1986 год. СССР. Кутаиси. Окончаине службы в армии

Солнечный и красивый, богатый Тбилиси покидали поздно вечером.

https://aftershock.news/?q=node/1586019

На поезде предстояло переместиться в Кутаиси. На автобусе  прибыли на вокзал, загрузились.

Тронулись.

Проехали Тбилиси и погрузились в кромешную темноту. Не видно ничего за окном. А жаль. Виды гор , наверно, были бы красивы.

Рано утром прибыли в Кутаиси.

Сразу же обзорная поездка по городу. Мне не запомнилось вообще ничего.

Город и город.

Завезли в гостиницу. Расселились по номерам. Планов не было вообще никаких. Гостиница располагалась в живописном, зелёном месте. Решили просто пойти загорать на поляне перед гостиницей, благо день солнечный, тепло, конец апреля.

Набрали покрывал с кроватей, распушились. Лежим, загораем.

И тут к нам прибился, неизвестно откуда взявшийся, толстый, грузинский подросток, ну чисто «Пирожок» из «Игр Престолов», который с Арьей подружился.

У него оказалась по тем временам редкая вещь — плеер с наушниками.

Он уселся прямо перед нами и стал пялиться на девушек в купальниках.

Ну, что делать — не гнать же.

Попросили у него плеер послушать. Он охотно дал. Кассета была с «Бонни Эм»  -  «Варвара жарит кур» с одной стороны и » Арабесками» с другой. Слушали по очереди. Он же сидел вообще безмолвно, видимо обалдел от вида полуобнажённых женских тел.

На следующий день была поездка в Цхалтубо . Погода совсем летняя, ну прям лето . Остановились при въезде в город, а он в долине, посмотрели на панораму.

Всё кругом цветёт и благоухает. Красота. Мы все такие, тоже загоревшие после вчерашнего. Покатались по городку.

Городок — санаторный рай. А сами санатории просто произведения архитектурного искусства.

Стиль - » Поздний Джозеф», ну чисто декорации фильма «Волга — Волга »

Такая мощь  - просто не описать  !

Пообедали в кафе и отправились домой в Кутаиси.

Вечером было совсем нечего делать, сидели в холле и смотрели телевизор. Вот там я впервые и услышал о Чернобыле.

Как раз 26 апреля.

Новость была подана как, типа, ничего страшного, но мне как человеку закончившему физико-химический факультет Технологического Института и собиравшегося в мечтах работать на Ленинградской АЭС, всё сразу стало ясно.

С нетерпением дождавшись сводки погоды в конце выпуска новостей в 21 час и  узнав о направлении ветра, малость успокоился. Ровно в противоположную сторону от нас ( Кутаиси ) всё нехорошее унесло.

Но всё равно было на душе совсем не весело — вся дрянь прошла рядом с Ленинградом, хотя и чуть в стороне.

Плохо.

Ребятам прибалтам о том,  что всё на них пришлось,  не стал говорить. Да они , похоже, и не понимали ничего. Типа, ну авария и авария. Подумаешь.

Впереди предстоял завершающий бросок к Чёрному морю в Батуми. Но не для меня. У меня заканчивался отпуск и в Батуми я не успевал.

На следующий день сразу после завтрака поехал в аэропорт и там выправил  через военное ведомство билет до Ленинграда в тот же день на вечер.

Днём вся группа уезжала в Батуми. Проводив их и помахав на прощание рукой, отправился в аэропорт.

Взлёт. Посадка и вот я в Ленинграде.

Всё. Закончился ещё один незабываемый этап в жизни.

Под самые Первомайские  праздники прибыл в часть, доложился и был сразу взят в оборот. У нас сменился командир части и прибыл новый.

Все старые связи рушились, типа,  новая метла метёт по новому. У нового командира, понятно, взгляд на часть свой.

На Первомай был назначен парад и мы могуче промаршировали по главной аллее городка. Я вообще был едва ли не правофланговым поставлен в первой шеренге за молодцеватый вид, да и ростом не подкачал.

А после праздников начались суровые будни.

В части предстояло  построить несколько монументальных хранилищ, причём  своими силами, без привлечения сторонних частей надо было возвести  фундаменты.

Я так понял, что это новый командир  показывал перед округом своё усердие на новом месте.

