против такой формы войны беззащитен так же, как был когда-то СССР и беззащитен тем более, что нынешние китайцы за обе щеки наворачивают "капиталистические ценности" и в случае чего выйдут на Тяньаньмэнь в количествах китайских. Выйдут, чтобы отряхнуть с подошв пыль проклятого прошлого. Про культурную революцию в Китае никто не забыл. 

Но это война вчерашняя, а сегодня война выглядит вот так:
 

Налицо усовершенствование оружия. Прогресс на месте не стоит. И война из войны как "одурманивания" с похмельным синдромом превратилась в войну как "ощущение счастья". В войну, как "обретение". Чего именно? Да чего угодно. Это большой роли не играет. "Особенности национальной рыбалки."

И буде такая война пойдёт всерьёз, никакая ракета вам не поможет. Потому что не ракеты воюют с ракетами, а люди воюют с людьми. А если человек воюет с человеком, то это война двух умов. Ум против ума. А ум народа называется "культурой". Ну и какая нынче у нас в РФ культура? Что вы читаете? Что вы смотрите? Что вы слушаете? О чём вы думаете? К чему вы стремитесь? Каковы ваши личные цели? Чего вы хотите от жизни?

Чтобы ничего не менялось? Так не бывает.

Чтобы "жила бы страна родная"? Так этого все хотят. Но очевидным образом не у всех получается.

Хочу сказать, что я ничего особо плохого в "войне умов" не вижу. Война как война. Оружие как оружие. И всем понятно, что обладай вы возможностью пригрозить кому-нибудь (да хоть тому же "Лондону", этой, как вы полагаете, родине плутократов), тем, что завтра выведете на улицы Альбиона пару сотен тысяч человек, которые потребуют смены государственного строя, то радости бы вашей не было бы предела. И моральное оправдание вы себе нашли бы легко, "ради мира во всём мире", скажем. И против реакции. Дело только в том, что они рассуждают точно так же. Но только у них к рассуждениям есть ещё и возможности. А возможности у них есть потому, что они очень давно поняли, что культура сильнее любой армии, просто потому, что она культура. И какая у вас культура, такая у вас и армия.

Какая у вас культура, такое у вас вообще всё.

Г.А. Что такое искусство войны?

Попробуйте задать этот вопрос неважно кому, любой аудитории, и вас в буквальном смысле засыпят ответами. Фермопилысиноптрафальгар и триста спартанцев. "Пуля дура, а штык молодец!" Штык-то молодец, но дело не только в том, что и пуля далеко не дура, а ещё и в том, что почти всё, что вам приведут в качестве примера, будет искусством не войны, а боя. А это не то, что не одно и то же, а вообще - разное. 

Давайте развлечём себя немножко, картинки разные поразглядываем, парочку примеров разберём и будет это тем полезнее, что позволит нам заодно и с некоторыми мифами разобраться, с таким, например, как единство злокозненного Запада, живущего исключительно старанием сжить со света бедняжку Россию. Идеология "осаждённой крепости" отнюдь не уникальна и её из тактических соображений кто только ни использовал, но хороша она именно как лечение ядом в очень небольших порциях, если же хлебать её столовой ложкой, то выйдет нехорошо, поскольку у общества возникает устойчивый взгляд на себя как на ущербного, загнанного в угол изгоя, а "вихри враждебные веют над нами". Всем и без того понятно, что друзей не бывает, но для выбора правильной позиции и окапывания нужен трезвый расчёт, а не психоз.

И если даже правда то, что "русских никто не любит", то это вовсе не означает, что любят кого-то другого. Можно подумать, что люди мира прямо-таки влюблены друг в друга и, не любя русских, любят американцев. Или китайцев. Или евреев.

Или французов.
 

Это одна из политических икон ХХ века. Шарль де Голль. "Великий человек". Величина его началась с того, что он, будучи тогда в чине капитана, удачно выбрав момент, изъявил желание стать инструктором при французской военной миссии в Польше во время советско-польской войны 1919-1920 г.г. Инструктаж показался ему делом скучным и он от слов перешёл к делу, приняв участие в боях за Варшаву, причём с таким рвением, что был представлен к высшей польской награде Virtuti Militari. Потом он вернулся во Францию, потом последовали всем известные события, потом последовали события менее известные, вроде Второй Мировой Войны, потом де Голль оказался в Англии, прихватив с собою 100000 франков золотом из секретных фондов французского правительства, потом он возглавил Французский Комитет Национального Освобождения в качестве одной из половинок в дуумвирате генерал Жиро - генерал де Голль, потом последовала закулисная борьба между США и Англией, поскольку американцы хотели, чтобы ФКНО возглавлял их человек Жиро, а англичане хотели де Голля, потом высокие договаривающиеся стороны сторговались-столковались и Жиро отодвинули, и де Голль в апреле 1944 года стал, наконец, тем де Голлем, которого мы знаем. "Освободителем Франции." Считались с будущим "освободителем" мало даже англичане, об американцах и говорить нечего, к "событиям" вроде Ялты и Потсдама его и близко не подпускали, "не по чину", да что там к Ялте, де Голля даже не поставили в известность о дате начала высадки в Нормандии, и о том, что "союзники" высадились во Франции, он узнал из радиопередачи БиБиСи. Тут де Голль по понятным причинам заметался (замечешься тут) и, на восьмой день после начала операции Оверлорд, он, "преодолев сопротивление Черчилля", добрался, наконец-то, до Франции. Этот момент и запечатлён на фото. Де Голль в Нормандии. На пляже. "Сижу, курю." Сидит он и курит в ожидании, когда ему позволят начать "освобождать Францию".

