С чего все начиналось

Жарким, летним июньским вечером я лежал в своей комнате и думал о том, что в скором времени мне предстоит возвращаться в Россию. Экспедиция, возглавляемая писателем Алексеем Меняйловым, добралась до Марокко, и пока я, все еще находящийся в ее составе, пытался прикинуть чем буду заниматься в России по возвращению.

Вспоминая совсем недавнюю рыбалку на океане и общение с местными рыбаками, я все думал а к чему вообще может привести это занятие в экспедиции? Ну, рыбачили мы на пресной воде, в озерах Турции, теперь вот на океане начинаем осваиваться, и куда все это ведет? Скорее всего, я просто вернусь в Россию, и все будет как прежде, по-старому. Вроде как ничего не поделаешь, наверное, так и должно быть. Конечно же, отношение к рыбалке будет совсем иным, да и не только к ней. Но все-таки казалось, что я чего-то не учитываю, не в ту сторону смотрю.

В какой-то момент я вспомнил одного своего приятеля, который в Арктике участвовал в одном крупном строительстве. Может податься туда? Не знаю, по внутренним ощущениям это все не то. Думая, чем заняться в России, чтобы не было скучно и не тосковать по экспедиции, я вдруг вспомнил еще одного своего знакомого, которому удалось поработать на рыболовецком судне. Я вскочил с кровати к ноутбуку и начал искать информацию, что вообще нужно для того, чтобы попасть на траулер. Оказалось, что в общем-то это реально. Я лег обратно на кровать и пытался переварить все, что сейчас прочитал о работе матросом в море. Первый восторг от идеи стать промышленным рыбаком вскоре сменился сомнениями. Вернуться бы надо сначала в Россию, а до этого минимум еще месяца 3-4 а там посмотрим, подумал я и попытался уснуть. Начиная с этого момента, я то отказывался от своей затеи, думая, что ни к чему мне это все, то возвращался к ней снова.

Окончательное решение я принял перед самым отъездом в Россию. В этом мне помогла жена писателя Алексея Меняйлова, Слатана. Мою идею она одобрила и поддерживала каждый мой последующий шаг, который приближал меня к выходу в море.

По возвращению домой я узнал, какие курсы мне нужно окончить. Оказалось, лицензированное обучение я мог пройти в Мурманске и других городах, имевших морские порты. Окончательный выбор, исходя из условий, которые предлагали всевозможные организации, пал на столицу заполярья - Мурманск. Группа, в которую я записался, начинала занятия только с июня месяца, а на дворе пока еще стоял март. Ждать всего два с небольшим месяца, но тянулись они мучительно долго.

За два дня до начала курсов я вылетел в Мурманск. Уже с окна самолета меня встретила суровая природа заполярья. Неприветливая земля, мелкая бурая растительность, где-то еще лежит снег, много мелких озер, солнце светит тускло. Казалось, что вот-вот я увижу большую ледяную стену и толпу штурмующих ее одичалых, как в сериале “Игра престолов”. Но вместо стены я увидел лишь небольшой аэропорт, а вместо одичалых - обычных таксистов, которые с не меньшей настойчивостью штурмовали прилетевших пассажиров.

Первые дни в Мурманске проходили крайне тяжело. Уныло было находиться одному в совсем незнакомом городе. Облегчение принесли первые занятия. Познакомившись с преподавателем и остальными слушателями курсов, ощутил какую-то опору, что теперь в городе я уже не совсем один. Здесь были люди разных возрастов и профессий. Все пришли сюда с одной целью - стать матросом, чтобы иметь возможность хорошо зарабатывать. Когда меня спрашивали, зачем пришел сюда, я отвечал так же. Знаю от своего знакомого, что лучше ничего не говорить о романтике и прочих вещах, просто не поймут. Особенно об этом лучше не говорить, когда попадаешь на корабль. В общем, после первых дней рейса ты и сам прекрасно начинаешь понимать, что море - это вообще никакая не романтика. Но об этом позже. А пока я вникал в устройство корабля, учился вязать различные морские узлы и, как бы странно это не звучало, боялся будущего. Приближение к цели - выход в море, вызывало с одной стороны радость, а с другой тревожность и волнение.

