Этот день в истории:
НА ПУТИ К РЕАКТИВНОЙ АВИАЦИИ
28 февраля 1940 года состоялся первый полет ракетоплана РП-318-1, созданный по проекту Сергея Павловича Королёва.
РП-318-1 представлял из себя специально созданный экспериментальный планер СК-9 повышенной прочности, с установленным на него с жидкостным ракетным двигателем РДА-1-150 и тремя топливными баками, два для высококонцентрированной кислоты (окислитель) и один бак для керосина (горючее).
В 17.00 ракетоплан РП-318, на буксире у самолёта Р-5 поднялся в воздух. В кабине ракетоплана находился лётчик-испытатель Владимир Павлович Фёдоров. Достигнув заданной высоты ракетоплан отцепился от буксировщика и лётчик включил ракетный двигатель. Из доклада лётчика-испытателя В. П. Фёдорова:
«...После отцепки установил скорость 80 км/ч. Выждав приближение самолета Р-5, наблюдавшего за мной, начал включение ракетного двигателя. Включение двигателя произвел на высоте 2600 м согласно инструкции. Пуск РД прошел нормально. Все контрольные приборы работали хорошо. По включении РД был слышен ровный нерезкий шум. Примерно за 5-6 с после включения РД скорость полета возросла с 80 до 140 км/ч. Я установил режим полета с набором высоты 120 км/ч и держал его все время работы РД. По показаниям вариометра подъем проходил со скоростью 3 м/с. В продолжение всей работы РД в течение 110 с был произведен набор высоты 300 м. По израсходовании компонентов топлива перекрыл топливные краны и снял давление. Это произошло на высоте 2900 м.
После включения РД нарастание скорости происходило очень плавно. На всем протяжении работы РД никакого влияния на управляемость РП-318 мною замечено не было. Планер вел себя нормально - вибраций не ощущалось.
Нарастание скорости от работающего РД и использование ее для набора высоты у меня, как у летчика, оставило очень приятное ощущение. После выключения спуск происходил нормально. Во время спуска был произведен ряд глубоких спиралей, боевых разворотов на скоростях от 100 до 165 км/ч. Расчет и посадка – нормальные».
10 и 19 марта 1940 года состоялись еще два успешных полета. И на этом работа по испытанию РП-318 были закончены, а результаты зафиксированы. Полёты РП-318 дали ценные материалы для последующего развития реактивной авиации. В частности для создания первого советского самолёта с жидкостным ракетным двигателем БИ-1.
Сам ракетоплан осенью 1940 года вернули с полигона в институт, поскольку пока никаких испытаний с ним не планировалось, разобрали. Дальнейшим работам несколько помешала начавшаяся Великая Отечественная война. Планер был уничтожен. Летчик-испытатель В.П. Федоров перешел на испытательную работу в ЛИИ НКАП и погиб во время войны 28 мая 1943 года в районе г. Бронницы.
Первый ракетный
Более восьмидесяти лет назад, 28 февраля 1940 года, совершил свой очередной полёт небольшой одноместный планер под названием РП-318-1. На этот раз испытания превратились в историческое событие — впервые на нём был запущен жидкостный ракетный двигатель. Путь к созданию скоростных ракетопланов в Советском Союзе был открыт, но, к сожалению, он оказался не таким гладким, как надеялись авторы уникального проекта.
Проект РП-1
В 1930 году в ракетостроение пришёл молодой амбициозный авиаконструктор Сергей Павлович Королёв. За годы учёбы в Московском высшем техническом училище (МВТУ) он спроектировал и построил несколько летательных аппаратов: планеры «Коктебель», «Красная Звезда» и авиетку СК-4, предназначенную для достижения рекордной дальности полёта.
К тому времени основные направления развития ракетостроения уже определились. «Вестник знания» (№9 за 1929 год) опубликовал проспект, в котором отмечался большой интерес к реактивным двигателям, и приводились сведения об издании серьёзных книг на эту тему, о формировании в Германии и Австрии обществ по изучению проблематики межпланетных перелётов. Вскоре появились и сообщения о первых удачных опытах с жидкостными ракетными двигателями (ЖРД). Подтверждением актуальности задач по проектированию реактивных аппаратов было решение Реввоенсовета об организации в 1930 году Бюро особых конструкций (БОК) при Центральном аэрогидродинамическом институте, о чём Королёв, без сомнения, знал, поскольку в июле 1930 года перешёл на работу в ЦАГИ. В числе задач по созданию новых летательных аппаратов предусматривалась и разработка реактивных самолётов.