Я был вызван в кабинет начальства перед светлые очи нового командира, где помимо него ещё был главный инженер и командир  лично  поставил задачу : я назначался главным по возведению нулевого цикла и возведению фундаментов.

Для выполнения задачи  мне предавалась могучая техника : бульдозер, экскаватор, кран, два грузовика, буксируемая бытовка на колёсах и отделение солдат и строжайший наказ — отчитываться о ходе работ в конце дня лично командиру и в случае малейшей задержки или возникновения проблем незамедлительно звонить прямо ему , минуя все промежуточные инстанции.

На мои робкие возражения, что я вообще-то  в строительстве ни бум — бум последовал  ответ : — «А кому сейчас легко ?»

Ну, что после такого возразить ? Только — Есть ! Разрешите выполнять ! Что я и сделал.

Таким образом я стал командиром особого отряда, замыкающегося непосредственно на командира части.

Вот это поворот.

И началась мой новый этап — стройка.

Дело хлопотное, новое, но очень интересное : прибываешь на дикую поляну в лесу, бульдозер начинает ровнять площадку вместе с грейдером и экскаватором. Размечаешь по чертежу план постройки. Устанавливаешь теодолит и начинаешь копать котлован и выводить нулевой уровень.

Когда всё готово, прибывает состав с бетонными плитами и фундаментными блоками, разгрузка и доставка на место строительства. Дальше укладка плит и на них собственно фундамент. Такой вот алгоритм.

И ежедневный вечерний доклад.

А на дворе весна, незаметно перешедшая в лето. В начале лета в часть прибыло 7 выпускников Казанского училища. 7 новых лейтенантов. 4 из них были холостыми. Их поселили ко мне и моя единоличная монополия на трёхкомнатную квартиру закончилась. Ну, а кому сейчас легко, как заметил командир.

В таком вот темпе — днём стройка, вечером тёплая офицерская компания, почти незаметно промелькнуло лето.

Я втянулся в стройку — был грязен, неопрятен, мят, груб, криклив и суров. Но мне всё прощалось — что взять с командира стройбата, который весь день в лесу на стройке.

Но стройка шла очень бодро — три фундамента были мною  построены и к нам была переброшена рота настоящих стройбатовцев для возведения собственно хранилищ !

Вот это была публика !

Караул.

Половина казахов и почему-то армян, остальные просто …сброд.

Спокойная жизнь в части закончилась — в расположении роты стройбатовцев почти каждый день ЧП, какие -то вечные заморочки, один раз, когда я заступил помощником дежурного, был вызван на танцы в клуб, где стройбатовцы явились в самоволку и понятно что дальше там происходило —  бегал за ними по части, размахивая табельным оружием, вместе с комендатским взводом.

Было круто !

После этого двух самых буйных казахов с большой помпой отправили в дисбат. Только после этого чуть присмирели остальные.

Вот так и лето промелькнуло.

Осложняли летом жизнь и службу , конечно, грозы.

Во время грозы, будь она днём, вечером или ночью,  по тревоге надлежало всё бросить и прибыть на территорию и приступить к патрулированию по закрепленным за каждым маршрутам.

Особенно досаждали грозы ночью: звонок по телефону. Грозовая тревога. Вскакиваешь и бегом на проходную Там тебя уже ждёт закреплённый за тобой грузовик. В кабину и по маршруту. Но это даже было, как — то романтично — лютая гроза, ливень стеной, молнии, ветер, а ты такой в кабине медленно едешь по залитой водой лесной дороге. Типа — сурово всё , а ты на страже.

Ночные тревоги от службы не освобождали — хоть всю ночь катайся, а утром всё по графику. Изволь явиться на службу бодрым и свежим. Что поделать — тяготы армейской службы требуется стойко переносить, как в присяге сказано.

В сентябре я был вызван опять к командиру в кабинет и он в почти дружеской беседе приказал мне передать мой ударный стройотряд в подчинение молодого лейтенанта Никитина, который жил со мной, а мне приступить к дембельскому аккорду — полностью с нуля возвести заглублённый склад под ГСМ.

Склад этот предстояло возвести не в диком лесу, а почти рядом со штабом.

На территории части.

Командир приказал мне самому сформировать стройспецназ из самых толковых моих бойцов,  и взять кого я посчитаю нужным из стройбата.

