Как Дональд Трамп подставил потребителей энергии

Автор: Дэвид Стокман

Дональд угодил в осиное гнездо, когда поддался на уловку Биби Нетаньяху и развязал полномасштабную «кинетическую» войну против Ирана (в отличие от жестокой экономической войны, которую Вашингтон ведёт десятилетиями). Но теперь, когда цена на бензин перевалила за 4 доллара за галлон и продолжает расти, он отчаянно ищет выход из ситуации.

Однако тот план, который он наметил на ближайшие 48 часов, даже отдаленно не соответствует его целям. Он угрожает забрать военный «футбольный мяч» Вашингтона и уйти домой, оставив то, что осталось от иранского правительства - в основном жестокий Корпус стражей исламской революции, за главного в Ормузском проливе. То есть управлять пунктом взимания платы и военным контрольно-пропускным пунктом на водном пути, который был открыт для мировой торговли бесплатно до тех пор, пока 28 февраля Дональд по глупости не обрушил на Иран бомбы и ракеты.

«Мы больше не импортируем оттуда много нефти... Через 2-3 недели мы уйдём. Это не для нас. Один парень может взять мину и бросить её в воду. Это может быть для Франции или для кого угодно, кто пользуется проливом».

Предполагается, что, поскольку США практически не импортируют нефть из Персидского залива, новая система взимания платы за проход судов через Ормузский пролив - это проблема Европы и Азии, а не Вашингтона. С технической точки зрения это так, но вот вам спойлер: значение имеет не география, то есть не то, откуда и куда в каждый конкретный момент времени движутся баррели углеводородов, а уровень цен на углеводороды, заложенный в цифровые биты, которые постоянно циркулируют на мировых фьючерсных и спотовых рынках.

Это связано с тем, что последний показатель отражает мнение рынка о состоянии мирового спроса, предложения и запасов в совокупности. В отличие от Дональда Трампа, трейдеры на биржах прекрасно знакомы с мощным механизмом рыночного арбитража. В данном случае это означает, что, когда одна и та же молекула углеводорода стоит по-разному в разных частях света, предприимчивые трейдеры покупают её там, где цена ниже, и отправляют туда, где она выше, получая прибыль за вычетом расходов на доставку, страхование, процентных ставок и других нюансов рыночной деятельности.

Следствием этого, конечно же, стал «закон единой цены» во всём мире. Вместо того чтобы быть полностью защищёнными от медленно испаряющихся бочек с углеводородами из Персидского залива, США на 100% зависят от цифровых ценовых сигналов, которые мгновенно распространяются по всей планете в режиме 24/7.

Таким образом, если Дональд считает, что цены на нефть в Европе и Азии будут высокими, потому что они получают углеводородные молекулы из Персидского залива, а в США - низкими, потому что мы на 100% обеспечиваем себя нефтью и газом, то он, к сожалению, глубоко заблуждается. Цифровые сети, обслуживающие рынки бумаги и наличных, быстро приведут цены на углеводороды в соответствие с мировыми, и физические баррели не заставят себя ждать.

Итак, давайте начнём с национальной экономики, которая, по мнению Дональда, каким-то образом функционирует как обособленный экономический остров, не связанный с мировыми рынками. Но для этого нам нужно взглянуть на весь нефтегазовый комплекс, потому что в рамках единого рынка молекулы нефти и природного газа практически взаимозаменяемы. Кроме того, мы измеряем всё в баррелях нефтяного эквивалента (БНЭ), чтобы не сравнивать яблоки с апельсинами в ценовых котировках.

Таким образом, если рассматривать только внутренний энергетический рынок, то объём добычи природного газа в США, во многом обусловленный гидроразрывом пласта, значительно превышает объём добычи традиционной сырой нефти в США, в том числе добываемой методом гидроразрыва пласта. Так, в 2025 году добыча природного газа составила 26,5 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки, а добыча сырой нефти и конденсата - 13,6 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки.

