4. Физика реальности

В предыдущей статье мы сформировали гипотезу о том, что наиболее сильный климатический удар по биосфере Земли случился в 1257 году и связан он с извержением трех вулканов, основным из которых был Саламас в Индонезии. Эта гипотеза логична, поскольку извержение суммарно было максимальным за последние 7000 лет.

Но она же имеет и несколько слабых мест. Климатические удары случались и ранее, продолжаются и в новейшей истории, и человечество на протяжении одного-двух поколений вполне справляется с последствиями, а значит, даже очень сильный катаклизм не мог привести к проблеме энергодефицита. Также выглядит странным, что если это действительно был сильнейший катаклизм, который привел к многовековым глобальным последствиям, то он должен оставить следы и в других сферах, в первую очередь в письменных источниках.

Такие следы есть, и чуть позже мы покажем один из них.

Также нужно принять во внимание, что катаклизм 1257, хоть и носил глобальный характер, в разных районах Земли проявил себя по-разному. В работе Себастьяна Гийе и соавторов ( Nature Geoscience, Vol. 10, No. 2, pp. 123–128 (2017). DOI: 10.1038/ngeo2875, 2017) отмечается, что похолодание отличалось высокой пространственной гетерогенностью: Западная Европа, Сибирь и Япония испытали жесточайшее похолодание, но на Аляске и в Северной Канаде ответ был гораздо более слабым. В качестве обоснования в работе приводятся ряды сбора винограда в Европе (использованы многолетние хроники), когда из-за недостаточного созревания сбор откладывается на более поздний срок, и в 1258 году установлен абсолютный рекорд по задержке сбора. Еще 3 даты – 1453, 1601 и 1816 также выбиваются из общего ряда, но с меньшей задержкой.

Попробуем применить к поиску точки воздействия новый метод, основанный на физике реальности. Для того, чтобы увидеть связь между клеточным метаболизмом, катаклизмами и сознанием человека, требуется монофундаментальный базис. Человек не живёт изолированно от внешней среды, организм человека, его головной мозг, его клеточная биохимия и сама планета Земля с её тектоническими плитами, магматическими вихрями и магнитосферой погружены в один и тот же физический вакуум. Если в этом вакууме происходят фазовые переходы, меняются спектры глобальных полей или возникают резонансные напряжения, эти процессы не могут отразиться только на чём-то одном. Они одновременно бьют по макросистемам (геосфера, климат) и по микросистемам (биохимия клетки, протонный потенциал мембран, психофизиология мозга).

Отсутствие монофундаментального базиса.

Современная фундаментальная физика уже более полувека находится в состоянии глубокого концептуального застоя, который признают сами крупнейшие физики-теоретики. Основная физическая теория, описывающая все известные элементарные частицы и три из четырёх фундаментальных взаимодействий (сильное, слабое, электромагнитное), носит название Стандартной модели. Она единственная, которая выдержала проверку временем, и претендует на то, чтобы со временем стать единственной теорией, объясняющий весь физический мир. Но это если и случится, то только в далеком будущем. А может быть и никогда, потому что есть глобальная проблема.  

Стандартная модель (СМ) описывает физику элементарных частиц, и попытки совместить ее с Общей теорией относительности (ОТО) в рамках одной теории продолжаются более ста лет, но пока безуспешны. И, если применять к ней принципы, которым должна отвечать фундаментальная научная теория, то нужно признать, что СМ им не соответствует.

СМ не способна вычислить из первых принципов ни массу электрона, ни массы кварков, ни константы взаимодействий. Все эти величины (порядка 20 фундаментальных чисел) подставляются в уравнения вручную (!), и берутся прямо из эксперимента. Это превращает СМ не в объясняющую теорию, а в грандиозную математическую подгонку под уже известные факты.

СМ описала электромагнитное, слабое и сильное взаимодействия, но оказалась принципиально бессильной перед гравитацией. В физике сохраняется фундаментальный раскол: микромир описывается квантовыми вероятностями СМ, а макромир Вселенной — ОТО Эйнштейна. Объединить их не удалось ни в одной модели.