Из всех теоретических занятий я выделил несколько. На одном из них проходили основные точки и линии Земли. Речь шла о меридианах, широте, долготе и прочих делах. Я задал преподавателю вопрос, а как вообще ориентироваться в море без GPS? На мой вопрос последовал развернутый ответ о том, как пользоваться секстантом, используя при этом звезды. Из всего объяснения я только приблизительно понял, как это все работает. Но это был один из самых интересных уроков за все пребывание на курсах. Рассказ о звездах был интересным, волнующим, но в то же время и каким-то болезненным. Похожие ощущения были на рыбалке в Марокко, во время хорошего клева, ночью.

Одно из занятий мы провели на судне, которое стояло в порту на ремонте. Преподаватель хотел, чтобы мы посмотрели вживую на то, что проходим на лекциях.

С берега корабль казался не очень-то большим и непонятно было, а где люди там вообще живут и работают? Но когда оказываешься на борту и осматриваешь всё более внимательно, удивляешься тому, насколько это сооружение вместительно.

Поднявшись на кормовую часть мостика, я осмотрелся вокруг. Именно на этой части корабля навалились необычные ощущения. Осознание того, что лишних людей на борту не бывает. Каждый несет ответственность за то, что происходит с судном и экипажем. Все должны работать и следить за своим состоянием. От этого зависит, доплывет ли корабль до пункта назначения или нет.

На следующий день мы снова заговорили о созвездиях. Я спросил нашего наставника,  как он считает, кто и для чего их придумал? Он ответил: это были моряки. А придумали они все это для того, чтобы ориентироваться в открытом море. Также он сказал, что древних мореплавателей можно сравнить с космонавтами. И тем и другим безопасность никто не гарантировал.

В настоящее время моряки рискуют не меньше. Невозможно предугадать, что будет с погодой в море. В один момент пару гигантских волн могут легко перевернуть корабль. Именно поэтому все морские пути пролегают так, чтобы судно находилось ближе к материку, ведь никто не знает, что будет происходить там, вдали от земли. Сидел я, слушал и думал, вот преподаватель считает, что именно моряки создали карту звездного неба для ориентирования. Но, исходя из его слов, я сделал другой вывод. Возможно, передовые для своего времени люди: мыслители, философы, изучая жизнь, создали карту созвездий. А люди, которые шли за ними, находили в себе силы строить корабли, собирать экспедиции и отправляться в путь.

Всего лишь год назад я находился в Африке, в знойном Марокко. А сейчас я, можно сказать, на другом конце планеты, в дождливом и холодном Мурманске, слушаю рассказ о тяжелой жизни в море и думаю, готов ли я сам ко всему этому?

Что было дальше⁠

В последние дни занятий преподаватель часто рассказывал нам о работе штурманов.

По его словам, настоящий штурман, находясь в открытом море и разглядывая звездное небо, четко представляет в какой точке мира он сейчас находится. Для него смотреть на созвездия - все равно, что смотреть на обычную карту мира.

Профессия эта не только интересная, но и очень ответственная. Из-за постоянно переносимых переживаний большинство штурманов доживают лишь до 60-ти лет. У них у всех чаще всего болит голова и сердце - и это совсем не образное выражение, это реально два самых проблемных места в организме штурманов.

После месячного обучения наконец-то настал день экзамена. Не сказать, чтоб я прям усиленно готовился, но каждый день немного уделял этому время. В последние дни перед экзаменом я чаще отвлекался на различные статьи, книги и фильмы о пиратах. А в день экзамена я шел на сдачу, пытался сосредоточиться на предстоящих вопросах и хоть что-то вспомнить из конспектов. В голову лезло всё что угодно, но только не пройденный материал.

Какими все-таки необычными были отношения королевы Елизаветы 1 Английской с пиратами. Вместо того, чтобы вкладывать деньги государства в различные бизнес-проекты и прочие, казалось бы, выгодные сделки, Елизавета 1 вкладывала значительные суммы в пиратские корабли и в удачливых пиратских капитанов. И всё  это давало свои плоды. Во-первых, пираты ослабляли флот Испании, главного врага Елизаветы и наносили существенный ущерб ее казне. Во-вторых, обогащали казну Англии. К примеру, Френсис Дрейк после удачного плавания привез с собой драгоценностей на сумму 600 тысяч фунтов стерлингов. Половина из этих денег по заключенному договору полагалась королеве Елизавете, а это был годовой бюджет Англии, собранный с налогов. В-третьих, открывались и осваивались новые земли для государства. Это всё конечно очень интересно, но вряд ли в билетах будут вопросы обо всем этом. А сосредоточиться на пройденном материале в итоге так и не получилось. Несмотря на все это, билет мне попался легкий, подготовился к ответу я быстро и экзамен сдал. А через несколько дней получил на руки уже готовое удостоверение матроса.

