В одиночной камере ТНК: «успешный успех» по избавлению Южной Кореи от населения за каких-то десять лет

Любите ли вы Нетфликс, как люблю его я? Уверена, большая часть интеллектуального общества гордо открестится и скажет, что такое не смотрит. А зря, очень зря. Ведь Нетфликс – это один из основных шприцев, через который глобалисты вводят либеральные вирусы в кровеносную систему человечества. Для каждой нации – свой индивидуальный, неповторимый коктейль, в соответствии с проводимым экспериментом. Необычайно увлекательное зрелище. Смотришь очередной киношедевр Нетфликс и буквально леденеешь от ужаса и восторга одновременно.

Возьмем, скажем, Южную Корею - объект наивного обожания девочек от 10 до 110 лет, которая последнее время воспевает, увы, не только стерильно-идеальные отношения с хрупкими андрогинными принцами-чеболями, скованными психологическими травмами детства. Теперь корейский дорамный конвейер переключился на новую свежую идею: одиночество – это элегантно и прекрасно, это не болезнь и не горе, это – самодостаточность!

Смотрели ли вы культовый медийный манифест движения Хонджок под названием «Неспящие в Сеуле»?  До умопомрачения прекрасный, с ладно скроенным местными пластическими хирургами лицом и безупречно накачанным телом Ли Дон Ук, по сути, играет роль самого себя – сибарита-одиночку, счастливого и самодостаточного в своем эгоизме. Фильм буквально декларирует: с вами все нормально, если вы не хотите вступать в брак или не ищете отношений, даже дружеских. Человек, сознательно выбирающий одиночество ради защиты своих личных границ – это разумный и правильный человек. Все эти конфуцианские традиции и родственные связи – петля на шее и тормоз прогресса в самосовершенствовании. «Любовь к себе — это единственный вид любви, который никогда не предаст», - транслирует красавчик Ли Дон Ук с экрана, показывая комфортную, красивую и стерильную картинку идеально-успешной жизни. Это делается настолько убедительно, что концепция «мне никто не нужен, мне хорошо с самим собой» воспринимается зрителями как манифест абсолютной свободы и психологического комфорта.

Думаете это единственный такой фильм? Случайность? Вовсе нет. В Южной Корее это называется феноменом Хонджок или «сообщество несообществ», где люди стали отдельными статистическими единицами - одиночками, на которых зарабатывают все, кому не лень. Одиночество становится новой нормой. Более того – новой навязанной нормой, оно активно поддерживается государством и местными муниципалитетами, шоу-бизнесом и крупными корпорациями. Популярные актеры и певцы K-pop в своих интервью пропагандируют одиночество и жизнь вне семейных обязательств. Существует даже специализированное, бьющее все рейтинги телешоу для корейских одиноких звезд, под говорящим названием: «Я живу один» (I Live Alone), где они часами демонстрируют свой быт и то, как они комфортно себя чувствуют в своей «независимости».

 Нужно понимать, что еще до недавнего времени Южная Корея представляла собой традиционное конфуцианское общество, с теснейшими связями между всеми членами семьи. Даже корпоративная культура была насквозь пронизана подчинением младших старшим. Брак и продолжение рода являлись священным долгом перед родителями и предками. Человек, который к 30–35 годам оставался один, чувствовал колоссальное давление среды. На него смотрели как на эгоиста или дефектный элемент. Если ты одинок – значит ты несчастный изгой, у тебя нет защиты и поддержки рода. Одному даже прийти на обед в ресторан было стыдно – на тебя косились как на полного неудачника. Развод был полной социальной катастрофой, а отсутствие детей в семье рассматривалось как настоящее проклятие и тяжкий грех перед предками. Семья, традиции, обязательства по защите младших и поддержке старших склеивали общество, давали понятные цели и ориентиры. Но именно этот многовековой монолитный конфуцианский клей и нужно было разрушить глобализаторам, чтобы уничтожить нацию, превратив людей в разрозненное, атомизированное и легко управляемое внешними силами стадо одиночек.