Обстановка в Нормандии, между тем, была спокойной настолько, что днём позже де Голля туда прибыл Георг VI с тем, чтобы на месте ознакомиться с событиями и воодушевить войска:
 

В тот же день дали отмашку и де Голлю и тот появился, наконец, перед французами во плоти:
 

Запечатлён он в городке Байо, фотография эта довольно известна, только сегодня, не иначе как по забывчивости, не упоминают, что городок, по улицам которого так мужественно шагает генерал, вот уже неделю, как захвачен англичанами. В Байо де Голль произнёс первую из своих многочисленных речей. Речи он говорил не очень хорошо, но с большой горячностью, французы это дело любят, и во первых строках освободитель поспешил донести до французов и француженок ту мысль, что Франция отныне находится на стороне союзников. До этой речи французы и француженки об этом не подозревали.

Потом последовало "освобождение Парижа", которое было нужно только и исключительно де Голлю, союзники собирались пройти к северу от столицы Франции, в районе "большого Парижа" немцы располагали силами всего около двух дивизий и удержать несколькомиллионный город выглядело задачей невозможной, а потому союзниками Парижу не придавалось большого значения, кроме того ни американцы, ни англичане не хотели создавать впечатления у французов что это они "ставят" де Голля, им нужна была иллюзия освобождения Франции Францией же. Однако после того, как "Вторая Бронетанковая Дивизия" генерала Леклерка столнулась с немцами в пригороде Парижа и отошла, потеряв 70 человек убитыми, были вынуждены вмешаться американцы, да к тому же к тому моменту в городе уже воцарился хаос, многоопытные парижане строили баррикады и стреляли друг в друга и в немцев, а немцы в ответ стреляли неохотно, так как придерживались подписанного перед тем с "Сопротивлением" соглашения о перемирии. Кончилось всё тем, что на город пошли с двух направлений двумя колоннами, американской и французской, французская по согласованию вошла первой и - voila! - Париж не сгорел.

Освобождение Франции после этого свелось главным образом к таким вот сценам: 
 

Эти несчастные сожительствовали с "бошами". В Париже толпа ловила и забивала насмерть проституток, ну как же! ведь эти паршивки продавали себя немцам за деньги! То, что Франция была фактически союзницей Германии и то, что всю войну вся Франция работала на Германию и кормила Германию и получала за это именно что деньги, оставалось при этом "за рамками". Между прочим, коммунисты пытались как-то прекратить эту омерзительщину, но де Голль был привезён во Францию именно для того, чтобы противостоять послевоенной "коммунистической угрозе", Сопротивление активно выдавливалось из всех самоорганизующихся местных органов власти и де Голль, изначально позиционировавший себя как "французский националист", считал, очевидно, что коллективную вину лучше всего канализировать на кого-то другого, и в роли этого другого естественнейшим образом оказались самые слабые члены общества.

Может возникнуть вопрос, а почему де Голль? Желающих ведь было очень много, тот же Жиро, например. Но наверх проскочил "Шарло". Дело было в том, что он устраивал всех. По разным, правда, причинам. Французский истеблишмент он устраивал в качестве образа несгибаемого патриота, "лидера нации", "прямого и честного солдата". И верным в этом образе было только то, что де Голль был патриотом, патриотом быть нетрудно, но вот всё остальное действительности не соответствовало, он не был ни прямым, ни честным и в лидеры он тоже не годился. И это тоже было на руку французской политической верхушке, у которой и с рыльцем и с пушком всё было в полном порядке. 

Другую сторону он устраивал потому, что показал себя в нужном другой стороне свете. Так, англичанам де Голль в начале 1944 года предложил (на полном серьёзе!) создать единый фронт против СССР и США. В 1944 не только умным, но уже и дуракам было ясно, кто выйдет из Второй Мировой победителем. И кто окажется в проигравших. Так вот де Голль предложил англичанам заключить союз с ним, с де Голлем, и после поражения Германии не останавливаться, а продолжить войну уже с победителями, с русскими и американцами. Одновременно. Делая это предложение, от которого, по его мнению нельзя было отказаться, бравый генерал располагал силами примерно в 400 000 человек, главным образом африканцев, которых с бору по сосенке переправили в Англию, худо бедно вооружили и накормили американцы, с которыми де Голль и собрался воевать. Что ему на это англичане ответили, неизвестно, но легко можно себе представить, что они о генерале подумали. "Вот это умище! - подумали англичане. - That's our man! Кому, как не ему возглавлять послевоенную Францию, где ещё такого найдёшь?!"

"Надо ему пособить, надо."

Г.А. http://alexandrov-g.livejournal.com/245725.html ( Дверь в стене - 79....)

Вопрос о выигрыше и проигрыше вовсе не является вопросом отвлечённым. Люди не только в своей "массе", но и как носители индивидуального сознания не в состоянии дать оценку как "выигрышу", так и "проигрышу" государства так как они не только не знают, но и не хотят знать, что такое "война".

С точки зрения обывателя, причём вне зависимости от его социального статуса, война это то, чем занимаются военные и по этой причине он, обыватель, спешит неприятное для него "грязное" дело войны переложить на широкие армейские плечи, а там - "трава не расти".