Задумав построить ракетоплан, Королёв начал поиск подходящего летательного аппарата и вскоре присоединился к испытаниям бесхвостого планера БИЧ-8, созданного Борисом Ивановичем Черановским. Кроме того, во второй половине сентября 1931 года Королёв познакомился с рижским инженером и ярым энтузиастом космонавтики Фридрихом Артуровичем Цандером, который создал экспериментальный двигатель ОР-1 (Опытный Реактивный Первый), работавший на бензине и воздухе.
5 октября Цандер приехал на аэродром у станции Планерная (Первомайская) Октябрьской железной дороги, чтобы взглянуть на БИЧ-8. Ещё через два дня Королёв и Черановский присутствовали при 32-м по счёту стендовом запуске двигателя ОР-1, размещённого в Отделе технического испытания материалов ЦАГИ. Мысль объединить проекты оказалась весьма удачной, ведь была определена конкретная цель, позволившая перейти от теоретических дискуссий к практике.
В то же время работы над ракетопланом перешли по патронаж Осоавиахима — Союза Обществ друзей обороны и авиационно-химического строительства СССР. Для реализации проекта была создана Группа по изучению реактивных двигателей и реактивного летания, вошедшая в историю под аббревиатурой ГИРД.
Поскольку в результате многочисленных испытательных полётов БИЧ-8 пришёл в негодность, проект ракетоплана под рабочим названием РП-1 переписали под новые планер БИЧ-11 и двигатель ОР-2. С Осоавиахимом был заключён «Социалистический договор по укреплению обороны СССР №228/10 от 18 ноября 1931 года».
Над ракетопланом в составе ГИРД работали две бригады: первая и четвёртая. 1-я бригада состояла из специалистов Центрального института авиационного моторостроения (ЦИАМ), которых привёл в организацию Цандер, и занималась двигателем ОР-2. 4-я бригада, руководимая Королёвым, готовила БИЧ-11 к переделке в ракетоплан. Согласно проекту, РП-1 (гирдовцы придумали ему ещё одно название: «Ракетоплан имени XIV годовщины Октября») должен был иметь следующие характеристики: стартовый вес — 470 кг, длина — 3,2 м, высота — 1,3 м, размах крыла — 12,5 м, максимальная скорость — 140 км/ч, посадочная скорость — 54 км/ч, продолжительность полёта — 7 минут.
Сергей Королёв как опытный планерист выполнял все полётные испытания БИЧ-11, которые начались 22 февраля 1932 года. О каждом из них он докладывал в Осоавиахим, фактически взяв на себя всю организационную и «бумажную» работу по ракетоплану. Однажды при испытании планер резко пошёл на снижение — при жёсткой посадке Королёва выбросило из машины, и он чудом остался жив.
Важную инициативу в те дни проявила газета «Техника». В номере от 30 марта 1932 года был опубликован призыв к читателям участвовать в создании фонда «Штурм стратосферы» в целях «обеспечения материальной базы для научно-исследовательских работ ГИРДа». Перед тем как объявить о фонде, газета подготовила общественное мнение, опубликовав 12 января статью «От аэроплана к ракетоплану», в которой нашло отражение начатое в 1931 году обсуждение вопроса о формировании Реактивного научно-исследовательского института. В статье сообщалось, что при Центральном Совете Осоавиахима появилась группа, которая усиленно работает над первым советским реактивным самолётом.
Всего Королёв совершил на БИЧ-11 двадцать девять парящих полётов и пять — с поршневым двигателем. Однако с ракетным ОР-2 вышла заминка: в декабре 1932 года его неоднократно пытались запустить на стенде, без особого успеха. Тем не менее, Королёв ещё шире разворачивал работы над ракетопланом. Параллельно он готовил два эскизных проекта: РП-2 с ракетным двигателем насосной подачи РД-А и двухместный РП-3, на котором собирались поставить поршневой мотор вместе с мощным ракетным двигателем тягой 300 кг. На этом последнем аппарате конструктор собирался подняться на высоту 40 км!