На этом обучение еще не заканчивалось. Предстояло пройти обучение на сертификаты SOLAS, без которых выход в море невозможен. Коротко о SOLASах, самым простым языком - это два сертификата, которые свидетельствуют о том, что ты прошел обучение и знаешь порядок нахождения на судне, как вести себя во время пожаров и кораблекрушений.

Я предполагал, что эти занятия будут скучными, но был приятно удивлен.

Преподаватель увлеченно рассказывал о разных ситуациях, связанных с охраной корабля от посторонних, о защите от разных провокационных проверок судна в зарубежье. Ну, и вишенкой на торте был раздел “Пиратство”. Раньше я считал, что морские разбойники активны только в Сомали, в других регионах их давно не осталось, но нет - они есть повсюду, кроме северных вод, потому что там холодно, а пират любит тепло, ром и наживу.

Воды Вьетнама и Индонезии, всё Западное побережье Африки, берега Южной Америки - Бразилия, Колумбия, Эквадор - все это те регионы, в которых есть большая вероятность нападения на ваш корабль.

Также преподаватель рассказал о том, как недавно на его занятиях присутствовал один капитан, который проплывая мимо Сомали, несколько раз от них успешно отбивался с помощью пожарных гидрантов еще и умудрился заснять на видео происходящее.

Преподаватель тем и интересен и на его лекциях не скучно, потому как он ведет живой диалог с лицами командного состава и всегда интересуется о новых происшествиях, анализирует их. Он сам, лично составил карту нападения пиратов за последние 7 лет, в которых отметил точки, где были конкретно совершены нападения, и где были всего лишь попытки.

Фильм “Капитан Филлипс”, преподаватель назвал поганеньким. Но сцену нападения пиратов на судно оценил высоко, сказав, что она снята бесподобно и правдиво. 

Помимо теоретических занятий мы прошли и практические. Учились одевать пожарные костюмы с дыхательными аппаратами. В них мы шли в специально задымленный коридор цепочкой по 4 человека, в полной темноте, с фонарем и с включенными противогазами и баллонами. Погружение в ситуацию было максимальным. Нам хорошо дали понять, что такое пожар и как легко во время него  поймать панику. В какой-то момент я представил, а что если реально на корабле попасть в такую ситуацию. Да… Жутко.

После пожара мы прочувствовали на себе, что такое кораблекрушение. Нас научили одевать на себя гидрокостюм, который позволяет держаться на плаву в холодной воде в течении 7 часов. В этих самых гидрокостюмах, также по 4 человека, предстояло прыгнуть в бассейн, доплыть до спасательного плота и залезть в него.

В своей группе я шел первым. Погружаться в воду в костюме было непривычно, так как половина лица у тебя закрыта капюшоном и его необходимо одной рукой плотно прижать. Вместо этого я просто подвел руку к лицу и прыгнул. Очутившись в воде, я слегка растерялся, немного воды попало в рот и в глаза. Лежа на спине (так по инструкции) я подплыл к плоту. Залез в него уже с трудностями, оказалось что это не так просто.

Далее я должен был помогать залезть другим. Вторым на плот забрался мой приятель по курсам матросов, его легко было затащить. Третьей шла девушка, с ней пришлось повозиться и долго затягивать в плот. Четвертый наш товарищ на плот запрыгнул как пингвин, легко, его даже тащить не пришлось. После он объяснил, как это правильно делать - на плоту имеется специальный порог, на который нужно опереться, и он сам, как пружина, втолкнет тебя внутрь.

После пережитого небольшого приключения в бассейне, наша группа, штурмовавшая плот, возвращалась домой, живо обсуждая перенесенное “кораблекрушение”.

За день до экзамена, вместо зубрежки ответов на вопросы, я гулял, ел, спал и посмотрел фильм, считая, что на занятиях нам дали достаточно времени для того, чтобы успешно подготовиться к тестам. На следующий день отдохнувший, свежий, но с легким волнением я поехал сдавать тест. Я и все мои приятели справились с ним без особого труда. Оставалось сделать недостающие документы, поставить необходимые прививки и получить различные справки, без которых ни один корабль не примет тебя на свой борт.

