Если Ормузский пролив переполнен, зачем Трамп опустошает дизельные хранилища Европы?

Автор: Ларри С. Джонсон

Дональд Трамп хотел бы, чтобы вы были уверены, что Ормузский пролив находится в отличном состоянии. Возможно, в лучшем состоянии за всю его историю. 27 сентября он заявил журналистам, что «вчера вечером мы добыли рекордное количество нефти в Ормузском проливе - больше, чем до войны». Через три дня он назвал ещё большую цифру: «За последние пару дней мы добыли в Ормузском проливе больше нефти, чем когда-либо в истории». По его словам, из Персидского залива льётся столько нефти, что шахры бы покраснели.

Итак, вопрос к Белому дому. Если нефть добывается как никогда раньше, почему президент Соединённых Штатов всю эту неделю угрожал ближайшим союзникам Америки эмбарго на дизельное топливо, если они не опустошат свои резервные запасы ?

Это не риторический приём. Именно это и произошло. В четверг Трамп заявил журналистам, что его администрация «может» попросить европейские страны высвободить свои запасы дизельного топлива, вскоре после того, как министр финансов США Скотт Бессинт призвал Европу «немедленно» задействовать свои резервы. Вашингтон уже начал действовать в отношении отдельных стран, предупреждая, что правительства, которые откажутся, могут столкнуться с запретом на экспорт дизельного топлива из США. К пятнице страны «Большой семёрки» договорились высвободить 100 миллионов баррелей в течение четырёх месяцев, при этом в первые 20 дней будет высвобождаться дизельное топливо. Трамп объявил, что Европа согласилась высвободить «огромное количество своих запасов дизельного топлива». Миссия снова выполнена.

Недостоверный рекорд

Проблема с рекордами в том, что рано или поздно кто-нибудь их проверит. 26 сентября министр энергетики США Крис Райт опроверг это хвастливое заявление. Он сказал, что был день, «когда из пролива вытекало более 20 миллионов баррелей нефти, что превышает уровень добычи до конфликта», а затем добавил неприятную деталь: «Сегодняшний средний показатель составляет почти 13 миллионов баррелей в день». До войны через Ормузский пролив проходило около 20 миллионов баррелей в день. По отраслевым оценкам, 13 миллионов - это примерно 77% от нормы, а не рекорд, и это данные самой администрации.

Райт знает, что говорит. В начале сентября он заявил, что через пролив за один день прошло «более 17 миллионов баррелей», но аналитические компании, отслеживающие движение танкеров, тут же опровергли его слова. Хитрость проста: выберите свой лучший день, назовите его рекордным и надейтесь, что никто не спросит про остальные 29 дней месяца. Энергетический аналитик Карл У. Миллер предостерегал именно от такого ловкого маневра: один день с большим объёмом поставок не может обеспечить стабильный уровень экспорта. Как и молчание прессы.

Есть и вторая проблема, о которой президент никогда не упоминает. Даже если бы все эти баррели нефти были настоящими, нефть - это не дизельное топливо. Исследование Миллера показывает, что экспорт продуктов нефтепереработки из Персидского залива восстанавливается гораздо медленнее, чем экспорт сырой нефти. В середине сентября экспорт продуктов нефтепереработки из Ормуза, за исключением сжиженного нефтяного газа, составлял около 1 миллиона баррелей в день по сравнению с примерно 4 миллионами до начала войны. По данным Международного энергетического агентства, в августе чистый экспорт дизельного топлива на Ближнем Востоке составил 390 000 баррелей в день, что составляет чуть более четверти от довоенного уровня. Нельзя управлять грузовиком с помощью пресс-релиза, и нельзя управлять им с помощью саудовской нефти, пока кто-нибудь её не очистит.

Европейская арифметика

Чтобы понять, почему Вашингтон держит Европу в ежовых рукавицах, для начала нужно разобраться, сколько дизельного топлива сжигает Европа. Потребление дизельного топлива в Европе обычно составляет около 5 миллионов баррелей в день. Дизельное топливо используется для грузовиков, перевозящих товары, тракторов, засеивающих поля, а с приближением зимы - для печей, отапливающих миллионы домов. Европейские нефтеперерабатывающие заводы не могут удовлетворить все эти потребности. При полной загрузке нефтеперерабатывающие заводы ЕС могут производить от 4,5 до 5 миллионов баррелей дизельного топлива и газойля в день, и они уже работают почти на пределе своих возможностей. Дефицит восполняется за счёт импорта, который обычно покрывает от 10% до 15% спроса, но устанавливает цену для всего рынка. По данным Kpler, в этом году ЕС импортирует около 580 000 баррелей дизельного топлива в день. Великобритания в гораздо большей степени зависит от импорта: она импортирует более половины потребляемого дизельного топлива.

Раньше этот импорт поступал из России и стран Персидского залива. России больше нет на рынке: в 2023 году Европа ввела эмбарго на российское дизельное топливо, а украинские беспилотники с тех пор привели к тому, что российские нефтеперерабатывающие заводы в любом случае не могут экспортировать много продукции. Страны Персидского залива ослаблены. Остаются Соединённые Штаты. С марта Америка поставляет более половины импортируемой Европой нефти, в том числе более двух третей в августе и сентябре.

