Неоколониализм: важно победить не только в войне на Окраине, но и в войне смыслов

Обычные граждане в массе своей не формируют идеологии. Это естественно: у них на это нет ни времени, ни умений. Среднестатистический гражданин потребляет идеологии как уже готовый продукт, который кто-то создал, выпустил, масштабировал и доставил. Как и в любой современной индустрии тут задействованы разные участники. Обычно теоретические конструкции создают, скажем так, «думатели»: всяческие политологи, экономисты, социологи, философы и т. п. Они создают огромное разнообразие смыслов на любой вкус, гигабайты статей и книжек, сотни тысяч страниц текста. Затем какие-то смыслы из этой массы попадает к активистам-политикам, которые видят, что некую теорию/идеологию можно применить для достижения или оправдания своих целей. Для этой категории из сотен станиц исходного текста важны может пару глав. Активисты-политики распространяют смыслы через СМИ, для которых из глав текста остаются абзацы. Ну а в головах потребителей — обычных граждан — оседают лишь фразы/лозунги: короткое представление ключевых идей.

В неоколониальных странах промышленное производство смыслов налажено столетия назад, ещё со времён колониализма, когда возникла и распространилась базовая идеология — расизм. В XVIII–XIX веках и вплоть до середины XX века концепция существования «высших» и «низших» человеческих рас считалась в колониальном мире частью передовой науки и получила название «научный расизм». К 1920-м годам курсы по евгенике и расовой антропологии преподавались более чем в 350 американских колледжах и университетах, включая Гарвард, Принстон и Колумбийский университет. Естественно в немецких университетах в 1920–1930-х годах открывались кафедры «расовой гигиены». Эти академические институты создали теоретическую базу для нацистской политики и законов. При этом в расизм вплетались и научные достижения, которые приспосабливали для оправдания неравенства. Так возник, к примеру, социальный дарвинизм. Встречался и откровенный шлак, типа того, что работы Самюэля Мортона и Поля Брока утверждали, что форма черепа напрямую определяет уровень интеллекта и склонность к цивилизованному развитию. Сюда же можно отнести и творение Фрэнсиса Гальтона — учение об «улучшении» человеческой породы, евгеника. Естественно по нисходящий эти смыслы спускались широкой публике, обеспечивая колониализму идеологическую базу в народе. Однако с закатом колониализма вследствие достижения пределов захвата новых территорий человечество спохватилось и после краха гитлеровской Германии началась ревизия «научного расизма». В 1950 году ведущие антропологи, генетики и социологи мира выпустили официальное заявление «Расовый вопрос», в котором подчеркивалось, что концепция биологических рас как носителей разных интеллектуальных способностей не имеет под собой научных доказательств.

Вскоре после потери кормовой базы колониализм переродился в новой форме финансового колониализма или неоколониализма. Вместо прямого силового захвата и ограбления более слабых стран члены неоколониального блока получили другую «суперсилу» - способность произвольно выпускать мировые валюты. Стало возможно подчинять и грабить страны мира финансово-экономическими методами, всячески «сдерживая» (то есть блокируя) развитие этих стран любыми методами, а при этом получая от них необходимые ресурсы за непрерывно создаваемые деньги. Грубая военная сила осталась на крайний случай. Паразитирование на всём мире вполне обеспечивается главной финансовой «суперсилой». Естественно при этом встал вопрос об «идеологическом сопровождении», то есть об оправдании паразитического строя. Новый подход сформировался в эпоху СССР, когда неоколониальный блок стали называть «демократическим» а коммунистический блок «диктаторским», а после разрушения СССР - «авторитарным». Выросла идеология неорасизма, где отличительным признаком принадлежности к неоколониальным странам стали называть «демократию». К демократии как таковой имеется лишь косвенное отношение. В академических кругах неоколониальных стран нередко критикуют эту «демократию». Так, такие исследователи как Нэнси Бермео, Стивен Левицки и Дэниел Зиблатт, а также аналитический центр V-Dem Institute, говорят о расширении полномочий исполнительной власти в ущерб парламентам и судам, а также о подрыве доверия к избирательным процедурам (особенно в контексте США и ряда стран Европы).  Британский социолог Колин Крауч и ирландский политолог Питер Мэйр (в книге Ruling the Void) утверждают, что при сохранении всех формальных процедур (выборов, партий, конституций) реальная власть перетекает к узким политическим элитам, технократам и транснациональным корпорациям. Граждане при этом превращаются в пассивных наблюдателей, а традиционные партии теряют связь с избирателями. В общем список критиков длинный и продолжать его можно долго. Несмотря на сомнительность «демократии» именно этот термин становится основой неорасизма, превращая эту идеологию в «демокрасизм». Тут главное, что «демократии» имеют право устанавливать правила и повелевать поскольку они якобы действуют от имени народов. Остальные же должны соглашаться на это правление паразитов, подчиняться их правилам игры и должны себе в ущерб принимать «мир построенный на правилах» (неоколониальных).