Мне достаточно было было двух бойцов из моего отряда, земляков из Ленинграда.  Дембелей. У них тоже это был дембельский аккорд. И  я взял ещё двух из стройбата — очень толкового армянина — исполнительного, немногословного и любителя покомандывать, и спасенного один раз мною   от расправы казахами  маленького, щуплого, очкастого еврея.

Как он оказался в рядах стройбата — ума не приложу. Но жизнь его в  стройбате была, я так понимаю,  сущим адом.

Вот такой бригадой мы и приступили к моему дембельскому аккорду в сентябре.

Поскольку опыт был, то дело продвигалось быстро.

Котлован.

Нулевой уровень.

Плиты, блоки, арочные перекрытия, гидроизоляция. Никого подгонять не надо, одна дружная семья. Правда армянин ( забыл как его звали ) попытался «строить» моих дембелей, но ему было быстро указано на  его место и чуть было не получился конфликт.

Но я мигом разрулил ситуацию, сказав, что я тут старший, а в моё отсутствие сержант, а дембелям землякам по питерски растолковал, что вам то какое дело кто командует стройкой, старший всегда должен быть. Вот пусть сержант армянин и будет, тем более ему очень нравится командовать. Он просто упивался этим.

Дембеля оказались с пониманием, типа, да по фигу пусть командует, но ….с уважением к статусу.

Стройбатовец еврей был  на подхвате и просто счастлив, что попал в компанию к ленинградцам, культурным людям и его никто не чморит и не унижает.

Хранилище было фактически готово и пришло время зарывать его в землю.

Окучить.

Утром к нам прибыл бульдозер и мой знакомый боец, который меня учил управлять этим агрегатом, за рычагами. Уже с сержантскими лычками, вся грудь в значках, с распахнутой гимнастеркой и неуставной шевелюрой. Короче дембель во всей красе.

Встретились как старые друзья, поздоровались за руку, едва ли не обнялись, вспомнили наши былые подвиги.

Поболтав с другими дембелями,  боец виртуоз рычагов приступил к засыпанию котлована где находилось хранилище.

Я расположился на бугорке, бригада рядом.

Наблюдаем за работой мастера.

Вдруг вижу со стороны штаба к нам буквально бегут Главный Инженер с начальником связи  Все взволнованные и минуя нас устремляются к бульдозеру с криками…стой, …стой …стой !

Работа встала. Я не понимаю причину, но спросить не осмеливаюсь, но явно что-то не то !

И наконец они остановились и начальник спрыгнул в борозду от бульдозера с криком — «А я что говорил !».

Я осторожно приблизился и увидел толстенный разорванный кабель.

Главный инженер остался, а начальник связи бегом бросился в штаб.

Поскольку я с Главным Инженером был хорошо знаком и даже бывал у него дома, то спросил, а что случилось — то ?

- Ты порвал секретный главный кабель связи с округом , — был ответ, — прям сейчас сюда к нам едут люди с очень высокими полномочиями, выяснять что случилось. Ой, беда, беда — устало вздохнул он.

В это время из штаба подошёл сам командир, лично оглядел порванный кабель, сурово посмотрел на меня и ничего не сказав удалился. Во, блин.

Работы, естественно, были остановленны. Я получил приказ  находится рядом с кабелем. Вот прям стоять тут. Солдат отправить в казарму. Бульдозер оставить тут.

Самому никуда не отлучаться под страхом трибунала и ждать приезда ремонтной бригады. Бригада прибыла ближе к вечеру, руководил ей очень безликий товарищ в гражданской одежде небольшого роста, но очень крепкий и с таким взглядом, что мог наверно прожечь насквозь.

В звании не меньше майора, подумал я. Приступили к ремонту. Когда закончили, товарищ » «майор» приказал подогнать бульдозер и под его руководством мой бедный, перепуганный дембель-тракторист заровнял площадку.

На следующий день все работы были приостановлены и я в одиночестве болтался у не дозасыпанного хранилища.

Наконец поступил приказ явится к главному инженеру и написать подробнейшую объяснительную, что я и сделал.

Работы так и не возобновились.

Что мне делать я не знал, а командиру звонить побоялся, расчитав, что попадёшся под горячую руку, головы не сносить.

А так , вроде с глаз долой.

 Прошел ещё день.

И вот поступил приказ явиться в штаб на собрание в актовый зал.