Это и есть рычаг давления. Последние 10–15% дизельного топлива в Европе, от которых зависит цена на каждой заправке от Лиссабона до Варшавы, теперь поступают в основном на американских танкерах. Когда Белый дом угрожает запретом на экспорт, он угрожает не второстепенному поставщику. Он угрожает самому принципу второстепенности.

Следите за дизельным топливом

Если бы страны Персидского залива действительно вернулись к работе, в этом не было бы необходимости. Европа покупала бы дизельное топливо там, как и до войны. Вместо этого американские нефтеперерабатывающие заводы работают на пределе своих возможностей, запасы на Восточном побережье этим летом достигли рекордно низкого уровня, и теперь Бессент жалуется, что «американские фермеры, дальнобойщики и предприятия не должны нести бремя глобального дефицита дизельного топлива».

Глобальный дефицит дизельного топлива. Обратите внимание на эту фразу. Она исходит от той же администрации, которая заявляет, что ситуация в проливе «в чрезвычайно хорошем состоянии». Либо нефть поступает в рекордных объёмах и дефицита нет, либо дефицит есть, потому что нефть не поступает. Администрация продаёт обе версии одновременно и надеется, что её клиенты не будут сравнивать цифры.

Мост в никуда

Сторонники высвобождения запасов будут указывать на то, что резервы Европы значительны. Этот так. В июне в странах ЕС и Великобритании имелось около 52 миллионов тонн газойля и дизельного топлива, в том числе почти 38 миллионов тонн в резервах на случай чрезвычайных ситуаций - примерно на два месяца потребления в Европе. Этого достаточно, чтобы справиться с перебоями в поставках. Но недостаточно, чтобы покрыть структурный дефицит, а именно с ним сталкивается Европа.

Работа Миллера ясно показывает, в чём дело. Шок от ситуации в Персидском заливе - это двойной удар: зарубежные нефтеперерабатывающие заводы лишились нефти из Персидского залива, для переработки которой они были построены, а собственные нефтеперерабатывающие заводы Персидского залива утратили значительную часть своей способности экспортировать готовое топливо. Восстановление наиболее сильно пострадавших объектов в Персидском заливе может занять до пяти лет, и это в зоне активных боевых действий, где любая новая атака может свести на нет все усилия по восстановлению. Открытие пролива не означает восстановления повреждённого нефтеперерабатывающего завода. МЭА приходит к такому же выводу, но в более краткосрочной перспективе: в ближайшие месяцы на рынках дизельного топлива будет сохраняться дефицит, если спрос не снизится резко, а сезонный рост спроса на среднедистиллятные фракции этой осенью будет в два раза выше обычного.

В этом смысле двухмесячный запас - это не подушка безопасности. Это последняя линия обороны. Как выразился один аналитик Kpler, любое дальнейшее высвобождение запасов лишь оттягивает время, потому что мировые поставки дизельного топлива по-прежнему ниже мирового спроса. Если потратить эти запасы сейчас, Европа столкнётся с многолетним дефицитом, а страховка уже оплачена.

Хрупкая система

Эта хрупкость не является теоретической. В среду на нефтеперерабатывающем заводе в Мангалоре на юге Индии произошел разрыв сепаратора высокого давления в установке гидроочистки кокса, в результате чего один рабочий погиб, а по меньшей мере восемь получили ранения. Пострадавшая установка была небольшой, и завод продолжил работу. Но давайте разберёмся, почему это произошло именно сейчас: Индия увеличила нагрузку на свои заводы, чтобы компенсировать нехватку топлива, вызванную войной в Иране. Нефтеперерабатывающие заводы по всему миру работают интенсивнее и дольше, чем было предусмотрено, и оборудование, эксплуатируемое в таких условиях, выходит из строя.

Каждый баррель, исчезающий из Азии, сужает рынок, на который могла бы обратиться Европа, если бы поставки из США прекратились. Индия, страны Персидского залива, Россия - одна за другой европейские альтернативы Соединённым Штатам выбывают из игры. Вот почему позиция Европы на переговорах так слаба. Она не торгуется с Вашингтоном. Она выполняет его приказы.

Почему так срочно ? Посмотрите на календарь. Трамп пытается снизить цены на топливо в преддверии промежуточных выборов в ноябре. Он даже отказался от угрозы запрета на экспорт, опасаясь, что это повлияет на цены на бензин внутри страны. На самом деле эта угроза никогда не была связана с благосостоянием Европы или мирового рынка. Она была направлена на то, чтобы европейские баррели попали в Атлантический бассейн до того, как американские избиратели придут на выборы, а также на то, чтобы заставить союзников Америки использовать свой страховой полис, чтобы Белому дому не пришлось признавать провал своей политики.

Противоречие

Итак, у нас есть президент, который заявляет, что из Персидского залива добывается больше нефти, чем когда-либо, и в то же время угрожает перекрыть поставки в Европу, если та не опустошит свои собственные стратегические запасы. Не может быть правдой и то, и другое. Если бы первое было правдой, во втором не было бы необходимости. Ультиматум в адрес Европы - самое честное заявление администрации об Ормузском проливе за последние месяцы. Это говорит нам о том, о чем уже свидетельствовали средние показатели Райта и данные МЭА: проход через пролив не восстановлен, нефтеперерабатывающие заводы в Персидском заливе не работают, и Вашингтон это знает.

Трамп может сколько угодно объявлять о рекордных показателях. Реальная картина складывается в европейских дизельных хранилищах.