А между тем государство, которое умеет воевать лишь армией (а таких на свете подавляющее большинство), фактически беззащитно. Как бы ни была сильна армия такого государства, оно изначально находится в заведомо худшем положении, чем тот, в чьём распоряжении есть и другие инструменты внешнего воздействия. Причём очевидно, что чем больше таких инструментов, тем лучше, так как у вас есть не один инструмент, а набор, из которого вы можете выбрать то, что лучше всего соответствует конкретной ситуации, конкретному "вызову".

История, та самая, которую никто учить не хочет, убедительнейшим образом показывает нам, что выигрывает тот, кто стремится к усложнению реальности, а не к её упрощению.

Чем больше в вашем распоряжении элементов реальности, тем большее количество комбинаций вы можете из них сложить.

И исторически же сложилось так, что русское массовое сознание старательно бежит всякой сложности, стремясь к всемерному упрощению не только любой ситуации, но даже и самого мироустройства, которое сводится к "друг-враг" и "белое-чёрное". И это ещё в лучшем случае, а в худшем русский народ, забыв даже и про белое с чёрным, начинает играть в русскую рулетку, ставя сперва на чёрное или красное, а заканчивает вообще "чётом" и "нечётом". А поскольку рулетка это чёртово колесо, то делающему на этом колесе беспорядочные ставки иногда везёт, а иногда и нет.

И про такие выигрыши и проигрыши у зелёного стола мы все знаем даже и из антологии фантастики по какому-то недоразумению названной "Школьный курс истории".

А ведь война (а это и есть жизнь государства) не рулетка и не ставки. Война это искусство. Высокое искусство. И воевать (по-настоящему воевать, а это означает и по-настоящему жить) могут считанные государства на планете. И отличие искусства вести войну от искусства в традиционном смысле этого слова в том, что ему можно научиться. Для того, чтобы быть Леонардо да Винчи нужно родиться Леонардо да Винчи, "научиться" быть Леонардо нельзя. Но народ не сводим к одному, пусть и гениальному художнику, и реальность убедительнейшим образом демонстрирует нам, что народ вполне может научиться искусству войны.

Для этого, правда, необходимо одно условие, называется оно "желание учиться".

А для того, чтобы такое желание появилось, нужно сперва понять, что "учение свет, а неучение тьма", а поскольку народ с одной стороны не является одним шибко умным Леонардо, а с другой из одних только умных Леонардов не состоит, то необходимо, чтобы не жажда знаний даже, а сперва хотя бы понимание того, что знания могут полезны даже в пошлом утилитарном смысле, нашло "дырочку", через которую оно сможет "просочиться" в народ. Нужно то, что называют (не всегда заслуженно) элитой.

Она должна начать с себя. Сперва начав понимать, а потом, поняв, начать учиться. И "элита" именно что должна, она сама взвалила этот долг на себя, исторический долг перед нацией, которая позволила "элите" играть роль элиты. И из той же истории мы знаем, что элиту, которая "не соответствует историческому моменту" народ меняет с лёгкостью необыкновенной, для народа это то же самое, что снять с себя сюртук и натянуть вместо него пиджак. Чтобы окружающие народы, которые давно уже платье сменили, на него как на чучело гороховое не смотрели.

И русский народ в смысле обучения вовсе не безнадёжен, и были в русской истории моменты, когда власть осознавала необходимость "научиться" сама и заставить "учиться" народ. То-есть исторический опыт в этом деле имеется.

Дело за примером. И мы его сейчас рассмотрим, и пример этот помимо всего прочего поможет нам лишний раз понять, насколько сложен феномен войны и что может использоваться государством в качестве оружия. Вот мы с вами как-то уже рассматривали такие вещи в себе как "армия", "дипломатия", "экономика" и убедились, что государство, воюя, пускает в ход то одно, то другое, то всё сразу, а ведь у государства, у настоящего, у субъектного, у такого, у которого не только руки с ногами, но ещё и голова имеется, есть ещё и такая штука как "культура". А "культура" это такое сверхоружие, которое может заменить собою и армию, и дипломатию и экономику, а уж если вы можете позволить себе роскошь иметь и одно, и второе, и третье, и пятое и десятое, да впридачу ещё и "культуру", то получается сверхгосударство, получается - "тады ой!"

Ну вот возьмём рядового русского человека начала XIX века. Со всеми его достоинствами и недостатками. Как человека, так и века. Для чистоты эксперимента сделаем нашего рядового дворянином. Это означает, что у него наличествует некий культурный код, он умеет читать и писать, он имеет некоторое представление о живописи и музыке, у него есть некая и кажущаяся ему стройной и логичной картина мира и в этой картине находится, конечно же, место России, словом, он обычный человек той эпохи, человек учтивый и знающий, что такое приличия. И вместе с тем он - "недоросль", с присущими возрасту любопытством и жаждой новых впечатлений.

И вот судьба забрасывает его в Англию.