Ну, вот и всё, подумал я — сейчас  вмажут так вмажут, вплоть до , как говорил Шарапов, рассказывая свою легенду «Горбатому» — » А не было ли у тебя, гад, умысла на теракт !?»

В совершенно мрачном настроении прибыл на собрание. Уселся в самом последнем ряду. Входит командир. Товарищи офицеры !

Собрание начинается.

- Лейтенант ( называют мою фамилию )  — говорит громовым голосом командир и пальцем показывает на место рядом с собой, дескать сюда пройди.

Я выхожу и готовый услышать приговор — расстрелять из зенитной пушки, слышу :

Лейтенанту ( моя фамилия ) присвоить очередное звание старшего лейтенанта !

Поворачивается ко мне и улыбается !

На автомате громко произношу : — Служу Советскому Союзу !» и жду продолжения.

— Займите своё место ,  следует продолжение.

Я на ватных ногах возвратился на своё место. Больше ни слова об этом происшествии. Просто ни слова. Как и не было его.

А я, когда  прошёл шок,  сижу и думаю…фига се, шёл предполагая что расстреляют, а выхожу старлеем !

Круто !

Словом, я теперь примерно знаю, что испытывает приговорённый к смерти, когда ему заменяют приговор на каторгу. Ощущения, я скажу, покруче секса. Намного. Намного , покруче.

Такой сильной эмоции, перепада от минуса к плюсу, я до этого не испытывал никогда. Я был просто по настоящему СЧАСТЛИВ!

После совещания ко мне подошёл Главный инженер и сказал, что  с завтрашнего дня надо  возобновить работы, но быть очень внимательным. Улыбнулся мне, поздравил со званием и пожал руку.

Вечером отмечали моё звание. Пришли девушки и был устроен чад кутежа !

Наутро, блестя новой звездой, я «уставший» после вчерашнего, но какой -то изменившийся, повзрослевший что — ли  сурово снисходительно, типа, ну что …сынки, я рад вас видеть,   а ведь могли и не свидеться более, принял мою бригаду.

Выслушав поздравления, я перешёл в глазах солдат совершенно в другой статус — старый лейтенант.

Настоящий дембель.

"Дедушка " и всё такое.

И совсем уж меня умилил стройбатовец — еврей, он нарвал   букет всяких осенних красивых листьев  и вручил его мне с самыми искренними поздравлениями. Было даже как-то трогательно и необычно.

Я потом сходил к их стройбатовскому командиру и попросил за бутылочкой назначить его куда нибудь, ну типа…не на работы.

Вскорости увидел его днём,  подметающим плац. Подошёл, спросил как дела и он сказал, что его назначили вечным редактором стенгазеты и заведующим «Красного Уголка» и на стройку больше не посылают. Но том и расстались.

Скоро прибыл и бульдозер.

Мой знакомый бульдозерист, присоединился к поздравлениям и сказал, что надо бы обмыть.

Не вопрос.

Приказал ничего не делать. Ждать.  И отправился в магазин. Накупил лимонаду и всяких булок. Обмыли с бойцами мою звезду и приступили к засыпке хранилища.

Когда хранилище было засыпано, подогнали «Змей Горыныча» — огромную тепловую пушку и весь оставшийся день просушивали хранилище. Всё. Дембельский аккорд закончился.

На дворе стоял конец октября. Приближалась довольная грустная пора, как писал Некрасов.

Уже потом, на гражданке, я приезжал в гости в Днепропетровск к Игорю и его отец,  Главный Инженер, рассказал что и как получилось.

Да, я действительно порвал важный кабель и лишил стратегический объект связи.

И поначалу хотели сделать меня крайним, но оказалось что мне предъявить нечего ибо я не был проинструктирован под роспись о месте прохождения секретного кабеля, что должен был сделать Главный Инженер, а он этого не сделал, потому что я работал не на общих основаниях, а как бы по личному приказу командира в нарушение всяких инструкций и замыкался прямо на командира.

Между командиром и Главным Инженером произошёл серьезный разговор ибо командир хотел сделать крайним Главного Инженера типа, не проинструктировал, но он ему предъявил столько нарушений со стороны командира, что было решено сор особо из избы не выносить, крайних не искать, а дело замять, тем более как раз пришёл приказ о моём звании и это было расценено как знак свыше не трогать меня.

Формально можно было назначить виноватым сержанта бульдозериста, но тогда и моя была вина — не усмотрел. Вообщем никого не наказали толком. Замяли.