Здесь в дело вступают отработанные годами средства соблазнения мечущихся умов целевой группы населения через СМИ. Всегда приятно из обычного неудачника вдруг сразу трансформироваться в «избранного», особенно если тебе тут же укажут виноватого во всех твоих несчастьях. «Нулевым пациентом» стала леволиберальная прогрессивная газетенка «Кёнхян Шинмун», гордо величающая себя первым в Корее независимым изданием, принадлежащим трудовому коллективу. На деле содержание статей этой газетёнки определяют глобальные фонды, леволиберальные корейские элиты и транснациональный капитал через рекламу и взносы.

В мае 2011 года «Кёнхян Шинмун» запустила тщательно спланированный проект – спецвыпуск под чертовски пафосным названием «Говорим о социальном государстве». В этой статье впервые прозвучал и был внедрен в медиасистему термин «Сампо Сэдэ» (Поколение трех отказов). Досужие журналисты ловко упаковали трудности молодежи в идеологический манифест отказа от свиданий, брака и детей.  Остальные СМИ, контролируемые чеболями, мгновенно раздули этот вирус до масштабов модного и прогрессивного национального тренда. Боишься безработицы, страдаешь от дороговизны недвижимости, обременён долгами за учебу? Отлично, ты принадлежишь к «поколению Сампо», которое отказывается от свиданий и личной жизни ради экономии. Теперь отсутствие отношений или брака — это не признак того что ты ленивый или нерасторопный, это системный экономический кризис всей страны. Так что можешь даже не пробовать, зачем? Ты не обделенный, ты – просвещенный! Ты – не одинокий, ты – самодостаточный!

Эту тему местный IT – гигант и портал Naver раскачал в мгновение ока, трансформировав вынужденное «Сампо» в модный глянцевый «Хонджок» (дословно – племя одиночек).  Не напоминает ли вам это лекала какого-нибудь gay pride? Методология социальной инженерии абсолютно идентична: взять деструктивный паттерн узкой группы населения, объявить ее поводом для гордости, превратить в культ. К 2016 году речь шла уже не просто о проблемах корейской молодежи, а об одиночестве как о государственном и социальном феномене в масштабах всей страны, полностью нормализованном медиасферой. Об этом стали открыто говорить в парламенте, об этом стали снимать ролики топовые инфлюенсеры, а рестораны мгновенно отреагировали созданием специальных зон для одиночек.

И тут же, разумеется, к дележке пирога подключились транснациональные корпорации, то что было «модным трендом» вдруг стало «Хонэкономикой». Чеболи инвестируют в разработку и маркетинг компактной бытовой техники: мини-стиральных машины, умные мини-холодильники, микроволновки на одну порцию. Сетевой ритейл вкладывает огромные бюджеты в рекламу и производство готовой еды на одного человека (хонбап), мини-упаковок продуктов и алкоголя в мягких пакетах. IT-платформы и сети доставок Coupang, Baemin финансируют и продвигают бесконтактные сервисы (Untact), которые позволяют жить, заказывать еду и совершать покупки без какого-либо человеческого взаимодействия. А медиа воспевает новые возможности «просвещённых одиночек», ведь теперь вместо трат на свадьбы, покупку огромных семейных квартир и воспитание детей, молодые корейцы направляют весь свой доход на «потребление, ориентированное на себя» (Self-oriented consumption), а значит могут позволить себе переплачивать за премиальный сервис для одного, качественную одиночную еду, отели с пакетами «me-time» (время для себя) и товары для домашних животных. Объем рынка «хонэкономики» в Корее оценивается в 20$ млрд и продолжает активно расти.