Англия до наполеоновских войн это ещё не та Британская Империя, которой она станет вскорости, здание мира всё ещё держит, уже, правда, с трудом, Франция и Англия пока только примеривается подставить вместо неё плечо. Англия ещё не закаменела, она уже Атлант, но ещё не статуя, она ещё "живая". И вот наш недоросль на несколько лет погружается в английскую реальность, он вынужден выучить язык и обнаруживается, что "немцы" вовсе не немы, кроме того он немедленно и с изумлением находит, что "внешний мир" вовсе не таков, каким казался ему из России, он совершает то же открытие, что и Пётр I в романе Алексея Толстого, когда молодой царь едет в Архангельск и видит там океанские корабли и равнодушно смотрящих на него с верхней палубы капитанов, ничуть не похожих ну ручных "кукуйских немцев" и это уверенная снисходительность чужих взглядов показывет Петру кто на самом деле хозяин мира. Но это ещё не всё. Наш молодой и охочий до всего нового русский дворянин вдруг открывает, что на свете есть серьёзная литература. Есть Шекспир, есть Свифт, есть Дефо, есть Мильтон. По случаю он открывает для себя Уильяма Блэйка, поэта и художника, который пишет картины, иллюстрируя свою поэзию и пишет поэмы, служащие иллюстрацией к его картинам. И то, и другое - очень глубокое, многоуровневое, многосмысленное, в России он ни с чем подобным даже не сталкивался, у него и представления не было, что такое вообще имеет место в мире. 

 

Его всё это заинтересовывает до чрезвычайности, напомню, что это начало XIX века, нет телевизора и нет интернета, да что там говорить, даже и радио ещё нет. А вот Уильям Блэйк есть. И оказывается, что этот человек заменяет собою и телевизор и какаву с чаем. Что он создал очень сложную космогонию, что своим воображением Блэйк создал целый мир. Очень, очень интересный мир, интересный даже сегодня, в мире интернета, в мире, где уже все слова выговорены и все картины уже написаны. Блэйк в самом буквальном смысле "взрывал мозг" даже своим привычным к интеллектуальным играм соотечественникам, а тут с ним столкнулось девственное сознание заезжего молодого русского.

"Миры Уильяма Блэйка".

А потом наш недоросль возвращается в родные пенаты. Мама, папа, друзья, зимний дом в Петербурге, поместье. Хлопоты о женитьбе, развлечения. И он вдруг с раздражением обнаруживает, что всё это, в сущности, очень скучно. Нет красок. Он пытается поговорить с ближайшим другом, поделиться, "выговориться", и у него ничего не получается, хоть он и старается со всем своим чистосердечием, ему искренне хочется поделиться своим открытием, ведь это так интересно. Его не понимают. Не потому, что не хотят, а потому, что не могут. Нет нужных слов и нет нужных образов. Ведь ещё нет Пушкина. И мелодию души не напоёшь, ведь ещё нет даже Глинки. Это примерно как в советское время приехавший из загранкомандировки госслужащий восторженно пытается пересказать провинциальным слушателям восхитившие его "Звёздные войны", а те, внимательно его слушая, мысленно подставляют по ходу рассказа экранный антураж, знакомый им по "Гостье из будущего". А ведь по сравнению с Блэйком "Звёздные войны" это скучнейшая и примитивнейшая чепуха. Можно ещё вспомнить старый уже фильм Анно "Борьба за огонь", когда там в конце вернувшийся в родное стойбище Рон Перельман при помощи двух-трёх звуков, сдобренных жестикуляцией, пытается "рассказать" одетым в шкуры первобытным людям о своих приключениях и вдруг изображает неведомого им мамонта, прикладывая к лицу болтающуюся руку и соплеменники от него в ужасе отшатываются, мол, ну и чудище, "из головы рука растёт!".

Так вот ровно в ту же ситуацию попадал и наш возвращенец. Он соотечественникам о Блэйке, а они ему про водку, баньку, про "жениться, батюшка, пора", он им про Лоса и про Энитармона, а они ему про водку, баньку и про травлю зайцев по пороше, он им опять, со всей душой.., но не успевает он и рта раскрыть, как ему уже с нескрываемой досадой про водку, про баньку и про "поехали к цыганам". Он весь из себя этакий лорд Байрон, а тут, куда ни повернись, одна сплошная княгиня Марья Алексевна.

А теперь смотрите - будь такой недоросль один, так да и чёрт бы с ним, государство бы и не почесалось, "у нас секса нет" и всех делов. Да только дело-то было всё в том, что прошло времени чуть и в невольные лорды Байроны попали сотни тысяч людей. Попала вся русская армия и, как следствие, попали чуть ли не все поголовно молодые дворяне и это бы полбеды, но армия ведь состоит не из одних дворян и с русской армией до Парижа дошёл "народ". Народ попал в "запад", в зазеркалье, в другую реальность и у этого народа не было адекватного языка, чтобы описать свои собственные впечатления, не было ни слов, ни образов. Русский человек не мог ничего противопоставить увиденному. Необразованные свели увиденное в Париже к тому, что там "чисто живут", а образованные, чтобы как-то защититься, уцепились за вырванный из ткани чужой жизни лоскут "конституции".

А потом, по возвращению домой, в эту дурно понятую идею канализировали своё недовольство, вызванное именно тем, что они даже не могли толком объяснить, чего они, собственно, хотят.

Так вот тем, кто понял, чего они хотят и что вообще нужно в этой ситуации делать, стала Власть. Суть проблемы поняла тогдашняя русская "элита". А поняла она, что нация нуждается в объяснении себе самой себя самой. Помимо военной победы понадобилась победа культурная, и тогдашняя Власть российская за револьвер хвататься отнюдь не стала, а поступила она вовсе по-другому. Власть показала, что она недаром зовётся Властью. И в России появился Пушкин. Появился Глинка. И если "солнце русской поэзии" с точки зрения западной культуры было явлением подражательным, а потому как бы и не очень страшным, то чуть погодя у России появилось и культурное оружие, "не имевшее аналогов", появился Гоголь. Ничего подобного у европейцев не было. И у русских до того не было, а теперь - стало.