Такие дела.

После окончания строительства хранилища ГСМ я больше к строительству не привлекался, а опять был направлен в отдел хранения на рутинную службу.

И вот однажды в части случился аврал:  по какой -то причине не пришёл вовремя вагон с цементом и  всё строительство в части встало. Было принято решение срочно направить караван за цементом в город Сланцы. На тамошний цементный завод. Возглавить караван предстояло мне. А что? Как говорил атаман Панкратов в фильме «День Выборов» :  — «Это мы завсегда…

Караван состоял из трёх КАМАЗов.

Утром получил в бухгалтерии накладные и командировочные. Главбух, загадочно улыбнувшись, сказал зайти к начальнику АХЧ в кабинет. Зашёл. Там мне были вручены три запечатанных бутылки «Спирта питьевого » 96 градусов.

Для ускорения погрузочных работ на месте — пояснил мне подполковник Зайцев.

О, как.

Сильно подозреваю, что по отчётам на это дело проходило литров 5 спирта, ну уж 3 — то точно.

Дорога не близкая, однако. На дворе ноябрь. Темнеет быстро. Ближе к ночи остановились и заночевали в походно-полевых условиях. Прямо в кабинах. Тяжко конечно, ну да а кому сейчас легко ?

Уже к обеду, на следующий день прибыли в Сланцы и вырулили к цементному заводу.

Вот уж место мрачнее я не встречал. Разбитая дорога, проходящая по инфернально — лунной поверхности : бугры, канавы с серой водой, колдобины, не единого деревца, одинокие кустики и грязь, грязь, грязь, ноябрьская жидкая грязь и вдобавок   все   покрыто серым цементом.

Сам завод …ну словом как в фильме «Сталкер» Тарковского , когда герои прорывались в зону, вот что-то в этом роде и всё залито жидкой цементной грязью. И воздух пропитан пылью цемента. Мрачный мрак !

Цементный завод в Сланцах.

Нашел отдел сбыта, отдал документы. Сказали куда подъезжать. На погрузочную эстакаду. Туда очередь из грязных, грязных грузовиков. Движения никакого нет. Вылез из кабины, прихватив две бутылки спирта.

Вошёл внутрь цеха.

Нашел, типа, диспетчера. Там же в каптерке вручил ему бутылку спирта, он тотчас позвонил куда-то и появился бригадир грузчиков, настолько с уголовной внешностью, что прям хоть сейчас без грима в кино про ужасы ГУЛАГа снимать можно.

Диспетчер кивнул мне в сторону его.

Вручил бригадиру вторую бутылку.

— Давай под загрузку,  — радостно распорядился бригадир. Диспетчер вышел со мной и без очереди поставил наши КАМАЗы под загрузку.

Циклопические механизмы внутри цеха пришли в движение, завертелись, заскрежетали,  воздух наполнился цементной пылью и хобот миксера стал выплевывать в кузов мешки с цементом. Грузчики укладывали их в кузове, бригадир стоял у пульта. Грохот, пылища, всё это серое, грязное, освещено прожекторами.

Инфернальная картина.

Я сидел в кабине и думал на тему — вот ведь как:  есть на свете ЦХАЛТУБО, где всё цветёт и благоухает и стоят фантастически красивые санатории и загорелые люди, а есть Сланцы, где всё в цементной грязи и люди на чертей похожи. Натурально на чертей,  а уж сооружения вокруг — глаза бы не видели. Филиал ада не земле.

Да, велика и необъятна наша Родина.

Погрузка закончилась. Выехали с территории завода. Укрыли мешки с цементом брезентом. Стали решать что дальше делать.

Один из водителей сказал, что у него в Сланцах родственники и он предлагает переночевать у них, а утром уже в путь.

Тема.

Но я несколько изменил план.

— Вы , — говорю, — давайте к родственникам все, а меня отвезите на вокзал, я сам доберусь до части.

Так и поступили. Меня довезли до вокзала, я отдал им оставшуюся бутылку, попросил, именно попросил, не подводить меня и без происшествий  самостоятельно доехать до части. На том и порешили.

Сев на ближайший поезд, добрался до Ленинграда, поехал ночевать к родителям, там долго отмывался от цемента в ванной и завалился спать.

Утром созвонился с рок — тусовщиками и был зван на очередную бесконечную пъянку в районе Староневского проспекта в отдельно стоящем домике.