Рассматривая частицы как математические точки, физика сталкивается с появлением бесконечных значений (расходимостей). Чтобы избавиться от них, применяется процедура «перенормировки» — математическое срезание бесконечностей, которое Нобелевские лауреаты Поль Дирак и Ричард Фейнман прямо называли «сомнительным математическим трюком».

СМ бессильна объяснить, из чего состоит 95% массы-энергии Вселенной, вынужденно вводя гипотетические и пока неподтвержденные субстанции — «тёмную материю» и «тёмную энергию». СМ полностью игнорирует физику живой материи и сознания, объявляя их «случайной побочной химией».

Неудачные попытки.

Конечно, попытки сшить физику, психику, биохимию и астрономию в один узел предпринимались уже давно и предпринимаются прямо сейчас. Можно отметить теорию «нейтрального монизма»( Silberstein, Stuckey и McDevitt (2020–2024) ), «Гранд-унифицированную теорию» жизни и познания (Статья в Philosophical Transactions of the Royal Society A (2023)), есть и другие попытки, и их довольно много. Они не в мейнстриме, но они существуют, публикуются (иногда даже в серьезных журналах) и развиваются. Но есть то, что из объединяет — это умозрительные, философские или квази-научные концепции, которые не соответствуют критериям научной теории. В попытках объяснить всю сложность мира они просто меняют одни загадки на другие.

На данный момент предложена только одна теория, связывающая всё перечисленное именно в монофундаментальном подходе. Она была разработана российским физиком-теоретиком В.В.Чернухой и носит название «Квантовая теория мироустройства» (КТМ,  ранее Поляризационная теория Мироздания).

Всё, что будет написано далее, носит статус гипотезы. Она опирается как на точно установленные научные данные, так и на теорию КТМ, которая способна построить прямой и неразрывный объяснительный мост от космических волновых циклов к митохондриальному синтезу АТФ в нейронах префронтальной коры.

В отличие от СМ с её 20 подгоночными параметрами или теории струн с её 10⁵⁰⁰ вариантами теоретического вакуума, КТМ строит весь свой математический и физический аппарат всего на трех мировых константах:

1. Скорости света в вакууме (c);
2. Квантовой постоянной Планка (h);
3. Гравитационной постоянной (G).

КТМ не использует ни одного подгоночного числа. Из сочетания этих трех констант и свойств пространства КТМ вычисляет массы всех фундаментальных частиц и решает множество задач, с которыми Стандартная модель справиться не может.

В Квантовой теории мироустройства (КТМ) В. В. Чернухи все берется из нуль-вакуума, исходного состояния Мироздания, из абсолютного пространства, где нет взаимодействий, а средние значения всех физических величин равны нулю. Возбуждение нуль-вакуума приводит к появлению физического вакуума, обладающего центральной симметрией, который, в свою очередь, пронизан геометрическими структурами правильных многогранников — фигур Платона (тетраэдр, куб, икосаэдр, додекаэдр). Геометрический и силовой каркас физического вакуума носит название ДИС (Додекаэдр + Икосаэдр), поскольку образован двумя главными правильными многогранниками, у которых общий центр симметрии. Таким образом, физический вакуум и ДИС — это квантовая «кристаллическая решётка» пространства, которая задаёт фундаментальные заряды (цвет, вкус, электричество), превращает бестелесные волны в реальные частицы материи и программирует структуру молекул ДНК, планет и самого времени.

Примеры.

Есть число, которое физики называют «загадочным» уже сто лет. Это постоянная тонкой структуры, обозначается греческой буквой α (альфа). Она определяет, насколько сильно свет взаимодействует с материей. От неё зависит буквально всё: размер атомов, скорость химических реакций, цвет пламени. Альфа измерена с точностью до девятого знака и равна примерно 1/137,035999. Физики давно заметили: 137 — это целое число, которое «торчит» из эксперимента. Ричард Фейнман, один из создателей квантовой электродинамики, называл это «проклятой тайной физики». Никто не понимал, почему это число именно такое. Оно просто есть.