"Миры Николая Гоголя".

"Wow!"

Ну, а там уж пошло-поехало и на свет родилось то, что сегодня называется "великой русской литературой". И "великой русской музыкой". И с живописью неплохо стало. И с театром. Одним словом, стало очень хорошо с культурой. Не в том смысле, что в подъездах перестали малую нужду справлять, а в том смысле, что Российская Империя получила возможность объяснить самой себе саму себя. И мало того, российское государство впервые в своей истории получило возможность объяснить кого угодно кому угодно. И весь мир принялся с почтением прислушиваться к мнению о себе, любимом, товарищей Толстого да Достоевского. Как-то так вышло, что миру стало вдруг интересно, что о нём думает русский человек.

Россия сделала себя интересной миру. 

А вот сегодня миру неинтересны ни думы русского человека, ни РФ, ни дорогие россияне. Хоть и есть у них и интернет, и телевизор, и айпад с айподом. Гоголя, правда, нет. Гоголь весь там остался.

Что во всём этом интересного? Ну, например, то, что всё перечисленное, всё, что можно свести к одному слову Культура, появилось в России сразу, как взрыв, в ничтожный по историческим меркам срок, и появилось в тот период, когда правил Россией некий человек, который не только сумел, но ещё и смог понять, что нужно делать и нашёл в себе силы понятое воплотить в жизнь. Он понял, что для того, чтобы ответить на культурный вызов, России нужно учиться и он Россию учиться заставил.

Русские назвали этого человека Николай Палкин.

Да и то сказать, не умеешь, научим, не хочешь, заставим, а учиться даже из под палки по любому лучше, чем не учиться вообще.

Можно задать себе вопрос - а зачем государству вообще культура? Ну, понятно, что с культурным человеком дело иметь приятнее, чем с некультурным. Хотя бы потому, что культурный не будет за столом сморкаться, зажимая ноздрю пальцем. Но каков практический смысл культуры? "Нам-то что с неё?" Мы ведь все сыны нашего века, мы все люди практические, мы во всём ищем выгоду. Так в чём же состоит выгода культуры? А между тем ни одно государство не стремилось бы быть культурнее, чем оно есть, если бы культура не давала неких в высшей степени осязаемых преимуществ.

И одним из таких преимуществ, причём одним из главных, если не самым главным, является вот какое - культура позволяет вам лучше воевать. Чем вы культурнее, тем лучше вы воюете. А воюете вы лучше потому, что чем вы культурнее, тем лучше вы понимаете, что такое война.

Ну вот, скажем, нынешний российский "социум" показывает всему миру, что он не то, чтобы совсем уж бескультурен, нет конечно, дорогие россияне в массе своей знают, что такое салфетка и для чего нужна вилка, но вместе с тем любому непредвзятому взгляду очень хорошо видно, что так называемое "общественное сознание" РФ застряло на уровне середины прошлого века. А в наш стремительный век пятьдесят лет это очень, очень много. Это уже не разрыв, пятьдесят лет это пропасть. 

И похоже, что наличия этой пропасти никто не замечает. Во всяком случае, такое впечатление создаётся, когда пробуешь читать "анализы", "платформы" и "программы" написанные со звериной серьёзностью людьми, позиционирующими себя не больше и не меньше, как государственниками. А ведь они не только обильно пишут, но ещё и допущены к "экрану", а это означает, что уже государство считает их точку зрения достойной того, чтобы ознакомить с нею "зрительскую массу". А между тем все эти "транснациональные корпорации", "ресурсы", "паритеты" и "гарантии взаимного уничтожения" на сегодяшний день звучат какой-то невыносимой тарабарщиной, это какой-то пещерный язык, какая-то шумерская клинопись.

Люди (не буду показывать пальцем, это невежливо) рекомендующие себя профессорами и президентами Академии Геополитических Наук (Боже!) на полном серьёзе призывают готовиться не к вчерашней даже, а позавчерашней войне. Их уверенность в "ракетно-ядерном" щите сродни вере Гитлера в некое wunderwaffe, они точно так же полагают (и похоже, что искренне!) что стоит выпустить по Лондону парочку Фау, как проклятые плутократы поднимут лапки кверху.

А между тем для того, чтобы пресловутый паритет хоть что-то значил, нужно не равное количество боеголовок, а нужны СССР и США, нужны два центра силы, примерно равные по "весу", нужны согласованные ими, а затем прописанные на бумаге "правила игры" в рамках которой этот паритет только и может быть паритетом. Другими словами, паритет только тогда паритет, когда он значит одно и то же для обеих сторон.

В реальности ядерное оружие не является военным оружием, это не оружие применения, а оружие угрозы применения, ядерное оружие это политическое оружие, а в политическом смысле возможности США и РФ настолько несопоставимы, что о каком бы то ни было "паритете" говорить попросту смешно. США и РФ находятся в разных весовых категориях, и если вы натянете на руки тяжеловеса и легковеса одного веса перчатки, то легковесу это ничуть не поможет, у легковеса нет "удара", у него нет необходимой "массы тела" и РФ в этом смысле США не конкурент, она слишком "легковесна" и для того, чтобы рассчитывать хотя бы на теоретический успех геополитического противостояния, на месте "постсоветского пространства" должен появиться "тяжеловес", для начала там должна появиться Россия, которой сегодня нет. 

И это ещё не всё.

