[Аргумент] Ибо мы должны помнить, что будем как город на холме

© Михаил Муравьев (autohumanism.com). CC BY 4.0
 

Автогуманизм — это, в первую очередь, парадигма личного восприятия реальности и взаимодействия с миром, в т.ч. с другими людьми. Он не ставит перед собой непосредственную цель перестройки общества: это не философия свободы, не идеология, не политическая программа, не социальный конструкт и не система моральных норм, которую можно насадить декретом или революцией. Тем не менее, очевидно, что широкое распространение автогуманизма в качестве личного мировоззрения неизбежно начнет влиять на устройство всего общества.

И тут возникает вопрос: а возможен ли вообще устойчивый социум, основанный на принципах автогуманизма, и если да, то как он будет выглядеть? Как будет функционировать общество, в котором психологически зрелые люди самостоятельно производят социальный, правовой, экономический и технологический порядок, сотрудничая друг с другом на основе признания взаимного суверенитета? Как сочетается фокус на повышении собственной сложности, жизнеспособности и экзистенциального благополучия с таким же подходом всех остальных людей?

И тут я вас сильно удивлю: такое общество уже пытались построить, причем достаточно успешно. Это, естественно, был не автогуманизм, а его черновой, крайне несовершенный и непоследовательный прототип. Но даже в таком противоречивом Подростковом виде он дал потрясающие результаты. Молодцы, угадали — речь про США. Соединённые Штаты — это, конечно, не идеальная модель и не икона для поклонения, а историческая демонстрация возможности существования общества суверенных людей.

Американский эксперимент интересен тем, что показал колоссальный созидательный потенциал такой организации общества, где человек не полагается на власть, а сам создаёт свою жизнь в сотрудничестве с равными. Но одновременно он стал предостережением о том, что благие намерения людей и институциональные механизмы обеспечения личной свободы не способны сами по себе обеспечить сохранение свободного общества. Что для его построения и поддержания требуется массовое психологическое взросление людей — превращение стремления к независимости в обладание деятельным суверенитетом.

1. Мэйфлауэрское соглашение: договор равных

Мэйфлауэрское соглашение 1620 года — добровольный договор равных людей. 41 человек самостоятельно решили сформировать "политическое тело", где право принимать "справедливые и равные законы" для общего блага исходит от самих людей, а не от власти короля, знати или церкви, и сами обязались подчиняться этим законам. Тем самым создали успешный прецедент горизонтальной системы управления, основанной на общественном договоре, который учитывает интересы всех участников.

Здесь не было никаких "высоких идеалов" или "революционной философии" — это было просто энергоэффективное решение в условиях кризиса. Договор стал единственным доступным способом сохранить единство группы людей с разными политическими взглядами, без которого никто бы не выжил. Это полностью соответствует логике Взрослого: вместо следования абстрактным догмам и идеям, он действует из понимания своих реальных интересов и готовности взять ответственность за последствия.

Результат: Осознание, что право управлять — это не привилегия господ, а продукт договора свободных людей. Соглашение создало модель самоуправления в Новой Англии, показав, что граждане могут сами формировать правительство. Это чистая логика автогуманизма: суверенам не нужен хозяин или начальник, чтобы договориться и действовать сообща.

2. Причины эмиграции: поиск энергоэффективности

Колонисты-пуритане ехали в Америку не за религиозной свободой — они её уже получили в Голландии. Но в Голландии их ждал только тяжёлый труд, бедность, бесправие, ассимиляция. Решение начать всё с нуля за океаном было абсолютно прагматичным: найти место, где усилия принесут им реальную выгоду. Вместо того, чтобы бунтовать против церкви как Подростки или ждать милости от властей как Дети, пилигримы взяли собственную жизнь в свои руки: "Мы построим свой город на холме, где будем жить по нашим правилам".

Это был не идеологический порыв, а оценка энергобаланса: "Здесь мы тратим всю энергию на выживание. Там — риск, но потенциально намного больше отдачи". Вся история колонизации — это хроника "максимизации ROI". Индейцы? Выгодно — торгуем, невыгодно — воюем. Рабовладение? Выгодно — завозим рабов на плантации, невыгодно — нанимаем свободных людей. Именно так действует Взрослый: не из идеализма или догмы, а из осознания своей выгоды. Смыслы рождались не в философских дискуссиях, а в действии: расчистил лес, построил дом, родил детей — вот тебе и смысл.

Результат: В Америку ехали люди, готовые действовать самостоятельно, в своих интересах, брать на себя ответственность за собственную жизнь, рисковать и начинать всё заново, не требуя ни от кого гарантий и подачек. Это чисто автогуманистичный подход, хотя реализация, в т.ч. истребление индейцев и рабство, далеко не всегда была удачной.

3. Конгрегационализм: равноправное взаимодействие

В XVII веке вера в Бога была основой любого, даже самого прогрессивного самосознания. Однако пуританская идея завета (covenant) была не только теологической, но и социальной: описывала отношения между людьми в церкви, обществе и государстве, т.е. давала общине общую систему правил, определявших повседневную жизнь. Трудолюбие, самостоятельность, личная ответственность и исполнение обязательств становились не просто индивидуальными качествами, а общими нормами поведения.

Более того, именно принцип конгрегациональной демократии — "обычные люди должны играть определяющую роль в управлении церковными делами" — дал основу для традиции местных городских собраний Новой Англии. Постулировал равенство участников завета перед лицом общего дела церкви или города. Это создавало ценностную и процедурную основу для взаимодействия свободных людей, способных признавать общие правила без внешнего контроля.

Результат: Конгреционализм сформировал культуру личной ответственности и общих процедурных норм, на основе которых люди могли выстраивать сотрудничество. В обществе, где религия находилась в центре онтологии, протестантская этика была ближайшим аналогом принципа увеличения порядка в себе и вокруг, лежащего в основе автогуманизма.

4. Горизонтальные ассоциации: проектное сотрудничество

Устройство жизни колоний было сетевым, горизонтальным, что для XVII–XVIII века было нонсенсом. Местные собрания, церковные общины, городские объединения, коммерческие ассоциации и т.п. являлись главной формой управления. Люди сами организовывали совместную деятельность для решения общих проблем, не ожидая указов "сверху". Таким образом, организационная компетентность из привилегии правящей касты становилась повседневным навыком каждого домовладельца.

Ассоциации были настоящими "школами управления", где каждый человек учился думать и брать личную ответственность за то, за что он голосует. Если появлялась насущная задача, люди собирались, обсуждали её, принимали коллективное решение, объединяли ресурсы, распределяли обязанности и сами контролировали исполнение. Это безусловное проявление суверенитета: способность организовывать не только свою жизнь, но и совместное решение задач, с которыми невозможно справиться в одиночку.

Результат: Практическая культура самоорганизации и горизонтальной кооперации. Пока в Европе люди надеялись, что барон, король, епископ или магистрат решат проблему, в Америке — собирались и делали сами. Это абсолютно Взрослое поведение: самостоятельно формировать проектные социальные структуры для создания порядка.

5. Фронтир: тренажёр суверенитета

Постоянное движение на Запад — это физический выход из-под внешнего контроля. Человек брал карабин, топор и мешок кукурузы и шёл создавать свой порядок там, где его нет. В лесу или прерии не работали сословные привилегии, капитал, законы, полиция, церковный надзор. Критерии были максимально простые и честные: выживали и процветали только те, кто мог действовать самостоятельно, отвечать за последствия своего выбора и договариваться с другими, такими же как они.

Это был мощный фильтр суверенности: на дикой границе несамостоятельным, недоговороспособным, слабым было не место. Пионер, траппер, фермер физически не мог полагаться на государство и общество, потому что их просто не было. Не построил дом — замерз, не засеял поле — умер с голода, не договорился с соседями - сняли скальп индейцы. Это чисто Взрослый принцип: никто кроме тебя не отвечает за твою жизнеспособность, эффективность и благополучие.