Там одна из рок-тусовщиц работала дворником и ей был выделен для жилья и инвентаря отдельный домик — флигилёк во дворе.

Там и была сейчас рок — база для пъянок.

Прибыл туда с мешком, буквально с мешком портвейна и  как пел Высоцкий :  «А что тут началось — не опишешь в словах…»

Наутро, очень и очень «уставший» добрался до Московского вокзала, который в двух шагах и в полуобморочном состоянии доехал до части уже поздно, поздно вечером.

Ночью благополучно прибыл и мой караван. Утром  караван встал под разгрузку на склад растворного узла и я пошёл докладывать о завершении экспедиции.

Это была моя последняя гастроль на воинской службе.

Эх, было время прекрасное. Но всё хорошее, когда-то заканчивается. Закончилось оно и для меня.

Я этот момент прекрасно помню.

18 ноября 1986 года я заступил на дежурство помощником дежурного по части. Дело привычное. Развод. Смена . Расположились с дежурным. Началась наша смена. Дежурный ушёл проверить штаб и узел связи, я один в дежурке. Вдруг телефонный звонок. Комендант звонит:

— Сдай дежурство, вызови вместо себя Никитина.

— А что такое ? — спрашиваю.

— Пришёл только что приказ о твоём увольнении, — был ответ.

Ого, вот это новость так новость. Я опешил.

— Да, в принципе, — говорю я — могу  и додежурить, мне не трудно.

— Нет, — был категорический ответ,  — ты с этой минуты гражданский человек, а гражданским с оружием не положено находится в расположении части, так что давай сдавай дежурство и свободен.

Доложил об этом дежурному. Он перезвонил коменданту. Дождался смены и… вот и всё.

Как пела группа «Аквариум «:

» Зуд телефона, связка ключей.

Ты вышел за дверь и вот ты ничей !»

Ну прям про меня и зуд телефона и связка ключей. Всё так.

Шел медленно к дому, а этот рефрен крутился в голове.

На следующий день был праздник 19 ноября  — » День Артиллерии и ракетных войск» к которому мы имели самое прямое отношение.

По этому поводу в клубе торжественное собрание.

Собрались все.

Вся часть.

А клуб у нас большой, зал соответственно тоже большой и правильный:  портьеры, сцена, прожектора, трибуна как положено. Все прибыли в парадной форме, побритые, торжественные.

Перед началом  вечера командир с трибуны зачитал приказ об  моём увольнении и попросил подняться на сцену.

Поднялся.

Весь такой красивый в парадной форме, в белой рубашке с галстуком под лучами прожекторов и софитов.

Командир вручил мне часы и  грамоту. Я поблагодарил. Было очень очень трогательно. Прям до слёз.

Как в кино.

Начал службу на  Праздник 7 ноября и закончил торжественно. Тоже  на Праздник. Весьма символично.

Вечером, понятно, праздничный чад кутежа ! Кутили мощно. Повод был.

ЭХ, ХОРОШО БЫЛО. ПО НАСТОЯЩЕМУ. ПО ЧЕЛОВЕЧЕСКИ !

Утром выправил документы в канцелярии и отправился в военторг, где прикупил финское, чёрное, стильное пальто не пальто, плащ не плащ на меху. К нему настоящую норковую шапку за 400 рублей и коричневые отличные итальянские кожаные сапожки на меху. и толстой микропористой подошве. Ну и  меховые кожаные дорогие  перчатки.

Вот и всё. Впереди совершенно новая жизнь.

Раздал по соседям военную амуницию, оставил в подарок молодым офицерам свой велосипед и на автобусе  отбыл из части.

Было грустно покидать райский городок.

По приезду домой  почти сразу, на порыве,  купил редкую и баснословно дорогую по тем временам веЩь — видеомагнитофон » Электроника ВМ -12″.

Вот теперь я был полностью упакован ( за исключением машины)  и к гражданской жизни готов.

До распада Союза оставалось 5 лет.

По прошествии многих лет, когда бури перестройки улеглись, когда всё устаканилось, когда я остепенился и обзавёлся семьёй и появилось время оглянутся на прожитые годы я с удивлением понял — а ведь годы службы в Советской Армии были лучшими годами моей жизни при СССР. Без всякого сомнения . Лучшими !

Почему ?

А вот почему.