И вот, спустя 3 недели, представьте себе, этот день наконец-то настал. Обзванивая все фирмы, занимающиеся промышленным ловом рыбы, удалось найти ту, которая готова была взять меня в свои ряды. В середине августа я поступил на судно N., которое готовилось уходить в рейс на один месяц для лова трески.

В отделе кадров, узнав, что я не местный, сразу предложили проживание на корабле. Так и объяснили - пока стоим на берегу и готовимся к отплытию, за жилье платить не будешь, встанешь на довольствие. А так все остальные члены экипажа работают с 8 до 16.00, после идут домой, никто, понятное дело, на корабле не живет, только те, кто стоит ночную вахту.

Прежде я должен оговориться. Все описанные далее люди действительно ходили в море в указанное время на указанном мной корабле. Я изменил их имена и название корабля, чтобы иметь возможность написать о них так, как это было на самом деле.

Мне показали 4-х местную матросскую каюту, в которой мне предстояло жить. Выйдя из нее, я наткнулся на матросов, которые весело о чем-то своем болтали, курили. Увидев меня, они подозвали к себе, стали задавать стандартные вопросы:

-Откуда?

-Где раньше плавал?

-В первый раз?! Хм…. А что решил в море-то выйти?

-Ты вообще что-нибудь сегодня ел? Пойдем на камбуз, там тебя накормят.

В кают-компании я получил сытные порции первого и второго. Ну, а после еды приступил к своим обязанностям, в которые входило всё, что скажет делать боцман. Грузили разное оборудование, спасательные костюмы, спасательные плоты, продукты. По плану мы должны были отплыть через 4 дня, но по итогу немного задержались и отплыли через неделю.

В первый день вечером, находясь на носу корабля, отдыхал, смотрел на залив. Сами по себе стали приходить разные интересные мысли, связанные с недавно прочитанными книгами. Такое происходило каждый раз, когда оказывался на носу, там почему-то всегда о чем-то начинаешь думать, смотреть на другие корабли, представлять, как может происходить морское сражение, абордаж, кто идет первым в атаку и прочее и т. д. Как понял, это самое светлое место на корабле. По крайней мере, на капитанском мостике о подобных вещах не задумываешься, а вот именно на баке (то есть на носу) такое происходит часто, если уж не всегда.

После напряженной недели, связанной со сбором оставшихся документов, здесь я наконец-то немного расслабился и успокоился. Простая работа, такая же простая, но вкусная еда, что еще для счастья надо? Наверное, еще поскорее выйти в море и все увидеть своими глазами. Пишу сейчас это и смеюсь. Как просто я смотрел на всё -  выйти в море и успокоиться. Ну да, ну да. Позже, в рейсе я часто слышал от матросов, что работа в море - это совсем другое, ни на что не похожее, не каждый выдержит, не каждый останется.

Все шутят про суровых челябинских мужчин. Могу сказать, что есть такое понятие, как суровые мурманские женщины. Именно они заставляют своих мужиков выходить в море. К примеру, я был свидетелем того, как один парень, матрос 24 лет, разговаривал с матерью. Он жаловался ей, что ему мало начислили зарплату, должно было быть больше. В ответ мать сказала ему, чтоб он не ныл и продолжал работать. Он попросил её хотя бы посочувствовать ему, в ответ на это она сказала, что ей некогда и на этом их разговор закончился. Звать этого парня Коля. Первый раз в море он вышел в 19 лет. Как я понял, делал он это урывками, от случая к случаю, попутно учился и побывал в армии.

В 19 лет мать ему сказала, что он дурачок, и раз учиться не хочет, пусть идет в море на месяц, без всякой связи и интернета. Вообще, это здесь в порядке вещей, многих мужей некоторые жены так же гонят в рейсы. На курсах видел одного такого парня лет 20-ти, он так и сказал - мама отправила.

В свои 24 Коля успел жениться на 30-летней женщине и развестись. В феврале этого года была свадьба, а уже в мае - бракоразводный процесс.

Он мне рассказал, что, придя из армии, как-то пошёл в ночной клуб и напился. Дальше ничего не помнит, проснулся у будущей жены дома, так и остался жить. После свадьбы всё поменялось, стало хуже, он решил развестись, что и сделал.

После первых двух дней пребывания на корабле я стал сильно уставать. Постоянно сплю - в обеденный перерыв, сразу после смены, ночью. Вроде и работа не особо тяжелая, видать, просто новая непривычная обстановка дает о себе знать, а может накопилась усталость, пока устраивался и собирал все документы.