Объект №218
21 сентября 1933 года Тухачевский подписал приказ №0113 Революционного военного совета СССР о создании на базе ленинградской ГДЛ и московской ГИРД нового Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) в системе Народного комиссариата по военным и морским делам СССР. Другим приказом, подписанным в тот же день, начальником института был назначен Иван Терентьевич Клеймёнов, а его заместителем — Сергей Павлович Королёв.
Первоначально в плане работ РНИИ не было проекта ракетоплана; приоритетными оставались пороховые ускорители и крылатые ракеты. Королёву пришлось приложить изрядные усилия для того, чтобы его идеи оказались востребованы. В конце 1935 года он вместе с Евгением Сергеевичем Щетинковым составил документ «Объект №218. Тактико-технические требования на самолёт с ракетными двигателями (ракетоплан)». В нём конструкторы отмечали:
«1. Ракетоплан разрабатываемого типа предназначается для достижения рекордной высоты и скорости полёта.
2. Ракетоплан является экспериментальной машиной и предназначается для получения первого практического опыта при решении проблемы полёта человека на ракетных аппаратах».
Предполагалось, что экипаж ракетоплана будет состоять из двух человек, одетых в скафандры с кислородными аппаратами, причём «конструкция кабины ракетоплана должна допускать возможность для экипажа в случае необходимости прибегнуть к помощи парашютов». Согласно расчётам, аппарат должен был подниматься до высоты 25 км и разгоняться до 300 м/с! Кроме авторов, документ подписал начальник 2-го отдела Алексей Иванович Стеняев (отсюда индекс «объекта № 218»: отдел 2, тема 18), а 2 февраля 1936 года его утвердил начальник института Клеймёнов.
11 марта был создан 5-й отдел РНИИ по разработке реактивных летательных аппаратов во главе с Королёвым. На заседании технического совета конструктор сделал доклад о проекте ракетоплана. К тому времени были выполнены основные расчёты и эскизы, но отсутствовала подходящая силовая установка. Чтобы не топтаться на месте, Королёв предложил в качестве первого этапа испытать на планере двигатель небольшой тяги. Его идею приняли в качестве внеплановой работы, а экспериментальному ракетоплану присвоили обозначение РП-218-1. Наиболее реальной представлялась доработка под него королёвского планера СК-9. Позднее было решено использовать двигатель ОРМ-65 конструкции Валентина Петровича Глушко.
В декабре 1936 года РНИИ в ходе реорганизации был переименован в Научно-исследовательский институт №3 (НИИ-3) Наркомата оборонной промышленности. Изменения коснулись и его структуры: вместо отделов появилось десять отдельных расширенных групп и лабораторий с непосредственным подчинением дирекции. Королёв возглавил 3-ю группу. В обозначении всех разрабатывавшихся им объектов первая цифра «2» была заменена на цифру «3». Так, самолёт 218 с ракетным двигателем получил индекс 318 (группа 3, тема 18), а экспериментальный ракетоплан РП-218-1 — индекс 318-1.
Главным направлением деятельности по проекту в 1937 году стали испытания «объекта 606» — ракетного двигателя ОРМ-65 с автоматическим пуском, модифицированного Глушко под установку на пилотируемый аппарат. В конце февраля им было подготовлено подробное описание двигателя, отличавшееся академической обстоятельностью. В нём конструктор особо подчёркивал:
«Отличительной чертой двигателя ОРМ-65 по сравнению с различными ракетными двигателями, разрабатываемыми в СССР и за рубежом, является использование в качестве компонентов жидкого топлива азотной кислоты и нефтепродуктов».
Началось переоборудование СК-9 в ракетоплан. На нём установили герметичные алюминиевые ванны с топливными баками для высококонцентрированной кислоты и керосина. Двигатель располагался в хвостовой части фюзеляжа, под нижним срезом руля управления. Огневые испытания проводились в два этапа: на первом двигатель размещался за броневой плитой, на втором — непосредственно на подмоторной раме ракетоплана.