Хонэкономика дивно повлияла на уровень рождаемости в Южной Корее, которая и без того не била рекорды, напрочь зажатая в рамках жесткого капитализма местного разлива с отсутствием оплачиваемых декретных отпусков, зашкаливающим рабочим днем и запредельно дорогим образованием.  Судите сами, с 2011 года индекс фертильности рухнул с 1,20 до катастрофических 0,72 в 2023.

Правительство Южной Кореи ведет себя в данной ситуации поразительно, словно его левая рука не знает, что делает правая.

А правая рука Сеула бьется в телевизионных истериках, объявляя «национальную чрезвычайную ситуацию в сфере демографии». За последние 18 лет корейские чиновники шустро освоили и вбухали в программы поддержки рождаемости, впечатляющие 380 триллионов вон (почти 280 миллиардов долларов). Субсидируют копеечные ежемесячные пособия на младенцев, оплачивают ЭКО и даже за счет муниципальных бюджетов устраивают для отчаявшихся зумеров «государственные свидания вслепую» - это самый очаровательный пункт. При этом показно облагают чуть большим налогом «одиночек», как будто забывая, что основные траты идут на образование, медицинские расходы, жилье и содержание детей. Чиновники радостно рапортуют о каждом кратковременном всплеске числа браков, замалчивая, что это не результат их «эффективной работы», а банальная математическая иллюзия — прямо сейчас в пиковый брачный возраст зашло чуть более многочисленное корейское поколение конца 1990-х годов.

В то время как правая рука раздает грошовые субсидии, левая рука государства — под диктовку транснационального капитала и чеболей — делает нечто абсолютно противоположное.  Государство субсидирует миллиарды инфраструктуру и пособия для одиночек, а бизнес использует эти государственные рельсы для извлечения колоссальной прибыли. Строительные компании получают великолепные доходы, осваивая бюджет выделенный на возведение государственного жилья малого метража (Happy housing) от 16 до 36 кв. метров. Это жилье пользуется огромным спросом, ведь заботливое правительство финансирует программу Jeonse Loan — специальные кредиты с ультранизкой процентной ставкой для одиноких людей, чтобы они могли оплатить залог за аренду небольших однушек или студий. Одиноким женщинам государство частично или полностью оплачивает установку умных дверных замков с видеофиксацией и датчиков взлома, чтобы они чувствовали себя защищенными, живя в одиночку. Районы, где преобладают офистели – те самые крохотные квартирки для одиночек, буквально утыканы тысячами камер с ИИ и экстренных кнопок вызова полиции, что тоже финансируется правительством и активно осваивается корпорациями. Получается замкнутый цикл. Государство строит кварталы для одиночек и обеспечивает их безопасностью и социальной поддержкой — бизнес тут же открывает там магазины с мини-упаковками на одну персону и запускает сервисы доставки, монетизируя созданную властями инфраструктуру, еще больше усугубляя проблему одиночества.

Казалось бы, проблема очевидна, нужно бы прикрутить явно деструктивные действия всяких ЛГБТ сообществ и всяких клубов по весьма сомнительным интересам, финансируемыми всякими благотворительными фондами. Но нет же! С 2020 года помимо сериалов о счастливых и самодостаточных одиночках корейский дорамопром массово производит то, чего так тщательно избегал ранее! Теперь львиная доля экранного времени занята BL- контентом. Для моих суровых читателей поясню BL – это Boy’s love, зефирные романтические страдашки мальчиков-зумеров. Удивитесь, но это контент создан для девочек, а не для мальчиков. Через экраны транслируется образ мужчины не как охотника, завоевателя, защитника женщины, а что-то воздушное, аморфное и практически бесполое. Теперь мужская идентичность сводится в головах несчастных подростков к пудре, отбеливающему крему и капризно надутым губам.

На фоне этих возвышенно-зефирных мальчиков, с прилично отредактированной хирургами внешностью, обычные мужчины кажутся неотесанными грубиянами, не умеющими в «правильные» отношения. Это становится основой для всяких радикальных феминистических объединений, самое известное из которых - 4B (Четыре «НЕ»): нет браку, нет рождению детей, нет сексу с мужчинами, нет свиданиям. В общем, та же самая тема одиночества, только обернутая в фантик «борьбы с патриархатом».