Но в КТМ это число вычисляется из геометрии ДИС комбинацией чисел 5 и 3, где числа 5 и 3 — это количество рёбер граней (пятиугольников и треугольников), формирующих 5 вкусовых и 3 цветовых заряда физического вакуума. Если известна геометрия пространства, то можно вычислить постоянную тонкой структуры. И это не подгонка, потому что та же геометрия одновременно даёт другие числа - массы лептонов, углы смешивания, магнитные моменты нуклонов. Все они выводятся из одного и того же набора симметрий.

«Еще один пример — масса так называемого бозона Хиггса. После первого экспериментального обнаружения частицы на Большом адронном коллайдере в 2012 году в 2018 году В. В. Чернуха опубликовал ее теоретический расчет в рамках квантовой теории поля — 125,2 ГэВ, выведенный напрямую из основополагающих принципов (планковской массы и констант c, h, G) без подгоночных параметров.

Позже, в 2019–2022 годах, экспериментаторы ЦЕРН (коллаборации ATLAS и CMS) опубликовали серии уточнённых прецизионных измерений: 125,35 ± 0,12 и 125,11 ± 0,11 ГэВ. Таким образом, расчётное значение КТМ 2018 года попало точно в диапазон высокоточных экспериментальных данных, полученных физиками лишь несколько лет спустя.

Ну и третий пример. Фундаментальная загадка, ставшая в последние годы предметом спора среди космологов и известная как «хаббловское напряжение». Суть ее заключается в непримиримом противоречии при расчете скорости расширения Вселенной. Сегодня физики измеряют эту скорость двумя независимыми методами. Первая группа исследователей опирается на карту реликтового микроволнового излучения, полученную космическим телескопом «Планк», и вычисляет темп расширения ранней Вселенной — у них получается значение около 67 километров в секунду на мегапарсек. Вторая группа оценивает динамику современной Вселенной по вспышкам далеких сверхновых звезд, которые служат «стандартными свечами», и получает заметно отличающуюся цифру — около 73 километров в секунду на мегапарсек. Разница между этими результатами достигает почти 10%, что слишком много для того, чтобы списать ее на случайную погрешность приборов.

Поляризационная теория (КТМ) предлагает естественное решение этой проблемы, указывая на то, что обе группы наблюдателей измеряют динамику двух разных физических сред. Обычное барионное вещество и подстилающая его среда физического вакуума имеют разную калибровочную размерность.

В КТМ полная размерность мультиплета комбинированных полей Вселенной равна 24, однако внутри мнимого подпространства самого физического вакуума активированы 23 квантовых состояния (одно синглетное поле связывает центральные зоны). Поскольку фундаментальный вакуумный базис формируется парой таких связанных ортогональных мультиплетов, итоговый масштабный фактор вакуумной среды задается сквозным геометрическим соотношением (23/24)^2=0,9184.

Эта же мультиплетная геометрия определяет в КТМ массы лептонов и постоянную тонкой структуры, поэтому коэффициент не является искусственным. В результате астрофизические измерения близких объектов (около 73 км/с/Мпк) фиксируют разлет вещества в полном 24-состоятельном пространстве Вселенной, в то время как реликтовое излучение (телескоп «Планк», около 67 км/с/Мпк) распространяется через усеченный 23-состоятельный вакуумный базис (73*0,9184= 67,0)

Таким образом, «напряжение Хаббла» оказывается не экспериментальной ошибкой и не кризисом космологии, а прямым следствием того, что расширение материального вещества и самого вакуумного базиса происходит по разным законам, которые раньше пытались оценить с помощью единой линейки.

Приведенных примеров достаточно, чтобы отнестись к КТМ с серьезностью. Всего 3 фундаментальных константы в основе, геометрия пространства и механика образования частиц из нулевого состояния позволяют решать задачи, которые долгие десятилетия представляли загадку.  Единственное, что мешает ей добиться признания — это то, что современная физика не располагает приборами для прямого экспериментального исследования комплексных и мнимых подпространств, а потому она остается в статусе умозрительной теоретической модели.

Модели, которая может объяснить очень многое, но пока не может быть экспериментально подтверждена.

Космические ритмы

Вернемся к геофизике.