С 16 декабря 1937 по 11 января 1938 года было проведено двадцать одно испытание ОРМ-65 на ракетоплане. В февральском докладе о развитии исследовательских работ по теме 318-1, подготовленном совместно с Щетинковым, Королёв определил область применения ракетоплана в научных, народнохозяйственных и оборонных целях. Тогда же он выдвинул и обосновал идею создания истребителя-перехватчика с ракетным двигателем:
«1) Разница в максимальных скоростях современных бомбардировщиков и истребителей настолько мала, что преследование бомбардировщика после манёвра практически нецелесообразно, так как за время преследования бомбардировщик успевает пройти десятки и сотни километров. В настоящее время почти нет средств остановить бомбардировщики, летящие сомкнутым строем на высоте 6-8 км со скоростью 500-600 км/час. Появление таких бомбардировщиков на вооружении в ближайшее время вполне реально.
2) Недостаточные вертикальные скорости современных истребителей вызывают необходимость отнесения аэродромов истребительной авиации на 100-140 км от линии фронта. Таким образом, линия перехвата противника может лежать в пределах 80-120 км от фронта
https://vk.com/wall-103773916_91645
Сотрудники РНИИ на Софринском полигоне. Слева направо: В.С. Зуев, С.С. Смирнов, О.К. Паровина, С.П. Королев, Б.В. Флоров. 1935 г.
Комментарии
жаль, что за десять лет не осилили к войне реактивный истребитель
Войну начали и закончили поршневые машины. Реактивные появившиеся под занавес, расклад сил не изменили.
Да, 2000 "Мессеров -262" погоды не сделали...
Видимо, после окончания Великой Отечественной к теме ракетоплана не вернулись?
К тому времени реактивные двигатели и самолёты появились. Они проще и дешевле ракетных.
"Не выстрелила" идея в своё время, получается.
Да и потом не особенно. Из серийных только Шаттлы. Да и те очень дорогим удовольствием оказались.
Американцы любят, чтобы дорого, богато...)
Да разные они-ЖРД включил и 5 минут работы, а ТРД уже 1 час точно работали с изменением режимов работы. Насчет простоты ТРД-в МАИ по специальности ТРД считались более эрудированные, чем ЖРД-исты.
Как это? А Амет Хан Султан звезду за что получил?
Насколько помню, Амет-Хан стал дважды Героем Советского Союза ещё в годы Великой Отечественной.
28 февраля 1940 года Сергей Павлович Королёв находился в Бутырской тюрьме в Москве.
19 апреля его перевели во Внутреннюю тюрьму на Лубянке, а 10 июля 1940 года новый приговор — 8 лет лагерей.
Сидел за дело. Или ты это к чему? И сидел таки в том числе и за этот планер.
Мутная история. Связана и с Тухачевским, и с объединением профессионалов питерцев с Глушко и московским общественным объединением ракетчиков. И когда объединились выяснилось, что в РНИИ-1 не к звездам надо лететь, а выполнять работу над современным вооружением. А все были с апломбом. А тут время подошло -писать письма. Ну и написали на свою голову. А уж следователи знали как выбивать показания.
Да ничего особо мутного: транжирили бабло как и Чубайсу не снилось, а как прижали -стали валить друг-друга.
Он был арестован 27 июня 1938 года. Но проект его, да.
С Вашего позволения чуть дополню.
У РП-1 ещё во время испытаний на стенде разрушился двигатель.
После ареста Королева ведущим конструктором РП-318 был назначен инженер Алексей Яковлевич Щербаков .
Алексей Яковлевич Щербаков и Сергей Павлович Королев были хорошо знакомы еще с 1920-х годов. Их дружба и сотрудничество продолжились и после войны.
Ракетоплан поднимался в небо еще дважды, оба раза успешно, а затем началась война
Спасибо Вам за рассказ, уважаемый PIPL.
Благодарю уважаемый АВЩ.
В мае 1938 года во время неудачного испытания крылатой ракеты лопнула магистраль высокого давления и конструктор получил черепно-мозговую травму: металлическая деталь отлетела в висок, после чего нарушилась функция височно-нижнечелюстного сустава. В 1966 это послужило причиной смерти конструктора.
кагал упёк СП в тюрьму.