Вообще все политические идеологии призваны объяснить обывателю почему «мы» — хорошие, а «они» - плохие, а именно:
Расизм: высшая раса белых людей (хорошие) несут цивилизацию дикарям (плохие) захватывая и подчиняя их страны. 
Нацизм (крайняя форма расизма): арийцы (хорошие) расширяют жизненное пространство за счёт недочеловеков (плохие) убивая их.
Коммунизм (периода становления СССР): коммунисты (хорошие) освобождают мир от неравенства и от эксплуатации капиталистами (плохие) совершая революции и приводя к власти пролетариев.
Укронацизм (хуторской вариант нацизма): окраинцы (хорошие) стремятся к цивилизации и для этого нужно убивать русских (плохие).
Демокрасизм (неорасизм): демократические народы (хорошие) поддерживают демократические движения и помогают установить правильный способ правления авторитарным странам (плохие).

Если носители какой-то идеологии воюют с кем-то, то всегда помимо вооружённой борьбы происходит и борьба смыслов. Здесь возможна ситуация, что в военной схватке обе стороны представляют какие-то идеологии. Так было во время Великой Отечественной, когда на идеологическом фронте коммунизм столкнулся с расизмом. Полная победа СССР способствовала расширению ареала коммунистической идеологии и упадку расизма. Также возможна ситуация когда одна сторона оснащена идеологически а другая — нет. В этом случае даже при проигрыше в войне первая сторона остаётся со своими смыслами, поскольку второй стороне просто нечего предложить — идеологии нет. Примерно так бывало в колониальных войнах, когда колониалисты проигрывали сражения но их идеология никак не страдала от этого (например Первая итало-эфиопская война, Первая англо-афганская война, Первая англо-бурская война и т. д.)

Сейчас Россия борется с неоколониальным блоком на Окраине, мотивированной идеологией укронацизма. Неорасистская идеология Запада вполне сочетается с укронацизмом и обеспечивает Окраине помимо военной, также и смысловую поддержку. На сегодня неоколониальный блок является мощным тылом Окраины не только в военно-экономическом, но и в идеологическом смысле. Фантастическая убогость укронацизма, который, согласно общему карго-менталитету нынешних «элит» Окраины, напрямую копирует немецкий нацизм даже на уровне лозунгов и символов, никак не смущает неоколониалистов — это же всё их родное. Разве что для приличия стараются не распространять широко соответствующую информацию.

Одной из целей борьбы на Окраине Россия объявила «денацификацию», то есть искоренение идеологии укронацизма. А что предлагается взамен? Не сложится ли ситуация, когда побеждая в войне Россия рискует проиграть в столкновении смыслов? Если бы речь шла только об укронацизме, то это ещё пол-беды, тут что ни предложи всё будет получше выдающейся тупости укронацизма где древние укры копают Чёрное море под покровительством украинца Христа. Но России противостоит не только укронацизм. Помним — за спиной Окраины крупнейшая идеологическая школа неоколониального блока. Они всей мощью своей пропаганды станут объяснять, почему окраинцы (и стоящие за ними неоколониалисты) хорошие (сражаются за демократию), а Россия — плохая (подавляет демократию).

Если Россия не хочет проиграть в войне смыслов, то нужно активно наступать и на этом фронте тоже. Иначе даже при военной победе в споре идеологий не будет аргументов. России следует объяснить почему «мы-хорошие, а они — плохие». И без привлечения теории о неоколониализме я не знаю как это сделать. Да и ещё вопрос — есть ли другие кандидаты… Потому что теория должна давать объяснения не для внутренней аудитории а для всего мира. А весь мир прекрасно знает и испытал на своей шкуре что такое неоколониализм, и почему это зараза с которой нужно всем бороться. В большинстве стран мира понимают, что неоколониалисты с их непрерывно производимыми деньгами принудят, подкупят, устроят переворот, развяжут войну сделают любые гадости и принесут любые беды, лишь бы и дальше паразитировать. Поэтому борьба России против неоколониализма понятна для всего мира. Но нужно об этом говорить и писать на всех языках!

Почему нельзя начать хотя бы с малого — называть вещи своими именами? С одной стороны Путин упоминает в своих речах о неоколониализме, с другой все официальные лица используют нейтральное «страны Запада». Какого «Запада», для кого это «запад», для Африки или Латинской Америки? Скажи по-существу «неоколониальные страны» и всё сразу станет понятно всем: и нам, и им, и сторонним наблюдателям. Из правильных слов и составляется правильная идеология. Выбросьте из лексикона «Запад», «развитые страны», «демократические страны», «страны третьего мира» и замените их на «неоколониальные страны», «неоколониальный блок (НКБ)», «антиколониальные страны» и так далее. Если говорим о мотивации, то вся кажущаяся нелогичность в поведении неоколониального блока, когда они действуют себе во вред чтобы насолить России легко укладывается в идеологию неорасизма-демокрасизма, ведь «высшие» не могут по своей воле уступить «низшим», как говорится «пацаны не поймут». И казалось бы — ничего сложного, но чиновник сто раз перестрахуется, прежде чем сделать что-то, чего не санкционировало начальство. Считаю, нужно в сети стараться продвигать настоящие названия настоящих явлений. Надеюсь, кто-то услышит.