Мечта Трампа о захвате иранского урана

Президент США Дональд Трамп рассматривает возможность проведения военной операции по захвату иранского урана, обогащенного до 60%. Это может стать «одной из самых рискованных и сложных операций, которые американские военные проводили со времен Второй мировой войны».

The Wall Street Journal сообщила в воскресенье, что Трамп всерьез рассматривает возможность проведения военной операции по захвату запасов высокообогащенного урана в Иране.

И президент — не единственный в правительстве США, кто склоняется к идее полномасштабного наземного наступления с целью захвата радиоактивных материалов.

«Нам придется пойти и забрать его», — заявил госсекретарь Марко Рубио в Конгрессе США в начале марта.

По данным МАГАТЭ, Иран до июня 2025 года владел примерно 440 кг урана, обогащенного до 60%. Тегеран утверждает, что его ядерная программа предназначена исключительно для гражданских целей.

«Это серьезная цифра, — говорит Людовика Кастелли, специалист по ядерной политике на Ближнем Востоке в аналитическом центре Istituto Affari Internazionali. — Если довести до оружейного уровня — 90% — этого хватит примерно на 10 ядерных боеголовок. Но мы не знаем, что с ними всеми стало».

Несмотря на прошлогодние заявления Трампа о том, что иранские объекты по обогащению урана были «полностью и окончательно уничтожены», маловероятно, что Штатам удалось уничтожить обогащённый уран ИРИ.

Анализ спутниковых снимков позволяет предположить, что по крайней мере часть запасов высокообогащенного урана в июне прошлого года была перевезена в подземные туннели недалеко от Исфахана, вне досягаемости авиаударов, которые обрушились на страну всего через несколько дней.

Другими словами, это повод для «серьезных опасений международного сообщества, особенно США и Израиля», считает Шахин Модаррес, специалист по Ирану из Международной группы по изучению проблем безопасности (ITSS) в Вероне.

Кристиан Эмери, специалист по международным отношениям и ядерной программе Ирана из Университетского колледжа Лондона, сказал, что оставшийся уран, несомненно, является заманчивой целью для администрации, стремящейся найти конкретную причину для войны, которая до сих пор не привела к свержению иранского правительства.

«Причина, по которой стратегия Трампа провалилась, заключается в том, что он явно не учитывал возможность того, что Иран откажется капитулировать и принять условия, которые он мог бы диктовать, — сказал Эмери. — Поэтому с политической точки зрения идея короткой наземной операции по захвату большей части, если не всего, иранского высокообогащенного урана кажется ему чрезвычайно привлекательной. Это позволило бы ему объявить о победе, не заключая никаких соглашений с Ираном».

Клайв Джонс, директор Института ближневосточных и исламских исследований Даремского университета, также предположил, что такая операция могла бы дать Трампу возможность быстро выйти из начатой им войны.

«Можно только предположить, что, если бы такой рейд увенчался успехом — а я сомневаюсь, что это возможно, — Трамп мог бы объявить о завершении войны», — сказал он.

По данным The Wall Street Journal, окружение президента пыталось убедить его в необходимости быстрой военной операции против иранских ядерных запасов.

Эмма Солсбери, специалист по национальной безопасности из аналитического центра Foreign Policy Research Institute, подчеркнула, что такая операция не может быть проведена силами спецназа, которые незаметно проникли бы на территорию Исламской Республики.

«Для проведения такой операции обязательно потребуются сухопутные войска, и в зависимости от местности их может быть довольно много, как и другого персонала, — сказала она. — Это не та операция, которую можно провести быстро. Как минимум, это будет одна из самых рискованных и сложных операций, которые американские военные проводили со времен Второй мировой войны».

Во-первых, США должны точно знать, где Иран спрятал свои запасы.

«Скорее всего, иранцы рассредоточили свой обогащенный уран, так что найти его будет непросто», — сказал Джонс.

Если это так, то для его возвращения потребуется несколько наземных операций на вражеской территории, на нескольких фронтах.

По словам Модарреса, такая сложная операция почти наверняка потребует координации с израильскими подразделениями, специально обученными для проведения спецопераций на территории Ирана.

Модаррес объяснил, что такая операция будет проходить в несколько этапов: сначала авиаудары для ослабления обороноспособности Ирана, затем ввод сил специального назначения для уничтожения вражеских войск и обеспечения безопасности территории.

Затем к ним присоединятся военные инженеры, которым будет поручено найти склады, установить периметр и доставить грузовики, экскаваторы и грузовые самолеты, необходимые для вывоза. Наконец, по словам Эмери, за ними последуют «специалисты, обученные работе с высокорадиоактивными ядерными материалами, которым также может потребоваться туннельное оборудование или техника, например экскаваторы, для расчистки завалов».

По мнению экспертов, такая операция займет как минимум несколько дней, а то и недель. Солсбери заявила, что по шкале от 1 до 10 эта миссия была максимально опасной.

«Десять баллов из десяти, — сказала она. — Операция сама по себе рискованная, но необходимость работать с гексафторидом урана делает ее чрезвычайно опасной».

Кастелли сказал, что даже подразделения, обученные работе с радиоактивными материалами, столкнутся со значительной опасностью.

«Наземные силы США будут действовать во враждебной среде, подвергаясь атакам со стороны иранских войск. Чем дольше войска находятся на территории, тем выше риск. Рассматриваемый материал, гексафторид урана, токсичен, а при обогащении до 60% он представляет дополнительную опасность при обращении с ним и транспортировке. Военнослужащим потребуются специальные средства защиты, а в случае повреждения контейнеров опасность значительно возрастет».

Джонс заявил, что операция такого масштаба «скорее всего, приведёт к большим потерям с обеих сторон». И даже если бы миссия прошла успешно, потеря 440 кг обогащённого урана не помешала бы Ирану в будущем создать ядерное оружие.

«У Ирана по-прежнему останутся центрифуги, технические знания и, возможно, другие запасы урана, в том числе материалы, обогащенные до 20 и 5 процентов, которые, вероятно, хранятся в нескольких местах, — сказал Кастелли. — Иранская программа — это не только один склад, но и накопленные знания, инфраструктура и оставшиеся материалы. Пока они существуют, сохраняется риск милитаризации программы в будущем».