Однако с точки зрения физических свойств и ценообразования более 30% добываемого на месторождениях так называемого «жидкого газа» (7,9 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки) состоит из сжиженного природного газа (СПГ), в основном этана, пропана, бутана и природного бензина. Все эти вещества поступают на одни и те же конечные рынки: для отопления, приготовления пищи, в нефтехимическую промышленность и для транспортировки, как и аналогичные жидкости, получаемые при переработке сырой нефти. Таким образом, общие для обоих потоков молекулы подпадают под действие закона единого рынка.

Таким образом, 22,5 миллиона баррелей нефтяного эквивалента в сутки от общего объёма поставок «нефтепродуктов», указанных в таблице ниже, включают в себя значительную долю сжиженного природного газа (ШФЛУ):

• Сырая нефть + газовый конденсат: 13,6 баррелей нефтяного эквивалента в сутки
• Сжиженный природный газ (ШФЛУ): 7,9 баррелей нефтяного эквивалента в сутки
• Прирост от переработки на НПЗ: ~1,0 баррелей нефтяного эквивалента в сутки

Вышеизложенное указывает на взаимосвязь цен на нефтяном и газовом рынках. Например, нефтехимическая промышленность США использует этан в качестве основного сырья для парового крекинга, в результате которого образуется этилен - основа для производства пластмасс, упаковки и множества других продуктов. Этан из двух основных источников конкурирует за сырьё для парового крекинга.

1. Сжиженные углеводородные газы, добываемые на месторождениях (извлекаются из природного газа на газоперерабатывающих заводах)
2. Этан, получаемый на нефтеперерабатывающих заводах (вырабатывается как побочный продукт при переработке сырой нефти)

В настоящее время этан, получаемый из сжиженного природного газа, как правило, дешевле и доступнее, особенно в таких сланцевых газовых бассейнах, как Пермский и Марселлус, из-за сохраняющегося избытка природного газа. Поэтому в последние годы он составляет львиную долю сырья для крекинга в США.

В то же время этан, получаемый на нефтеперерабатывающих заводах, как правило, дороже и его объёмы менее стабильны, поэтому он часто используется в качестве вторичного или резервного сырья. Кроме того, когда объемы сжиженного нефтяного газа увеличиваются или мировые цены на сырую нефть и нефтепродукты растут, конкуренция за сырьё для крекинга этана усиливается. В таких условиях нефтехимические компании всё чаще переходят на более дешевый этан, получаемый из сжиженного нефтяного газа, тем самым привязывая цены на природный газ в США к мировым нефтяным рынкам.

В любом случае в отраслевой статистике принято относить сжиженный углеводородный газ, добываемый из газовых скважин, к категории «нефтяные жидкости». Поэтому, чтобы избежать двойного учета, в приведённую ниже таблицу мы включили только часть сухого газа, добываемого на газовых месторождениях, которая поступает на конечные рынки по трубопроводам.

Таким образом, как показано ниже, в 2025 году в США добывалось 41,1 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки, что значительно превышало внутренний спрос, составлявший 36,3 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки. Часть добытого сырья шла на переработку и продавалась внутри страны, а часть поставлялась по трубопроводам на внутренние конечные рынки.

Результирующая арифметика, конечно, показывает, что баланс спроса и предложения составлял 4,8 млн. баррелей нефти в день экспорта. Это была смесь сырой нефти (1,4 млн баррелей в сутки) и продуктов нефтепереработки (0,7 млн баррелей в сутки) в колонке для жидкостей и, в основном, СПГ в колонке для сухого газа.

Тем не менее тот факт, что внутреннее предложение составляло 113% от внутреннего спроса, не означает, что экономика США не подвержена влиянию нынешнего масштабного дефицита газа и нефти, поступающих из Персидского залива. Напротив, это означает лишь то, что процесс арбитража между географическими рынками и взаимозамещения газа и нефти гораздо сложнее и тоньше, чем риторика в духе «бури, детка, бури», которой Дональд Трамп оправдывает то, что по сути является его собственной атакой на внутренних потребителей углеводородов, цены на которые формируются на мировом рынке.

Излишне говорить, что именно 2,1 млн баррелей нефтяного эквивалента жидких углеводородов и 2,7 млн баррелей нефтяного эквивалента, в основном сжиженного природного газа, под столбцом «Сухой газ» в приведённой выше таблице обеспечивают каналы, по которым внутренние цены связаны с мировыми. В общих чертах уравнение выглядит просто: высокие цены за рубежом и низкие цены внутри страны приведут к значительному увеличению экспорта из США.

Иными словами, если катарского СПГ будет не хватать и цены на него будут высокими, экспорт СПГ из США увеличится - сначала за счёт более полного использования существующих заводов по производству СПГ, а затем, со временем, за счёт увеличения инвестиций в мощности по сжижению газа. Более того, в настоящее время спрос на экспорт СПГ будет особенно высоким, если поставки из стран Персидского залива будут ограничены, а мировые цены на СПГ останутся высокими.

В частности, успешная атака Ирана на огромный завод по производству СПГ в Рас-Лаффане в Катаре (и перспектива того, что завод выйдет из строя на срок до нескольких лет) привела к резкому росту роттердамской цены на СПГ со среднего уровня около 69 долларов за баррель в 2025 году до текущих рыночных котировок в 152 доллара за баррель в 2026 году.

Вот тут-то и проявляется скрытая магия мистера Рынка - вопреки иллюзии Дональда о том, что Америка - это изолированный остров с изобилием энергии и низкими ценами. Например, текущая спотовая рыночная цена на трубопроводный природный газ в США на терминале Henry Hub составляет около 18 долларов за баррель нефтяного эквивалента. Так что, выражаясь языком мистера Роджерса, можно ли сказать, что это арбитраж ?

В настоящее время цена на 5,8 миллиона британских тепловых единиц трубопроводного газа в Генри-Хабе (штат Луизиана) составляет всего 12% от стоимости 5,8 миллиона британских тепловых единиц сжиженного природного газа в Роттердаме. В таких условиях, конечно, мистер Рынок учтёт ещё около 20 долларов за британскую тепловую единицу при переводе трубопроводного газа из США в жидкую форму на заводе по производству сжиженного природного газа и ещё 14 долларов за британскую тепловую единицу при его доставке в Роттердам на специально оборудованном танкере для перевозки сжиженного природного газа.

Тем не менее разница в стоимости составит около 100 долларов за баррель нефтяного эквивалента, то есть 52 доллара за баррель нефтяного эквивалента для американского газа, доставленного танкером СПГ в Роттердам, по сравнению с текущей спотовой ценой в 152 доллара за баррель нефтяного эквивалента.

Конечно, арбитраж не работает мгновенно и в одночасье. В настоящее время мощность американских заводов по производству сжиженного природного газа на побережье Мексиканского залива составляет около 2,8 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки, но они почти полностью загружены. Таким образом, в краткосрочной перспективе разрыв между США и Роттердамом, скорее всего, приведёт лишь к росту спотовых цен и прибыльности существующих контрактов на поставку СПГ. Однако в настоящее время на побережье Мексиканского залива в США строится почти на 2,6 млн баррелей нефтяного эквивалента новых мощностей по производству сжиженного природного газа, которые почти удвоят текущие экспортные мощности СПГ, когда будут введены в эксплуатацию в ближайшие несколько лет.

Таким образом, практически гарантировано, что существующий разрыв в цене в 100 долларов за баррель между сжиженным природным газом из Роттердама и трубопроводным газом из хаба Генри существенно сократится, если поставки из Персидского залива останутся ограниченными из-за военных угроз со стороны Ирана или просто из-за задержки с восстановлением сильно повреждённых заводов по производству сжиженного природного газа в Катаре и других странах.

Что ещё важнее, произойдёт кое-что ещё, чего Дональд явно не учел. Цена на трубопроводный газ в Генри-Хабе составляет 18 долларов за баррель нефтяного эквивалента, что ниже цены на легкую нефть WTI в 100 долларов за баррель нефтяного эквивалента и цены на СПГ в Роттердаме в 152 доллара за баррель нефтяного эквивалента из-за специфики трубопроводного газа.

То есть внутренний спрос на поставляемый по трубопроводам газ в значительной степени зависит от уровня ВВП, определяемого расходами домохозяйств и производственной деятельностью предприятий. Поэтому, когда инвестиции в нефтедобычу, и особенно в гидроразрыв пласта, приводят к избытку предложения газа, спотовая цена на трубопроводный газ падает. По своей природе отрасль практически не имеет избыточных запасов/хранилищ, за исключением крупных сезонных рабочих запасов, которые хранят газопроводы и посредники.

Ситуация несколько отличается от той, что сложилась с нефтью, для которой существует огромный и давно сложившийся рынок экспорта и гигантский флот танкеров. До 28 февраля в открытом море обычно находилось около 60 миллионов баррелей нефти в день, перевозимых более чем 2400 танкерами.

Поэтому, когда цены на сырую нефть марок Brent и WTI растут из-за огромных ограничений на поставки из Персидского залива, танкеры сразу же перенаправляются на терминалы для сырой нефти в США, чтобы доставить нефть в Европу и Азию. Это, в свою очередь, приводит к нарушению баланса спроса и предложения на внутреннем рынке, что также способствует росту внутренних цен.

Таким образом, объёмы экспорта сырой нефти и нефтепродуктов из США росли и будут расти до тех пор, пока сохраняется запрет на поставки из Персидского залива и высокие мировые цены на нефть. При прочих равных условиях это означает, что внутренние цены на нефть также будут расти и оставаться высокими.

В случае с природным газом время отклика и возможности для арбитража немного больше, но динамика рынка та же: по мере того как всё больше избыточного трубопроводного газа из США поступает на быстро расширяющиеся американские заводы по производству сжиженного природного газа и, соответственно, на мировые экспортные рынки, цена на трубопроводный газ в районе Генри-Хаб будет расти по мере сокращения текущего избытка «доступного» газа. В свою очередь, вырастут счета за газ для домовладельцев и предприятий.

Короче говоря, мировой рынок углеводородов является высокоинтегрированным, и с ростом сектора сжиженного природного газа и увеличением флота танкеров для перевозки сжиженного природного газа стал более стабильным, чем когда-либо, в рамках рыночного правила единой цены. В этом контексте добыча жидких углеводородов и природного газа в США в 2025 году в размере 41,1 млн БНЭ в день была почти такой же большой, как 51,3 млн БНЭ в день, поступающих из Персидского залива (Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ, Иран, Кувейт, Катар и Оман).

Для сравнения: общий объём добычи углеводородов в России составил 26,2 млн баррелей нефтяного эквивалента, или всего 64% от объема добычи в США, а в Канаде - 11,3 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки, что составляет всего 25% от общего объема добычи в США.

Короче говоря, если посмотреть на весь мировой рынок нефти и природного газа, который составляет 182,5 миллиона баррелей нефтяного эквивалента в сутки, то становится очевидно, что есть два гигантских источника углеводородов: США и страны Персидского залива. Однако на этой прекрасной земле эти гигантские источники углеводородов не могут существовать в полной изоляции друг от друга.

Таким образом, радикальная дестабилизация мировой житницы углеводородов и всех продуктов их переработки: сжиженного нефтяного газа, удобрений, гелия, серы и многого другого показала, что уверенность Дональда в том, что Америка может оставаться оазисом низких цен в мире, где баррель нефти стоит более 100 долларов - это наивное заблуждение.

Напротив, как гласила вывеска в магазине, если ты что-то сломал, значит, это теперь твоё. Дональд так и сделал - и теперь это его.

Для тех, кто сомневается, вот график изменения мировых цен на нефть за последние 24 месяца в сравнении со средней ценой на бензин в США. Корреляция очень тесная благодаря описанным выше механизмам арбитража.

Как бы то ни было, в начале 2026 года мировая цена на сырую нефть составляла 60 долларов за баррель, а средняя цена на бензин в стране - 2,75 доллара за галлон, что вызвало бурные аплодисменты сторонников Трампа.

Хватит. Это глобальный рынок, на котором ценовое давление быстро распространяется по всем рынкам и между различными взаимосвязанными элементами системы поставок углеводородов. При цене на сырую нефть выше 100 долларов за баррель цена на бензин в США сейчас составляет 4,03 доллара за галлон по одной-единственной причине: Дональд Трамп поцеловал Биби Нетаньяху в зад и присоединился к его агрессивной войне не только против Ирана, но и против всей системы поставок в Персидском заливе, не имея на то никаких веских оснований с точки зрения внутренней безопасности Америки.