Война никогда не сводилась лишь к "войне армиями", но за последние полвека война немыслимо усложнилась, государства (те, у кого есть собственная культура, само собой, и которые могут благодаря этому культурно доминировать в мире) значительно расширили свои возможности по продолжению политики другими средствами. Ракеты-танки-самолёты что-то значили позавчера. Они могут что-то значить и сегодня, но только вам нужно быть сильным настолько, что вы сможете выстроить всю ситуацию (всю "войну") таким образом, который сделает ваши быстрые танки чем-то значимым, а без этого никакие ракеты вам не помогут. 

Так же, как они не помогли во вчерашней войне. Вот в этой:
 

На этой фотографии вы видите армию. АРМИЮ ПОБЕДОНОСНУЮ. Этой армией было уничтожено величайшее государство. Но при этом, хотя прошло уже больше двадцати лет, ни аналитики, ни геополитики, ни политики просто, ни доктора, ни профессора, не говоря уж о массовом сознании не видят в этой армии армию, а видят они на фото "толпу". Всего лишь по той причине, что эта армия не держит в руках винтовок. И искреннейшим образом считают, что это безобразие можно было прекратить "решительными мерами". "Милицией". Или некоей "Альфой". Хотя на этом этапе решительные меры если к чему и привели бы, то лишь к открытой гражданской войне. 

Замечу, что, противопоставляя тогдашней "трусливой советской власти" "решительных китайцев" аналитики, геополитики, профессора и пр. и пр. не видят очевидного (что уж говорить о неочевидном), а именно того, что в разгоне "Тяньаньмэня" главная заслуга принадлежала вовсе не китайской стороне. Дело в том, что такая война нового типа (нового хотя бы в силу масштаба событий) была делом необкатанным и по какой-то причине вышло "рассогласование" процессов, "советского" и "китайского", вместо того, чтобы быть последовательными, они "случились" практически одновременно и "Тяньаньмэнь" произошёл в момент, когда ещё не было ясно, удастся ли довести Перестройку до логического конца. "До ума". "Тяньаньмэнь" это весна 1989 года, ещё всё на месте, и СССР в том числе, и если бы вышло так, что положение удалось бы выправить, если бы СССР устоял, то разрушение Китая изменило бы весь тогдашний геополитический расклад и СССР из той передряги вышел бы не только не ослабленным, а, наоборот, резко усилившимся. И вот по этой-то причине "Тяньаньмэнь" и не стали доводить до конца, бросили его на полдороге, бросили на произвол судьбы, что выглядело как "произвол коммунистических властей Китая".

Но при этом "Тяньаньмэнь" никуда не делся, на него накинули чехол и он стоит где-то на запасных путях, ожидая своего часа. И его можно пустить в ход в любой момент, Китай против такой формы войны беззащитен так же, как был когда-то СССР и беззащитен тем более, что нынешние китайцы за обе щеки наворачивают "капиталистические ценности" и в случае чего выйдут на Тяньаньмэнь в количествах китайских. Выйдут, чтобы отряхнуть с подошв пыль проклятого прошлого. Про культурную революцию в Китае никто не забыл. 

Но это война вчерашняя, а сегодня война выглядит вот так:
 

Налицо усовершенствование оружия. Прогресс на месте не стоит. И война из войны как "одурманивания" с похмельным синдромом превратилась в войну как "ощущение счастья". В войну, как "обретение". Чего именно? Да чего угодно. Это большой роли не играет. "Особенности национальной рыбалки."

И буде такая война пойдёт всерьёз, никакая ракета вам не поможет. Потому что не ракеты воюют с ракетами, а люди воюют с людьми. А если человек воюет с человеком, то это война двух умов. Ум против ума. А ум народа называется "культурой". Ну и какая нынче у нас в РФ культура? Что вы читаете? Что вы смотрите? Что вы слушаете? О чём вы думаете? К чему вы стремитесь? Каковы ваши личные цели? Чего вы хотите от жизни?

Чтобы ничего не менялось? Так не бывает.

Чтобы "жила бы страна родная"? Так этого все хотят. Но очевидным образом не у всех получается.

Хочу сказать, что я ничего особо плохого в "войне умов" не вижу. Война как война. Оружие как оружие. И всем понятно, что обладай вы возможностью пригрозить кому-нибудь (да хоть тому же "Лондону", этой, как вы полагаете, родине плутократов), тем, что завтра выведете на улицы Альбиона пару сотен тысяч человек, которые потребуют смены государственного строя, то радости бы вашей не было бы предела. И моральное оправдание вы себе нашли бы легко, "ради мира во всём мире", скажем. И против реакции. Дело только в том, что они рассуждают точно так же. Но только у них к рассуждениям есть ещё и возможности. А возможности у них есть потому, что они очень давно поняли, что культура сильнее любой армии, просто потому, что она культура. И какая у вас культура, такая у вас и армия.

Какая у вас культура, такое у вас вообще всё.

Г.А. Что такое искусство войны?

Попробуйте задать этот вопрос неважно кому, любой аудитории, и вас в буквальном смысле засыпят ответами. Фермопилысиноптрафальгар и триста спартанцев. "Пуля дура, а штык молодец!" Штык-то молодец, но дело не только в том, что и пуля далеко не дура, а ещё и в том, что почти всё, что вам приведут в качестве примера, будет искусством не войны, а боя. А это не то, что не одно и то же, а вообще - разное. 

Давайте развлечём себя немножко, картинки разные поразглядываем, парочку примеров разберём и будет это тем полезнее, что позволит нам заодно и с некоторыми мифами разобраться, с таким, например, как единство злокозненного Запада, живущего исключительно старанием сжить со света бедняжку Россию. Идеология "осаждённой крепости" отнюдь не уникальна и её из тактических соображений кто только ни использовал, но хороша она именно как лечение ядом в очень небольших порциях, если же хлебать её столовой ложкой, то выйдет нехорошо, поскольку у общества возникает устойчивый взгляд на себя как на ущербного, загнанного в угол изгоя, а "вихри враждебные веют над нами". Всем и без того понятно, что друзей не бывает, но для выбора правильной позиции и окапывания нужен трезвый расчёт, а не психоз.

В войне есть всё, что присутствует и в нашей с вами жизни, да и как иначе, война это, вообще-то, жизнь и есть, а жизнь есть война, и если в жизни находится место символике, присутствует символика и в войне. И чем война больше, чем она "грандиознее", тем выше и символика этой войны, выше настолько, что иногда она теряется в заоблачных высях, не каждый глаз её разглядит.

Сегодня слово "геополитика" известно всем, любой из нас, даже и не зная, что это такое, может при случае блеснуть в "тёрке за политику", ввернув в разговор модный термин, да и отчего ж не ввернуть, звучит по-любому красиво.

- Какие слова! - отозвался он, - гео.., - он сделал таинственно-зловещее лицо, - ...и политика.., - он прошептал это слово, придав ему какой-то преступно-заговорщицкий оттенок. - Геополитика! - Он вздрогнул и отпрянул всем телом, как бы коснувшись змеи. 

Геополитика это учение о взаимоотношениях государств меж собою. Ботаника про цветочки, энтомология про жучков, арифметика про дважды два, а геополитика про государства. Жучок едучий, но при этом маленький, поэтому энтомология это микро, а государство тоже едучее, но при этом оно ого-го какое, поэтому геополитика это учение макро. И как всё очень большое геополитика грешит невниманием к деталям, делая их уделом ботаников. Но, с другой стороны, геополитика именно за счёт своей всеохватности поднимает нас над собою ("лети, лети, мой дельтаплан!"), что позволяет нам забыть о частностях и увидеть всю картину целиком. Плечам делается легко и всё такое, а "внизу плывёт Земля, плывёт Земля".

И стоит нам в качестве дельтаплана воспользоваться геополитикой, как очень многое можно понять, как и очень многое увидеть. А увидеть куда лучше, чем сто раз услышать, это вы все и без меня знаете.

В каждом государстве живёт народ, а народ состоит из людей, а каждый взятый в отдельности человечек непременно личность, и, как будто окружающим этого мало, каждый человек не только личность, но ещё и эгоцентрик. Так вот с народом то же самое и даже самый завалященький народец полагает себя не то что пупом Земли, а центром Вселенной, которую по кривой не объедешь и на дельтаплане за семь дней не облетишь.

Каждый народ помещает себя в центр нашего мира. На этом "чувстве" строится геополитика.

Вот так выглядит геополитический глобус русского человека:
 

Это Россия времён разгара Холодной Войны, Россия на вершине своего исторического могущества, сегодня это великолепие разбито на куски и на месте единого целого образовалось около трёх десятков государств с местами в ООН, с границами, армиями, таможнями и всем тем прочим, что отнимается у многих и отдаётся немногим в кормление. 

Всё это так, однако чувство это не ваучер и его так легко не отнимешь. И русский человек, независимо от того, как называется государство, в котором он родился, сохраняет не взгляд (взгляды меняются легко), а именно чувство, внутреннее ощущение своего места в мире, исходя из простой картинки повыше.

И когда говорят, что русские очень похожи на американцев, то это неправда. Вернее, правда, но только речь тут о двух разных правдах, потому что русских всё ещё много, а американцев ещё больше и все они разные и вы всегда сможете найти целую кучу русских и американцев, схожих до степени близнецов не только внешне, но и по тому, как они относятся к таким феноменам как семья, долг, честь и многому, многому другому. Но говорить о похожести народов даже не приходится, потому что они по-разному себя на нашей планете "чувствуют", они живут в разных мирах и миры эти друг на друга не похожи.

Вот мир, в котором рождается, живёт и умирает американец:
 

The World According to America. 

Геополитические карты хороши тем, что дают возможность понять, что движет тем или иным народом, понять мотивацию, понять причины, по которым тот или иной народ вроде бы сам собою начинает "течь" на юг. Или на север. Или в Сибирь. Или на Дикий Запад. 

На карте мира, в центре которого расположена Америка, очень хорошо видно, что Тихий Океан в самом буквальном смысле Америку "затягивает", что западное направление для США это направление естественное. "Сила вещей." Сила Америки лежит к западу от неё. И точно так же на этой карте очень хорошо видно, чем с точки зрения США отличаются Тихий и Атлантический океаны. Если бассейн Тихого Океана густо усеян островами и островками, то Атлантический пуст. Тихий - "заселён", Атлантический - нет. Обустроив и объединив государства тихоокеанского бассейна вы получаете Тихий Океан как водоём в центре цитадели. И даже если предположить "немыслимое" в виде горячей войны цивилизаций, во время которой некий союз государств будет наступать на Америку с запада, то она сможет организованно отступать от одной линии обороны к другой, используя бесчисленные острова в качестве плацдармов, вновь и вновь выигрывая драгоценное время. Атлантический же океан в этом смысле использовать нельзя, он похож не на внутренний водоём, а на крепостной ров. Во рву нельзя закрепиться, его можно только пересечь в один конец. В отличие от Пасифика Атлантика это не экспансия, а барьер на пути чужой экспансии.