На протяжении веков классическая астрономия считала Солнце идеальным, неизменным раскаленным шаром, но по мере накопления приборных данных картина усложнялась и конкретизировалась.

11-летний цикл, Генрих Швабе, 1843. Немецкий астроном-любитель Генрих Швабе в течение 17 лет ежедневно считал солнечные пятна, пытаясь найти гипотетическую планету Вулкан внутри орбиты Меркурия. Планету он не нашел, но заметил, что количество пятен ритмично увеличивается и уменьшается с периодом примерно в 11 лет. Позднее Рудольф Вольф математически систематизировал эти ряды (введя знаменитые «числа Вольфа»).

22-летний магнитный цикл (Джордж Эллери Хейл, 1908–1919 гг.) С открытием эффекта Зеемана астрофизики получили возможность измерять магнитные поля солнечных пятен. Хейл обнаружил, что каждые 11 лет магнитная полярность пятен меняется на противоположную, и лишь за 22,4 года магнитный щит Солнца возвращается в исходное состояние.

42-летний цикл (Эдуард Брукнер и Рудольф Вольф). В конце XIX века географ Эдуард Брукнер по колебаниям уровня озёр, датам вскрытия рек и засухам выделил ~35–45-летний климатический ритм. Примерно в это же время Вольф зафиксировал 42-летние волны компенсации отклонений солнечной активности.

80–90-летний вековой цикл (Вольфганг Глейссберг, 1939 г.): Анализируя высоты пиков 11-летних циклов за столетия, Глейссберг доказал наличие вековой модуляции с периодом около 89–90 лет.

210-летний и 2300-летний циклы. В XX веке с развитием радиоуглеродного анализа годичных колец деревьев и измерений бериллия в ледниковых кернах были открыты многовековые циклы солнечной активности. Пионерами здесь стали Ганс Эдуард Зюсс и Ганс де Вриз: де Вриз ещё в 1958 году обнаружил, что концентрация радиоуглерода в атмосфере не постоянна, а «плавает» во времени, а Зюсс в 1960–70-х годах, измеряя ¹⁴C в древних соснах, подтвердил эти вариации и связал их с солнечной активностью. Позже эти колебания были независимо зафиксированы по концентрации бериллия-10 в полярных льдах. Так были открыты цикл де Вриза (~210 лет) и цикл Холлстатта (~2300 лет), определяющие наступление «гранд-минимумов» — периодов глубокого падения солнечной активности, таких как Маундеровский (1645–1715) или Шпёреровский (1460–1550) минимумы. Современные работы, в том числе Ильи Усоскина и его коллег, показали, что 2300-летний цикл модулирует амплитуду 210-летнего, а вклад в него вносит также изменение геомагнитного поля Земли.

В стандартной астрофизике 11-летний цикл Швабе и 22-летний магнитный цикл Хейла неразрывно связаны: они описывают процесс работы "солнечного динамо" — циркуляции плазмы в конвективной зоне звезды». Однако академическая модель рассматривает эти периоды как эмпирические следствия внутренней гидродинамики Солнца. С точки зрения ортодоксальной физики, 22-летний ритм обусловлен лишь локальной скоростью движения плазменных потоков, а длинные вековые модуляции (89-летний цикл Глейссберга, 208-летний цикл Де Вриза и др.) трактуются либо как нелинейный турбулентный шум, либо как следствие внешних возмущений, вызванных планетами. В Стандартной модели нет единого уравнения, которое выводило бы всю эту макроструктуру из фундаментальных законов физики.

Поляризационная теория (КТМ) предлагает принципиально иной взгляд. Она доказывает, что солнечные циклы — это не результат локального перемешивания плазмы, а прямые гармоники фундаментального Большого цикла физического вакуума, оказывающие прямое влияние как на геофизические и биофизические процессы Земли, так и на непосредственно человека.

И мы попробуем применить механизм КТМ для того, чтобы еще на шаг приблизиться к разгадке. Что важно, у самого автора эта задача не решалась, то есть мы применим принцип ретродикции – предсказания уже известного факта, но на основе модели, которая его «не знала».

Об этом в следующей статье.

Литература: