Канадский эксперимент ТНК: Твое тело – наше дело

Ничто в современном мире так не пугает меня, как официальные повестки ООН и их программы «устойчивого развития», написанные под диктовку своры «филантропов» под эгидой ВЭФ. Открываешь любой сайт крупной ТНК и сразу видишь трепетное отношение прожжённых финансовых акул к чьему-то Sustainable Future («Устойчивому будущему») в рамках Повестки 2030 (Agenda 2030). Читаю об их многочисленных благородных целях, и в воображении мгновенно возникает хищный цветок венериной мухоловки и фраза из детства о неправильных пчелах, которые дают неправильный мед.

За последние годы от трепетной «заботы» наднациональных структур под зонтиком ООН на планете пострадало и вымерло столько людей, что невольно ловишь себя на мысли — уж лучше бы этой заботы не существовало вовсе. Если им видится именно такое будущее, уж лучше оно тогда будет неустойчивым. Может, хоть кто-то проскользнет между струйками.

Хотите заглянуть одним глазком в будущее? Это легко устроить. Добро пожаловать в заповедник мирового прогресса — устойчивое инклюзивное государство Канада (Sustainable Inclusive State), проповедующее «экономику сопричастности» (inclusive economic approach) и умело сочетающее её с «экологической справедливостью» (Environmental Justice). Это первая экспериментальная модель инклюзивного капитализма, работающая в тестовом режиме. Официальные сайты правительства Канады содержат столько новояза и столько потрясающих эвфемизмов, что я каждый раз завидую их фантазии — умеют они смягчить удар и напустить тумана. Теперь все жители Канады разделены по кодам «1», «2» и «3» согласно их гендерной принадлежности. Словно модели человекообразных роботов. Забудьте теперь о 1000 гендеров, все их разнообразие теперь спрессовано под безликой цифрой три. Так что теперь бедным канадским зумерам не удастся гордо прокричать на весь мир, что они, скажем, относятся к двухдуховному гендеру или к древофилам.

Очевидно, что вся эта возня с равенством, братством и гендерным разнообразием – это всего лишь дорогостоящее шоу, дымовая завеса для демонтажа традиционного капитализма. Пока плебс и ярко раскрашенные зуммеры бьются за место в гендерной классификации, дискутируют о количестве полов и увлеченно спорят о местоимениях, ТНК тихо забирают под себя реальные физические активы: землю, воду и право производить еду. Пока общество занято обсуждением либеральной чепухи, падая в обморок от абсурдности происходящего, за кулисами идет бесшумная отмена частной собственности. Или вернее, трансформацию основной идеи капитализма. Раньше система защищала собственность и интересы фермера, теперь же она защищает только интересы трастов и корпоративную собственность.

 Сверхбогатые становятся  запредельно богатыми, при этом  гордо величают себя филантропами, которые все деньги передали  таинственным «фондам». Поэтому, когда вы слышите об очередном Билли Гейтсе, который передал все свои средства в «благотворительный фонд» утрите скупую слезу. Делается это не от доброты душевной – это всего лишь инструмент консолидации активов, ухода от налогов и преумножения личного капитала. «Благотворительные фонды» на самом деле выглядят как матрешка: внутри структура разделена на две независимые части – фонд и траст, что позволяет им одновременно быть «спасителями человечества» и жесткими капиталистическими пылесосами, высасывающими рынок досуха. Фонд имитирует бурные благодеяния: распределяет гранты на гормональную терапию мечущихся подростов, инклюзивное образование, климат и выдает публичные красочные пресс-релизы. Траст же вкладывает львиную долю средств в ТНК, скупая самые дефицитные активы и жестко вытаптывая конкурентов. 

Логика здесь проста – на уровне матерого хищника и жирной аппетитной овцы, которая виновата лишь в том, что хищнику нужно подкрепиться. А кто у нас такой жирненький, такой вкусненький? Тут тоже все просто, все мировое благосостояние легко разложить на три пирамидки. Те самые «филантропы», представляющие 1% от всего населения планеты солидарно владеют 45% мирового пирога, средний класс всей толпой изо всех сил удерживает 53% этого пирога, все остальные удачники ловят крошки оставшихся 2%. Когда с высоких трибун звучат речи о ликвидации неравенства, речь идет как раз об этих 53%. В традиционном понимании «уничтожить неравенство» — это поднять бедных до уровня среднего класса. Однако в концепции инклюзивного капитализма, продвигаемой Советом по инклюзивному капитализму баланс выравнивается в обратную сторону: средний класс опускают до уровня контролируемой бедности. Для ностальгирующих – это будет социализм наоборот. Кто был всем, основой общества – станет никем.

Абсолютно понятно, что средний и малый бизнес, фермеры и пекари, не жаждут отдавать свои кровные без боя. Для этого и построена вся эта идеологическая завеса «борьбы за экологию», за которой на самом деле идет резня не на жизнь, а насмерть. Их активы и их бизнес отжимают через механизмы ESG-рейтингов (экологический, социальный и управленческий рейтинг) и Net-Zero квот (квоты на углеродные выбросы). Рейтинги выставляют специальные агентства и выставляют им балл от худшего к лучшему. Низкий ESG-рейтинг или просто отсутствие ESG-отчетности в последние два года превратился в легальный топор. Им ТНК прицельно отсекает малый и средний бизнес не только от частных банковских кредитов, но и от государственных субсидий, льготных программ и тендеров. Крупный гигант вроде Vanguard или Blackrock легко спишет миллионы на «углеродный нейтралитет», повесив издержки на конечного потребителя, попутно выжимая из малого и среднего бизнеса новые экологические налоги. Для них ограничения на азотные удобрения и жесткие требования по утилизации – безусловная смерть. Их выжимают в ноль, принуждая банкротится и продавать землю и активы тем самым «благотворительным трастам» за бесценок.

Старый капитализм десятилетиями продавал фьючерсы на биржах. Его обновленный инклюзивный вариант продвигает свежую идею - «углеродные офсеты» (Carbon Offsets). Тут нужно внимательно следить за руками, иначе не заметишь куда делся шарик из наперстка. Ловкость рук заключается в следующем: когда канадский фермер объявляет о банкротстве, на сцену выходят те самые «благотворительные трасты» и аффилированные с ними корпорации. Они выкупают землю по бросовой цене.

Но они покупают её не для того, чтобы выращивать там пшеницу и кормить голодающих Африки, а для совсем других целей. Купив разоренную канадскую ферму, траст полностью переводит её на так называемое «регенеративное земледелие» с нулевым или минимальным выходом продукции. На основе этой «заброшенной» земли траст юридически оформляет сертификаты поглощения углерода. Затем траст берет созданные на месте бывшей фермы углеродные кредиты и продает их за огромные деньги транснациональным промышленным гигантам, чтобы те могли продолжать загрязнять атмосферу, формально оставаясь «климатически нейтральными». ТНК получает от правительства Канады огромные дотации и налоговые преференции под эти самые квоты, проекты очистки и «зеленые технологии». Получается тройной выигрыш – получение ценных активов и ликвидация конкурентов по бросовой цене, растущие цены в магазинах в связи с сокращением производства, двойная прибыль от перепродажи квот. Когда ты владеешь всеми ценными активами – водой, землей, недрами, производством продуктов питания ты решаешь, когда и кто имеет право жить. И как жить.

Порядочное государство все нормирует и классифицирует, а инклюзивное – там более, ведь в его плоть вросли транснациональные корпорации. С чего это жители Канады решили, что их тело, их мысли и даже их базовые инстинкты принадлежат им самим? Непорядок, корпорации во всем любят учет, их бог – прибыль и эффективность. Используя все ту же дымовую завесу «углеродного следа», населению постепенно ограничивают величину загона и прикручивают кормовую базу. К сожалению, не шучу. Прямо сейчас в Канаде обкатывается инструмент абсолютной цифровой сегрегации – банковские карты с персональным лимитом углеродного следа. Безусловно, сейчас все упаковано в игровую форму. Клиентам сулят «зеленые бонусы», кэшбек за покупку правильной веганской еды и настойчиво рекомендуют «компенсировать» свой след, добровольно перечисляя деньги на высадку деревьев. Общество приучают к мысли, что каждая покупка имеет углеродную цену. На таких картах вместо привычного финансового кредитного лимита установлен лимит на выбросы CO₂ (carbon footprint limit). Каждая покупка – это углеродные баллы – мясо столько-то, сыр столько-то.

Когда владелец карты совершает покупки, за которыми скрывается определенный объем выбросов парниковых газов, и достигает установленного лимита — карта может быть заблокирована, и совершать новые покупки становится невозможно, даже если на банковском счете лежат миллионы. Пока она просто считает баллы и стыдит за неправильное потребление. Но техническая инфраструктура для того, чтобы нажать кнопку «блок» уже создана. Сегодня тебе не дают купить стейк под угрозой общественного порицания, а завтра – под угрозой отлучения тебя от банковской системы. И здесь вот что важно: обратите внимание – деньги еще можно заработать, а вот баллы – нет. Финальная цель всего этого действа — создание полноценного государственного углеродного рынка для физических лиц. Каждому гражданину будет выделяться талон на потребление – строго квотируемые баллы. Хочешь потреблять больше «грязных» продуктов, покупай излишки углеродных квот на бирже у тех, кто не пользуется машиной и не ест мясо. А если ты себя ведешь непозволительным образом – тебя легко вычеркнут из жизни, перекрыв тебе возможность купить воду или продукты. Ты не сможешь закрыть даже базовые потребности, даже если заработал на это своим трудом.

Думаете, только у продуктов есть срок годности? Вовсе нет. У подточенных биороботов инклюзивного капитализма он тоже есть. Пока биоробот максимально эффективен – пусть живет, покупает квоты, функционирует. Начал болеть и хандрить? Тогда в утиль! Логика абсолютна та же самая. Традиционная медицина и поддерживающая терапия ведь тоже «выбросы»: больницы, логистика, фармация дают заметный процент национального CO₂. Силлогизм собирается сам, и его уже собирают за вас: лечение вредит планете, ваша терапия — углеродный след, будь хорошим гражданином — не порть среду. Канада, витрина «инклюзивной экономики», уже показала, как это выглядит на практике: программа эвтаназии MAID не раз гремела скандалами — люди просили ассистированную смерть, потому что не могли позволить себе лечение или жильё. То, что подавалось как исключение из милосердия, становится статьёй экономии. И вопрос «когда ты умрёшь» переезжает из богословия в отчётность. Твоё тело — наше дело. О природе заботимся, ты уж не сомневайся. Сомнения тебе не положены, вон, лучше подумай о высоком – каким местоимением тебе лучше назваться, чтобы это не давило на твои психологические границы.

Одурманенное либеральными СМИ канадское общество, всерьёз, с комитетами и грантами, обсуждает границы допустимого — вплоть до древофилии, да, это реальный термин, влечение к деревьям, я сама охренела, когда узнала, — такое общество проглотит всё. И проглатывает: пока все спорят, является ли любовь к клёну с дуплом вариантом нормы, никто не спорит с тем, нормально ли корпоративному карбоновому гроссбуху стоять поверх вашей жизни. Первое обсуждение — громкое. Второе — тихое, которое идет исключительно за закрытыми дверями тех самых, кто является 1% самых богатых людей на этой планете. И нет, это не сатанизм. Это бизнес. Просто бизнес. Эффективность и прибыль, совсем ничего личного.