Ближе к вечеру весь экипаж встал на погрузку продуктов. Выстроились цепочкой от палубы до кухни и передавали друг другу все, что поступало на корабль. Чего тут только не было. Помимо основных продуктов, таких как мясо и различные крупы, мы получили мороженое, патиссоны, шоколад, квас, арбузы и многое другое, чтобы в рейсе не грустить. Иногда из коробок могло что-нибудь выпасть - бутылка кефира или сока, разные фрукты. Естественно, все это не доходило до кухни, а чудесным образом испарялось и оказывалось в чьей либо каюте.

Ближе к вечеру решил снова подняться на бак (нос корабля), не помню, о чем там думал. Но когда мимо проходил матрос, несший ночную вахту, он, увидев меня, испугался. Сказал, что ему показалось, будто на баке стоит памятник.

В общем, тут, на носу, всегда что-то интересное происходит.

Рядом стоят и готовятся к рейсу другие корабли. У их экипажей свои проблемы и заботы, свои думы и переживания. Каждый из этих людей выходит в море со своими надеждами и планами на будущее. Но пока корабль стоит на причале, ты наслаждаешься тишиной и покоем, который дарит тебе Кольский залив.

Последние дни в порту, первые дни в море⁠

Первую свою вахту мне пришлось стоять ночью. Я должен был нести дежурство у трапа и следить, чтобы никто из посторонних не проник на судно. Когда мимо корабля проходят контролирующие работники порта, важно быть на месте, чтобы фирме не влепили штраф за отсутствие вахтенного матроса. Помимо этого на время дежурства могут озадачить какой-нибудь работой, чтоб жизнь не казалась скучной - покраска, уборка коридора или мостика. Если стоять у трапа становится холодно, можно зайти на капитанский мостик и уже бдить оттуда.

Ближе к полуночи я здесь и расположился. Время шло очень медленно. По рации было слышно, какие суда входят в порт или, наоборот, покидают его. В какой-то момент я услышал, как отходило судно "Нептун". Я знал, что на нем отплывал один из моих приятелей по курсам матросов. Это подняло настроение, было приятно слышать название корабля и знать, что там есть кто-то из знакомых.

На следующий день планировалось ближе к вечеру выходить в море, но не срослось, не все еще было готово к отплытию.

В каюте живет 4 матроса. Всего на судне их 8, включая меня. Они разбиты на две вахты, и когда судно в рейсе, матросы сменяют друг друга каждые 8 часов. Соответственно, ты работаешь 8 часов, а потом 8 отдыхаешь и так по кругу, целый месяц. Но, как правило, на сон остается намного меньше. После работы ты ешь, идешь в душ, ложишься спать, но потом нужно встать за 45 минут до начала следующей смены, чтоб успеть умыться и перекусить. Засыпал я не сразу, в лучших случаях удавалось поспать около 4-х, 5-ти часов. Но бывали дни, когда я сразу после смены ложился на кровать и, не поев, не приняв душ, сразу вырубался.

В смене, конечно же, бывали перерывы, на час полтора, чтобы, как говорят матросы, “поймать шару”. Но бывали вахты, в которых было не продохнуть.

В моей каюте, а следовательно и в моей вахте жили и работали следующие матросы.

Лёха, как мы его просто все называли. Мужик 50-ти лет. Не особо разговорчивый, провел детство в интернате. После того как его отца посадили, мать вынуждена была отдать Лёху в интернат, чтобы иметь возможность прокормить всех детей. Лицо у Лёхи прям-таки уголовное, смотрю я на него и думаю, наверное, сидел. Хотя людей с судимостью на корабли не берут. Может, отложилось детство, проведенное в интернате, или уголовное прошлое отца, не знаю. Но очень уж сильно Лёха напоминал мне одного мужика, который отсидел две ходки. Вообще, что интересно, рейсы в море между собой матросы также называют ходками. Лёха, бывает, шутит, но редко, в такие моменты обычно все смеются, а сам он даже не улыбается. В рейс он взял с собой 10 литров водки. Когда были на берегу, он каждый день приносил с собой в сумке пару бутылок спиртного, которые сливал в пластиковые тары. Весь объем алкоголя тяжело будет пронести через охрану порта за один раз, вот он и носил с собой по чуть-чуть и терпеливо делал запасы. Он сказал, что именно столько ему нужно на весь рейс, пил он по пару рюмок после смены, да и то не всегда. Но в первые дни рейса он, конечно, напивался сильно, так и работал.