Америка повёрнута лицом к западу, всю свою историю она убегала от востока и это только из Евразии кажется, что США расположены на западе, для них самих запад это как раз Евразия. Тихий Океан это лужайка перед американским домом, а Европа и то, что восточнее, это backyard Америки.

И всё это всегда осознавалось по обе стороны Атлантики, осознавалось отчётливейшим образом. Весь двадцатый век Америку всеми возможными способами втягивали в европейские дела, тем самым её за полы оттаскивали от Тихого Океана в попытке "остановить время".

И в эту же игру играли и сами США, но уже оттаскивая оттаскивателей. И нынешняя лихорадочная деятельность Америки в арабском мире вызвана желанием повесить гирю на европейцев с тем, чтобы американцы получили, наконец, свободу рук в Азии. И сегодня они, как никогда, близки к завершению проекта.

Из картинки мира по-американски становится понятно и значение флота для США. Контроль над Пасификом и Атлантикой для них необходим жизненно. В самом прямом смысле этого слова. А отсюда логичнейшим образом вытекает и противостояние блоков в Холодной Войне как противостояние флотов. Не идеология была главным раздражителем и мотором Холодной Войны а был ими флот Горшкова.

И СССР, создавая океанский флот, исходил из беспощаднейшей логики противостояния. После Второй Мировой США, трудясь не покладая рук, отстроили сложнейшую и изощрённую систему национальной безопасности. Краеугольным камнем этой системы стал флот. И дело было не только в контроле проливов и защите морских коммуникаций. И то, и другое очень важно, но не это было главным предназначением военно-морских сил США. Контоль и защита были следствием, причиной же было "prevent the seas from being used against United States". Вторая Мировая превратила США в глобальную силу, а глобальная сила только тогда глобальна, когда она может глобально действовать. Государству, претендующему на глобальную роль, необходимо и глобальное же "присутствие". И присутствие отнюдь не только в смысле средства давления. 

Смотрите - США создали самый большой численно и самый мощный флот, благодаря этому они получили возможность в случае необходимости изолировать любой произвольно выбранный "театр", а это, в свою очередь, позволяло им решать геополитические задачи, не позволяя событиям "выплеснуться" за пределы региона. Создав при помощи подогнанной группировки силовой барьер по периметру "театра" Америка могла пустить в ход любой инструмент по своему усмотрению, от дипломатии и до армии, для того, чтобы построить или разрушить то, что она считала нужным построить или разрушить, сводя при этом к минимуму попытки внешнего воздействия на процесс, который она полностью контролировала.

Самое интересное, что такое положение устраивало, вообще-то, всех, так как эта своеобразная "управляемая ядерная реакция" позволяла не доводить дело до ядерного взрыва, действия США позволяли любой возможный конфликт удерживать на стадии "локального конфликта", не давая ему перерасти во что-то большее. До определённого момента подобное развитие событий устраивало даже и СССР (то, что при этом писалось в газетах к реальности отношения не имеет), так, когда во время двух в высшей степени "ответственных" моментов, а именно во время "иранского кризиса с американскими заложниками" и во время индо-пакистанских конфликтов США, изолируя потенциально опасные и грозящие перерасти во что-то большее "очаги", подогоняли туда флотские группировки, Москва отводила корабли советского ВМФ подальше, чтобы избежать даже теоретической возможности "контакта" и давая возможность американцам самим разобраться с нарушителями конвенции.

Выгоды, которые таким образом получала Америка, "строя" мировой порядок по своему усмотрению, очевидны. Однако по мере роста собственной мощи СССР получил возможность отстаивать свои интересы не только в Восточной Европе и на Ближнем Востоке, но и в других местах. И для того, чтобы проводить эти интересы в жизнь, ему тоже понадобился инструмент в виде флота. И в так называемые "застойные" годы флот начал расти как на дрожжах. Но главным в количественном увеличении советского флота была опять же не угроза морским коммуникациям "империалистов". 

Уровень осмысления задачи был куда выше. Главным было как можно более широкое "присутствие" кораблей советского флота в мировом океане. Привело это к тому, что США на глазах стали терять возможность воздействия на тот или иной конфликт. Просто по причине даже и пассивного присутствия "во взрывоопасном районе" кораблей советских ВМФ. И если раньше американцы вовлекались в любой конфликт легко по причине минимального риска (не только для себя, но и для мира в самом широком смысле), то теперь создалась ситуация, когда в любой момент в любой точке мирового океана могло по самым разным и труднопредсказуемым причинам произойти столкновение флотов двух сверхдержав, что тут же превращало любой, даже и малозначащий конфликт в конфликт глобальный.

В этих условиях США начали терять возможность "игры", когда они могли отстраивать мировой порядок, воздействуя на него точечно и прикладывая необходимый минимум усилий, теперь же любое их "силовое" действие изначально несло в себе элемент смертельного риска. С точки зрения Америки такие действия СССР были вопиюще безответственными. Но с точки зрения СССР, который в силу множества причин не мог создать столь же сложную систему национальной безопасности как американская, то, что он делал, было оправданным хотя бы потому, что это позволяло сковать геополитического противника, позволяло лишить его свободы действий.

Г.А.


Г.А. http://alexandrov-g.livejournal.com/245725.html ( Дверь в стене - 79....)