Теперь местным СМИ уже мало первых трех «нет», которые были у поколения «Сампо» в 2011 году, после чего оно мутировало в поколение «Опхо» (Поколение 5 отказов), которое уже отказывалось от покупки собственного жилья и трудоустройства. «Опхо» мутировало в Поколение «Чхильпо» (Поколение 7 отказов) где прибавилась еще и идея отказа от межличностных отношений и дружбы. Хотите знать, как называется новое поколение? Это очень, очень интересно! А называется оно простенько и со вкусом -  Поколение «N-пхо» (Бесконечное число отказов). Почти как 1001 гендер, верно? Термин «N-пхо» означает полный, тотальный отказ от традиционных жизненных вех. В этот бесконечный список «N» вошли: отказ от здоровья и лечения, отказ от хобби, отказ от мыслей о будущем, отказ от накоплений. Вместо долгосрочных инвестиций (семья, ипотека, карьера) молодые корейцы переключились на «сиюминутное» (YOLO — You Only Live Once). В общем, да здравствует экономика «маленьких эгоистичных радостей» на фоне полного отказа от больших жизненных целей. Это уже полноценный шаг к тем самым управляемым биороботам без семьи, связей и целей. Словно человека лишают человеческого – чувств, эмоций, радости, тепла и взаимодействия, социальной среды, живого общения.

Было бы наивно полагать, что разрушение коснулось исключительно неженатых зумеров и радикальных феминисток. Вирус Хонджок проник гораздо глубже – он разрушил сам институт корейского традиционного брака изнутри – как в моральном, так и в законодательном отношении. В Южной Корее сегодня лавинообразно растет новый жуткий феномен, получивший название «Хонхон» - абсолютное одиночество внутри брака. Сотни тысяч пар, поддавшись конфуцианскому долгу перед родителями или связанные кабальной ипотекой чеболей регистрируют «ячейки общества». Вроде бы формально это правильный союз правильных людей, живущих словно в анабиозе: они говорят правильные слова, правильно кланяются, улыбаются и соблюдают необходимые в обществе формальности. Но внутри каждый из них одинок и живет своими, зачастую тайными интересами. Мужчины сбегают от своих жен в работу, корпоративные попойки, экстремальный спорт или другие социально приемлемые способы избегания прямого и честного общения. Женщины прячутся за экранами гаджетов, просмотром сериалов, созданием клубов по интересам и обменом рецептов кимчи, в свою очередь судорожно изображая занятость, лишь бы не чувствовать удушающего одиночества и не признавать, что эта «ячейка общества» является всего лишь видимостью. Cоциальный щит двух близких, но бесконечно далеких людей. Тех, кто панически боится столкнуться со своими собственными чувствам, перестав врать хотя бы себе. Позволить себе наконец чувствовать, а не делать вид, что чувствуешь.

Зачем государству столько одиночек или испытывающих одиночество, спросите Вы? Все потому что Южная Корея все больше тяготеет к модели государства-корпорации. Одиноким, бесполым биороботом управлять в сто раз проще. Он не будет  стремиться уйти домой в 18:00 к больному ребенку или на семейный ужин, он готов ночевать на рабочем месте, отрабатывая 14-часовую смену, и всю свою зарплату без остатка сливать в ту самую «Хонэкономику», обогащая владельцев Samsung или Coupang. Именно поэтому государство одной рукой платит за ЭКО, а другой — штампует разрешения на строительство сотен тысяч «офистелей» (квартир-капсул площадью в 15 квадратных метров), где физически невозможно растить детей, и законодательно поощряет инфраструктуру Untact, уничтожающую саму способность людей коммуницировать без посредничества экрана. Южная Корея – лабораторная пробирка, где тестируется одиночество возведенное в абсолют.