Второй человек, проживающий в каюте - Стас, 45 лет. За годы проведенные в море и на заработанные деньги он сумел построить дом, в котором поселил всю семью, включая своих родителей. Чистый стаж моря у Стаса, по его словам, около 6 лет. Он очень крупный мужик, весом 130 кг. Работоспособный, постоянно в суете. Нас удивляла его излишняя подвижность, казалось бы, там, где сейчас можно посидеть, отдохнуть, ожидая сигнала на подъем трала, он мог пойти на палубу и там сидеть ждать, вместо того, чтобы спокойно отдыхать в каюте.

Также удивляла его странная привычка спать сидя. На это было неприятно смотреть. Ну, прям мучал себя человек, вызывая при этом жалость у других.

Третий, самый младший из нас - Пашка, 23 года, мастер спорта по легкой атлетике, имеет высокие спортивные результаты. В море ходит с начала этого года. Высокий, статный, крепко сложенный парень. Иногда с ним было интересно о чем-нибудь поговорить, так же, как и со Стасом, а иногда он был невыносим, много и громко болтал, не давая отдыхать другим, получал за это замечания. Часто хамил и мне и другим более старшим. Работалось с ним и жилось в разное время по-разному, когда нормально, а когда просто тьма непроходимая. Смотря на него, я часто вспоминал, где я также в прошлом и настоящем портил жизнь старшим. После таких воспоминаний и размышлений работать с Пашей становилось чуть легче, но все это было уже в самом конце рейса. Да вообще за дни проведенные в море я много чего вспомнил и по-другому посмотрел на многие ситуации. Может прозвучать странно, но такие погружения в прошлое, давали возможность отдохнуть от всего, что происходило вокруг и набраться сил перед работой.

Капитан, 63 года, здоровый, полный мужик. Лицо доброе, внимательное, постоянно тебя изучающее. Охотно общался абсолютно со всеми, при этом прям сканировал тех, с кем говорит, особенно если не знаком и раньше никогда не видел. Его поведение напоминало мне поведение писателя Алексея Меняйлова. Оба они держатся с собеседниками просто и доброжелательно, но при этом постоянно ждешь от них какого-то подвоха.

Речь капитана напоминает речь диктора на радио. Когда он говорил, создавалось ощущение, что он и сам очень кайфует от своего голоса. Мне и самому нравилось слышать его команды, объявленные через громкоговоритель, а если при этом он еще и шутил, да еще и объявлял время обеда, то это вообще была музыка. Проделывал он это часто, поднимая настроение всему экипажу: “Судовое время 12 часов, экипаж судна приглашается на обед, ходят слухи, что обед сегодня получился очень вкусным”, - последние два слова растягивались, как бы подтверждая достоверность только что сказанного. Обычно после такой торжественно шутливой речи вместе с настроением повышался и аппетит.

Весь экипаж судна состоял из 28 человек. Самому молодому, третьему механику, было всего лишь 20 лет и это не первый его рейс. Самому старшему, мастеру добычи уже 68 лет и этот рейс для него не последний.

Ниже приведу словарь терминов, который используется на всех рыболовецких суднах:

Майор - старший мастер добычи рыбы;

Помогала - мастер добычи рыбы;

Враги - сменная вахта матросов;

Шкура - боцман;

Дед - старший механик;

Тихон (от слова технолог) - старший мастер обработки рыбы;

Рыбкин - мастер обработки рыбы;

Кэп - капитан;

Старпом - старший помощник капитана;

Рефы - рефрижераторный машинист и реф.механик.

Из-за того, что во второй раз отложился выход в море, многие на судне приуныли. Не могут до конца привести в порядок оборудование, что-то там ремонтируют и думаешь, а может вообще никуда не уйдем, так и останемся на берегу торчать?

После выходных меня ждала дневная вахта. К 8 утра я, как положено, стоял у трапа, наблюдая за тем как люди идут к кораблю на рабочую смену. В числе первых пришел капитан. Он поднялся по трапу на корабль, постоял рядом, спросил: “Ну, как думаешь пойдем сегодня в море или нет?”. Я уверенно сказал, что пойдём. Он посмотрел на меня внимательно и ушёл. Немного легче стало от этого всего, повеселее как-то.