Результат: Для сотен тысяч людей фронтир стал тренажёром суверенитета: не смиряться с привычными условиями, где нужно подчиняться, терпеть, соглашаться, а взять на себя риск и ответственность за реализацию собственных интересов и создание своей зоны порядка в добровольном сотрудничестве с другими такими же, как ты.

6. Вооружённый народ: фундамент свободы

Возможность самому организовывать свою жизнь оказывается под угрозой, если человек не способен защитить её от внешнего принуждения. Владение оружием и служба в ополчении создали материальную основу личного суверенитета. Вооружённые граждане объединялись для обороны своих общин, поддерживали порядок и защищали себя и свои семьи. Каждый взрослый мужчина участвовал в силовом обеспечении безопасности и интересов своего сообщества.

Война за независимость доказала жизнеспособность этой модели, став победой сетевого общества колоний над иерархическим государством Британии. Слабообученная американская "милиция" — фермеры и лавочники — победила профессиональную армию империи, потому что каждый защищал свой суверенитет, а не выполнял приказ короля. И даже сегодня правительству США в любом своём порыве закрутить гайки "людишкам" приходится учитывать наличие оружия почти в каждом домовладении.

Результат: Децентрализованный силовой ресурс и культура гражданской ответственности за коллективную безопасность. В логике автогуманизма вооружённый народ — один из ключевых механизмов, связывающих личный суверенитет, самоорганизацию общества и его способность противостоять узурпации власти.

7. Конституция: защита от Родителя

"Правительство законов, а не людей" Джона Адамса — это не просто красивая фраза. Этот принцип задал радикальный разрыв с Родительской архитектурой власти, где некто — король, церковь, политбюро, президент — стоит над законом, и его воля и есть закон. В ещё более широком смысле это принцип минимизации влияния личных качеств и доброй воли отдельных персон на управление страной. По сути, это инженерное решение по снижению ущерба от деспотичности, некомпетентности и произвола людей во власти.

Конституция США — это не список "благих пожеланий", а функциональный протокол для сосуществования суверенов. Разделение властей и комплекс сдержек и противовесов создали систему, где никто не может стоять над правилами — ни президент, ни Конгресс, ни Верховный суд. Это кибернетический механизм — для своего времени весьма удачный, который говорит: "Если одна часть системы попытается взять слишком много власти, другие части её смогут остановить".

Билль о правах — это вообще уникальное явление, аналога которому до сих пор нет ни в одной стране. Это не список прав, данных государством людям, а список прямых запретов государству вторгаться на суверенную территорию человека. "Конгресс не должен издавать ни одного закона...", ограничивающего свободу веры, слова, печати, собраний; права на ношение оружия, защиту от произвольных обысков и арестов, публичный суд присяжных; любые права, прямо не перечисленные в Конституции. Это инженерная защита гражданина от тирании власти или большинства.

Результат: Американская Конституция создала среду, где человек мог свободно действовать, не опасаясь, что государство его "поправит". Это радикально снижало риски и повышало продуктивность инициативы и самостоятельности. Подход родственен логике автогуманизма, в которой общество строится на общих технических протоколах взаимодействия, а не на царских эдиктах.

8. Федерализм: конкуренция суверенитетов

Конституция США создала не только горизонтальное разделение ветвей власти, но и вертикальное — между федеральным правительством и штатами. Штаты сохраняли "общую административную власть", а центр получил только прописанные полномочия. Это было инженерное решение проблемы узурпации. Если власть сконцентрирована в одном центре, она неизбежно начнет вести себя как Родитель: диктовать, контролировать, запрещать, унифицировать. Федерализм создал конкуренцию между уровнями власти.

При этом до Гражданской войны Вашингтон имел минимальные возможности по вмешательству в дела штата или гражданина. Федеральный аппарат был крохотным и не влиял на управление на местах. Не было единого эмиссионного центра — банки штатов выпускали собственные банкноты. Не было учёта доходов и федеральных налогов для граждан — центр финансировался из таможенных пошлин и акцизов. Регулярная армия была меньше, чем численность милиции, которую мог выставить любой крупный штат. Полиция находилась в ведении штатов и графств.

Результат: Самостоятельность штатов позволяла им развиваться разными путями, делая США одной большой "экспериментальной лабораторией". При этом человек, недовольный политикой своего штата, мог просто переехать в другой, правила игры в котором лучше соответствовали его интересам. Это перекликается с автогуманистической логикой осознанного формирования своей социальной среды.

Успех новой социальной технологии

Именно совокупность перечисленных факторов превратила Соединённые Штаты не просто в ещё одну великую экономическую и военную державу, а действительно в "град на холме". Сделала США гигантской лабораторией социальных, экономических и технологических инноваций, мировым промышленным и научно-техническим локомотивом. Страной, вызывавшей восхищение сотен миллионов людей по всему миру и притягивавшей десятки миллионов иммигрантов. Государством, чьи институты и практики являлись предметом подражания и копирования во множестве стран.

Мотор этого успеха — социум, приобретший необычно высокую способность к самоорганизации. Общество, в котором люди могли не только пользоваться существующими институтами, но и самостоятельно создавать новые организации, предприятия, сообщества и механизмы решения общественных задач. Именно эта способность производить порядок снизу, а не подчиняться предписаниям, выданным сверху, стала ключевым конкурентным преимуществом американской цивилизации.

1. Массовое предпринимательство и хозяйственная самостоятельность. Доступные возможности приобретения собственности, открытия собственного дела, торговли и организации производства сформировали уникальную среду независимых экономических агентов. Такая демократизация предпринимательства породила культуру самостоятельного создания экономических возможностей, принятия риска и ответственности за результат. Благодаря этому общество само генерирует новые источники благосостояния, что и сделало США ведущей экономикой мира.

2. Культура договорных отношений и юридическая защита. Правовая традиция, защита собственности, договорные механизмы и предсказуемые правила создавали условия для надёжного сотрудничества между независимыми экономическими субъектами. Это обеспечило развитие масштабных рынков, предпринимательских объединений, инвестиционной активности и сложных коммерческих проектов без необходимости личного покровительства со стороны облечённых властью персон.

3. Масштабная инновационность и технологическое лидерство. Доступность патентования, защита интеллектуальной собственности, распространение технических знаний и возможность коммерциализации изобретений стимулировали участие в инновациях людей из разных социальных слоёв. В результате изобретательство и инженерное предпринимательство превратились в массовый социально-экономический процесс, ставший одной из основ промышленного и технологического лидерства США.

4. Культура гражданской инициативы и самоорганизации. Американская традиция самостоятельного объединения людей для решения конкретных задач породила огромное количество общественных организаций, профессиональных сообществ, независимых образовательных и исследовательских учреждений и благотворительных фондов. В итоге общество приобрело способность самостоятельно выдвигать инициативы, мобилизовать ресурсы и создавать практические институты, не дожидаясь решений сверху.

5. Конкуренция юрисдикций и институциональное разнообразие. Федеративное устройство позволяло штатам экспериментировать с законодательством, налогообложением, экономической политикой и организацией общественной жизни. Различия между территориями давали возможность людям выбирать более подходящие условия. Кроме того, это позволяло быстро тиражировать и адаптировать эффективные решения в других штатах без необходимости принудительной унификации всей страны.

6. Высокая социальная и географическая мобильность. Огромное внутреннее пространство страны и разнообразие местных экономических и правовых условий давали возможность искать более подходящую среду и начинать всё заново. Эта готовность к изменению места жительства, профессии, социального окружения стала основой американского взгляда на мир, что даёт возможность активного создания новых сообществ, освоения новых экономических ниш, развития новых индустрий и технологий.

Социальная архитектура vs физические ресурсы

Самое популярное объяснение американского успеха сводится к благоприятным исходным условиям: огромным территориям, плодородным землям, присвоенным у коренных народов, природным богатствам и эксплуатации рабского труда. Однако такое объяснение не выдерживает сравнения с другими странами, располагавшими сопоставимыми, а иногда и более значительными ресурсами.

Канада. Это самый очевидный пример: близкие европейские корни, та же британская правовая традиция, огромная территория и колоссальные природные ресурсы. Первый американский город — Джеймстаун, основан в 1607; Квебек — в 1608. Монреаль лежит всего на 300 км севернее Бостона. Стартовые условия двух стран были очень близкими, только США ещё пережили тяжёлую войну с метрополией, а Канада — нет. И тем не менее к началу Гражданской войны в США (1861) население Канады составляло около 3 млн человек, тогда как в США — более 30 млн, а уровень экономического развития двух стран был уже несопоставим.

Латинская Америка. Ко времени основания колоний в Новой Англии здесь уже существовали многочисленные города (Сальвадор, Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Кордоба), порты, торговые пути, административные структуры и крупные латифундии. Южноамериканские колонии располагали гигантскими природными богатствами, мягким климатом, активно использовали рабский труд, были включены в масштабную международную торговлю. К моменту прибытия Мэйфлауэра население одних только Аргентины, Чили и Бразилии составляло более миллиона человек. По логике, освобождение от испанского и португальского контроля в начале XIX века должно было привести к бурному развитию этих стран. Не привело.

Россия. К концу правления Михаила Фёдоровича (1645) Россия уже представляла собой мощное государство с развитой аграрной экономикой, сотнями городов, административной системой и международной торговлей. Казань и Астрахань завоёваны почти век назад, полностью колонизирована Волга, начато масштабное освоение Урала. В 1604 основан Томск, в 1628 — Красноярск. За предыдущие 100 лет Россия приобрела территории, превосходящие по площади современные США, а население страны достигло 10 млн человек. К этому времени на побережье Новой Англии ютилась горстка посёлков и городишек с общим населением менее 40 тыс. человек. Но всего 200 лет спустя США уже решительно обгоняли Россию по размеру и уровню развития экономики, промышленности и транспортной инфраструктуры.

Таким образом, грандиозный успех США никак невозможно объяснить исключительно наличием земли, ресурсов, рабочей силы или благоприятного климата. Всем этим в разной степени располагали множество других стран, которые за тот же период не показали выдающихся результатов. Отсюда следует простой вывод: главное конкурентное преимущество США заключалось не в самом обладании ресурсами, а в способности общества самостоятельно организовывать их использование, не подавая челобитную "Его Величеству" по любому поводу.

Вырождение импульса

Почему же страна, в основание которой были заложены вполне работоспособные принципы сетевого общества суверенов, породившие действительно выдающиеся результаты, в конечном итоге превратилась в обычное централизованное государство, контролирующее каждый шаг своих граждан и навязывающее свою волю другим странам?

Конкретных причин было в избытке, но в их основе лежал один и тот же фактор: Америку создали не Взрослые, а Подростки, стремившиеся вести себя как Взрослые, но не имевшие для этого соответствующего психологического и когнитивного ресурса. В результате они систематически скатывались к эгоцентричному Подростковому мировосприятию, целеполаганию и поведенческим практикам, что в итоге привело к парадоксальному результату: возрождению иерархической социальной модели Родитель-Ребёнок.

Фундаментальные системные противоречия:

1. Протестантская этика. В картине мира пилигримов трудолюбие, усердие, дисциплина, преодоление лишений были главными добродетелями и обязанностями. Это Родительская имитация реального Взрослого суверенитета, целью которого является рост сложности, жизнеспособности и благополучия, а труд — средством.

2. Рабство. Рабство изначально было встроено в экономику, законодательство и раннюю конституционную систему США. Превращение людей в собственность, присвоение их труда и лишение права распоряжаться собственной жизнью создало системный конфликт двух антагонистичных моделей общественных отношений.

3. Подчинение женщин. Колонии унаследовали принцип покровительства (coverture) из английского права, который лишал замужнюю женщину большей части правовой, экономической и политической субъектности. Это воспроизводило отношения Родитель-Ребёнок непосредственно внутри базовой социальной ячейки — семьи.

4. Религиозная нетерпимость. Самоуправление внутри религиозных общин сочеталось с ограничением свободы тех, кто не разделял господствующие убеждения. Принуждение к соблюдению религиозных норм и преследование инакомыслящих — это хрестоматийный Родительский паттерн, заложенный в фундамент общества.

5. Имущественный ценз. Во многих колониях и ранних штатах политические права зависели от владения собственностью или уплаты налогов. Арендаторы, бедняки, женщины исключались из участия в политике. В результате самоуправление из реализации Взрослой компетентности превращалось в привилегию собственников.

6. Концентрация земель. Масштабные земельные спекуляции и сосредоточение земельных ресурсов в руках крупных инвесторов, спекулянтов и политически влиятельных групп очень рано начали подрывать материальную основу Взрослой хозяйственной независимости граждан и местных сообществ.

7. Профессионализация политики. Формирование постоянного политического класса, партийных машин и механизмов распределения должностей и ресурсов за лояльность постепенно вытесняло политическое участие граждан профессиональной борьбой организованных групп за контроль над государственным аппаратом.

8. Наследственная концентрация капитала. Воспроизводство экономических преимуществ через наследование крупной собственности и финансовых активов создало системное противоречие между формальным равенством прав и устойчивым неравенством возможностей и концентрацией влияния.

9. Расово-этническая дискриминация. Сегрегация негров, истребление индейцев, дискриминация китайцев, японцев, мексиканцев, ирландцев и других групп, ограничение натурализации и иммиграции закреплялись законами и государственной практикой, превращая общество равных суверенов в расово-этническую иерархию.

10. Регресс к старому паттерну. Растущая индустриальная экономика привлекла из Европы миллионы послушных исполнителей — Детей, и администраторов — Родителей. Вслед за ними массово поехали и бунтующие Подростки, хотевшие не создавать, а урвать свой кусок пирога. В результате общество стало возвращаться к тому паттерну, от которого убегали пилигримы.

Ключевые события и процессы:

1. Создание федерального центра (1787-1789). Замена конфедерации штатов федерацией по сути создала полноценное центральное правительство, дав ему право собирать налоги, регулировать торговлю, содержать армию и принимать обязательные для всей страны решения. Это заложило институциональную основу для дальнейшей концентрации власти в Вашингтоне.

2. Территориальная экспансия (1803-1898). Покупка Луизианы, война с Мексикой, принудительное переселение индейцев и захват испанских заморских территорий сделали расширение пространства "историческим предназначением". Стремление уйти от чужого порядка выродилось в Подростковую идею принуждать других к собственному.

3. Гражданская война (1861-1865). Гражданская война резко увеличила влияние федеральной власти. Подавление суверенитета Юга, мобилизация, новые налоги, национальная банковская система и усиление федеральных институтов изменили баланс сил между центром и штатами. Вашингтон получил значительно больше Родительских возможностей устанавливать правила для всей страны.

4. Индустриализация и монополизация (1870-1910-е). Крупные корпорации, тресты и банки сосредоточили в своих руках контроль над целыми отраслями. Свобода конкуренции дала внезапный эффект: независимые производители массово вытеснялись с рынка. Изменение структуры экономики привело к тому, что общество самостоятельных агентов стало регрессировать к традиционной системе эксплуатации и патернализма.

5. Федеральная резервная система (1913). Создание ФРС сформировало механизм централизованного управления банковской и финансовой системой, дав ещё один инструмент контроля Родителю-Вашингтону. Это повысило устойчивость системы, но создало условия для системного ограничения и деформации возможностей и решений независимых экономических агентов в масштабах всей страны.

6. Подоходный налог (1913). Шестнадцатая поправка позволила федеральному правительству облагать прямыми налогами личные доходы. Таким образом, Вашингтон получил то, от чего сепаратисты бежали из Европы: право распоряжаться гражданами как своим имуществом. Государство, созданное свободными людьми стало их хозяином-Родителем, шарящим по карманам подданных.

7. Мировые войны и Великая депрессия (1917-1945). Первая и Вторая мировая, Великая депрессия и Новый курс последовательно усиливали федеральное регулирование, налогообложение, управление экономикой и социальный патернализм. Военная мобилизация окончательно объединила государство, крупный бизнес, банки, ВПК и образование в единую централизованную Родительскую систему.

Вывод

Историю ранней Америки можно рассмотреть как полномасштабный эксперимент по созданию общества, в котором свободные и равные люди самостоятельно производят социальный и экономический порядок посредством добровольного сотрудничества, договоров, самоуправления, предпринимательства и ограниченных институтов власти. В этой оптике легко увидеть, что экономический и технологический успех США обусловлен прежде всего высокой способностью людей к самостоятельности и самоорганизации, а не природными ресурсами или политикой государства.

Однако формальных механизмов суверенитета оказалось недостаточно для сохранения этой модели. Психологическая незрелость практически всего социума, противоречие между провозглашённой свободой и реальным отношением к субъектности других, концентрация экономической и политической власти постепенно привели к восстановлению иерархической архитектуры. Общество, созданное свободными людьми для воплощения своих целей и интересов, само стало производить институты, изымающие у них свободу.

Как выяснилось, нельзя построить сетевое общество суверенных людей опираясь исключительно на договоры, процедуры и институты, если сами люди психологически остаются Подростками, Детьми и Родителями. Стремление освободиться от контроля, получить независимость, отстоять свои интересы, действовать по своему усмотрению — это даже не полдела: необходимо вырастить в себе действительно Взрослое отношение к реальности. Не просто избавиться от хозяина, а перестать психологически нуждаться в хозяине и устранить желание стать хозяином других.

Тем не менее, даже такой ограниченно успешный эксперимент показал колоссальную мощь социальной технологии, основанной на принципах, родственных автогуманизму. Созидательный импульс, заданный в первые два века, оказался настолько силён, что Соединённые Штаты продолжили развиваться опережающими темпами вплоть до недавнего времени, став сперва одной из двух сверхдержав, а затем превратившись на достаточно долгий срок в доминирующую силу на планете. А сама легендарная "американская свобода" продолжала и даже сейчас продолжает притягивать многие миллионы инициативных людей, иммигрирующих в США.

Пример Америки доказывает, что общество, основанное на принципах автогуманизма, вполне реально. Более того — это неизбежная форма следующего поколения социальных систем, которые сменят современные иерархические государства-нации. Но этот же пример доказывает, что такое общество нельзя создать просто самостоятельным присвоением человеком свободы или дарованием её сверху. Люди должны дорасти до суверенитета. Сами.

-----------------------
© Михаил Муравьев (autohumanism.com). CC BY 4.0

Вы можете использовать, распространять и создавать производные от этой статьи, в том числе в коммерческих целях, при условии обязательного указания авторства (Михаил Муравьев), активной ссылки на оригинальную работу (https://autohumanism.com/ru/logia65) и соблюдения лицензии Creative Common (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/).
------------------------

PS. Примерно в 100% дискуссий о желательном векторе развития страны и идеальном общественно-политическом устройстве все пытаются найти решение для вечных вопросов: Какое общество обеспечит нам благополучие? Какая власть установит справедливые правила? Кто защитит наши интересы? Как заставить всех вести себя правильно? Какие законы принять, чтобы люди наконец жили нормально? Так вот: пока вы ставите эти вопросы, вы — не участник решения. Вы — часть проблемы, потому что в архаичной стайной логике считаете других людей и себя самого МАТЕРИАЛОМ. А люди всегда будут сопротивляться тому, чтобы их использовали как материал.