Матросы перед рейсом все ходят грустные. Каждый пытается себе поднять настроение, кто как может. Кто-то с помощью алкоголя, кто-то пытаясь испортить его другим, а кто-то вообще никак - просто ходит и страдает.

Боцман, обычно веселый и с виду беззаботный мужик 52-х лет, перед отходом собран и серьёзен, не до веселья ему теперь. Весел только капитан, шутит, улыбается и, кажется, просто балдеет от всего происходящего.

Я же, если вдруг настроение улучшается, тут же пытаюсь зафиксировать, вспомнить на какой мысли или рядом с каким человеком. Стараюсь не общаться с теми, кто настроение портит, есть люди с кем наоборот оно улучшается. Чем старше человек, тем тяжелее рядом с ним находиться, но не со всеми, конечно, это правило работает, есть и исключения, а в большинстве случаев это так. И наоборот - чем моложе человек, тем лучше настроение рядом с ним. Кажется, что этих 20-23-х летних парней вообще ничего не пугает и не волнует.

Вечером, примерно часов в 7, это случилось. Корабль наконец-то ошвартовался, и мы стали отдаляться от берега. Судно шло по Кольскому заливу. Рейс начинался. Не было никакого волнения, было легко и приятно. Неужели мы плывем? Через несколько часов будем в открытом море, а пока можно насладиться красивыми видами сопок, которые дарит на прощание морякам Кольский залив.

Стало понятно, почему люди быстрее хотят выйти в море и привыкают к нему. Здесь ты уже часть корабля и экипажа. На период всего рейса тебя будут волновать только проблемы судна, а всё остальное осталось за бортом, на берегу.

Моя первая смена началась в 4 утра. Поспать нормально не удалось. Когда выходил на палубу, одел нательное белье, сверху него - рабочий комбинезон и рабочую куртку, а уже поверх всего этого - прорезиненные штаны и прорезиненную куртку. Зачем я так укутался? На берегу, разговаривая со своим приятелем по курсам, узнал, что на палубе из-за ветра бывает очень холодно и лучше одеваться потеплее, чтоб не мерзнуть, вот я и подготовился. Пока поднимали трал и отгружали всю рыбу, я страшно потел, было очень жарко, плюс ко всему еще и укачивало, думал всё, я сейчас здесь и подохну. Сразу после палубы я спустился работать на фабрику, именно сюда меня определили на период всего рейса. Хоть я и снял прорезиненные куртку и комбинезон, мне все равно было плохо от качки и оставшейся теплой одежды. После этого случая я быстро приспособился и уже одевался гораздо легче.

Первые сутки - это ад. Тошнота и слабость из-за постоянной качки, но, несмотря на это, нужно работать и делать всё быстро, ведь запасных людей на корабле нет.

Таблетки от тошноты и укачивания - миф. Лучший способ борьбы с качкой - хорошенько поесть, чтоб было чем блевать. И так по кругу. Это не мой личный креатив, так советуют делать все моряки. Иначе всё будет только хуже.

Удивительно, но, несмотря на все происходящее, аппетит хороший. В перерывах немного отдохнешь, поспишь и вроде состояние нормализуется, качает меньше и слабости не ощущаешь. Но когда поднимаешь трал на палубе или работаешь на фабрике, всё начинается снова.

Вся жизнь превратилась в сон и работу. Больше в первые дни ничего и не делаешь, потому что сил ни на что нет.

Каюты грамотно расположены в самой центральной части судна, тут качки меньше всего. А вот ближе к носу и к корме начинается весёлый аттракцион. После первых часов в рейсе я подумал - да на хер мне всё это сдалось, море...

Но ближе к вечеру первого дня я немного успокоился и решил, что поторопился с выводами о том, что всё это не для меня. Когда началась очередная вахта, я вновь задумался о своём выборе.

Господи, у кого-то ещё есть силы после работы поиграть на своей игровой приставке. Кто-то может стоять в курилке, громко говорить и смеяться. Кто-то решил выпить водки, чтобы немного расслабиться после первой вахты. У меня сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати и просто лечь.

Следующая вахта начиналась с 12 часов дня. На палубу первыми вышли я и Паша. Пока шли, Павел увидел, что траловые доски уже подошли вплотную к корпусу корабля и обычно в таких ситуациях лебедку стопорят, и мы отцепляем доски от всего троса и продолжаем подъем уже без них. Но старпом, который сегодня руководил процессом, был наглухо пьян и, наверное, собирался кого-нибудь убить или покалечить. Если бы он продолжил тянуть трос, то произошел бы обрыв, трос полетел бы в нашу сторону, а там уже как повезет. Но по итогу всё обошлось аварийной ситуацией - одна из досок все-таки оторвалась от троса. Пока ее вылавливали и все чинили, прошло часа 3-4. Паша был очень зол на старпома, вспоминая пережитое. Я честно-то сказать ничего и не понял в тот момент, только после того, как все произошло, мне объяснили в чем была опасность.

Я очень много косячу, как на палубе, так и на фабрике. Не могу запомнить элементарных действий во время подъема трала. Работаем мы вместе с Пашей, и он каждый раз все мне подсказывает и удивляется, что я опять всё забыл. Но потом вспоминает, что в первый рейс у него все было абсолютно также. Все происходящее напоминает мне фильм “Грань будущего”, а именно эпизоды, в которых Рита Вратаски каждый раз убивает Кэйджа, после совершенной им ошибки.

Я все больше сомневался насчёт следующих рейсов, был не уверен, что вообще когда-либо еще раз выйду в море. Допускал, конечно, что на берегу, после рейса, разбирая ошибки и обсуждая все происшедшее, что-то поменяется. Но на тот момент времени, на корабле, пока я все это обдумывал, лежа на кровати у себя в каюте, я говорил себе - нет, не хочу больше.

В первые дни было очень сильное уныние. Оно всегда было со мной и не проходило ни на минуту. Те, кто жил со мной в одной каюте все это видели и старались кто как может меня подбадривать. Просили не ложиться сразу после смены в кровать, говорили давай посидим, поговорим. Предлагали водки. Я все прекрасно понимал, что так вести себя нельзя, нужно общаться и обсуждать происходящее, высказываться, но элементарно не было сил. Может быть, стоило заставлять себя и уделять этому хоть немного времени, но на тот момент я считал, что лучше выспаться, отлежаться,  постепенно силы прибавятся, и я войду в колею. Я и до сих пор не знаю как было бы лучше для меня тогда.

Когда выходили на очередной подъем трала, Стас, увидя мое грустное лицо, просто сказал мне: ”Дэн, раз это началось, значит это когда-нибудь закончится”.

После этих слов он рассмеялся, и мне тоже стало немного легче.

Позже, Стас, увидя, что меня укачивает, предложил мне не ложиться в кровать, а выйти подышать свежим воздухом на палубу, посмотреть на горизонт. Он уверял меня, что мне после этого полегчает. Я отказывался. Он настаивал, сказал, чтоб я вышел на палубу и показал кораблю, “кто кого качает!”. Последние слова меня рассмешили, и я пошел. Постоял, подышал, попытался представить, что корабль шатаю я. В этот момент судно качнулось на волнах, и я ударился плечом об стену. Всё, я признаю, ты сильнее, Стас ошибся, пойду лягу на кровать и подумаю над своим поведением.

Не я один такой унылый, даже Паша, который ходил в море много раз, страдает и хочет поскорее назад домой. Каждый раз, когда мы стоим с ним у правого борта и ждем трал, он начинает жалеть, что пошел в очередной рейс. Он желал, чтобы оборвались все тросы - из-за этого мы поплыли бы назад, домой. Или что-нибудь сломалось в машинном отделении, тогда тоже вернемся в порт, и он с корабля спишется. После всего сказанного, он просил, чтоб я никому не говорил о его словах. Я сочувствовал ему и уверял, что никто не узнает о его слабостях. После откровений Паши легче мне не становилось. Но, как бы плохо мне не было, я все-таки думал, уж лучше весь рейс отплавать. Наверное, я так хотел, потому что решил - в море больше не выйду, и лучше за этот раз по-максимуму проникнуться всей атмосферой рыбного промысла. А может просто у нас с Павлом такие парные отношения - он домой хочет, а я наоборот в этот момент креплюсь.

Единственная связь с землей - это спутниковый телефон, который находится на капитанском мостике. Звонить по нему можно только в случаях крайней необходимости и разговаривать минуту-две. Интернет на нашем корабле  отсутствовал. Единственным человеком, звонившим домой, был Павел. За весь рейс он связывался с родными трижды. Он часто вспоминал свою младшую сестру, с которой у него была очень большая разница в возрасте. Вспоминал о подарках, которые дарил ей после рейса и планировал, что подарит ей в будущем.