Служба в армии пришлась на самый расцвет мужского возраста. 25 -27 лет считается пиком мужчины. Потом идёт спад. Как раз в это время я и оказался на службе. На гражданке до армии я не был цельным человеком, а разрывался между рок-тусовкой и ненавистной работай и не мог окончательно решить — что же выбрать, а это очень сложно жить двойной жизнью.

В  армии же тусовка была отсечена и я все силы направил на службу. Стало очень покойно и правильно. Как будто наконец встал на резьбу без перекосов.

Я стал цельным человеком.

Служба  мне пришлась по душе сразу же, конечно большую роль в этом сыграли великолепные бытовые условия и то что тут у меня оказался институтский приятель, который сразу же растолковал что к чему.

Служба не была рутиной — каждый день что — то новое, а мне это всегда нравилось, ген путешественника сказывался, да и часть оказалась  образцовая  с великолепным коллективом и  под командой  трёх полковников : командир, главный инженер и замполит. Все  как один  видные, солидные, представительные, мудрые.

Генеральские звёзды так и просились на их плечи. В моём представлении вот именно такими и должны быть отцы-командиры. Удивительным образом внутренняя картинка образа командира совпала с жизненной.

Прям один в один.

В армии я почти не выпивал ибо на территории городка алкоголь не продавался и чтобы его добыть надо было ехать до соседнего посёлка, что очень хлопотно. Так что выпивали только по праздникам.

Отрыв от алкоголя сразу же сказался на здоровье, а в связке с курортными местами, где располагалась часть  дало феноменальные результаты  и к этому надо добавить режим — регулярный обед, завтрак, ужин в столовой, где всё вкусно и питательно.

Ну и спорт — «качалка», лыжи, баня с парилкой. Словом это был пик моей физической формы. Никогда больше я не чувствовал себя лучше, чем в те годы.

Не было и отрыва от культуры — кино, танцы, телевизор, знакомство с местными продвинутыми рок — парнями, участие в театральном кружке, отличная библиотека, поездки на экскурсию в Новгород, в Суворово — Кончанское, командировки в Ленинград на конференции, одна из которых проходила прямо в Артиллерийском музее в Кронверке ну и как апофеоз — два месячных отпуска в Узбекистане и на Кавказе.

Вояжи с сыном главного инженера, Игорем Штыкиным по окрестным деревням, покупка велосипеда и покатушки на нём к ближайшим озерам, покатушки с продвинутыми парнями на мотоциклах,  (отмечали День Рождение Джона Лорда заездом на мотоциклах на далёкую пасеку в лесу ) всё это сильно разнообразило жизнь.

Приобрёл и полезные навыки — научился водить машину, что мне в дальнейшем пригодилось, научился управлять бульдозером, освоил навыки работы с теодолитом и возведение фундаментов, что тоже пригодилось. Научился командовать не очень большим коллективом, что тоже очень пригодилось в дальнейшем.

Ну и главное — я был встроен в могучую Систему,  в систему Советской Армии и ощущал это каждую минуту —   я не один, за меня, если надо, впишется такая мощь, что равной ей в мире и нет,  надо только не дурковать  а служить этой Системе верой и правдой и тогда всё у тебя будет великолепно !

Словом — ты не один. И вот по этому я каждый день шёл на службу как на праздник:  с отличным настроением, полный сил и молодецкого задора.

И всё у меня ладилось и горело в руках.

Не припомню вообще ни одного отрицательного момента за все 2 годы службы, хотя прекрасно понимаю, особенность мозга такова, что он старается плохое забыть, а хорошее оставить, но я действительно не могу припомнить ничего отрицательного.

Хороший психологический настрой, видимо отражался и на здоровье — я за два года ни разу не чихнул и не кашлянул, не говоря уж о том чтобы…заболеть.

О, как !

И ещё совсем не маловажный факт, как вишенка на торте — за всё это мне ещё и платили !

И платили совсем даже, по советским меркам,  не кисло ! — почти 300 рублей в месяц и это на полном гособеспечении, а расходов , в моём случае,  почти ноль . Ну не чудо ли ?

Такие дела.

Последует резонный вопрос — а почему тогда не остался, если всё так радужно ?

А потому что понимал — что в любой момент Родина может тебя с этого райского уголка перебросить в такие места, куда Макар и телят не гонял, а то,  что таких мест полно у Родины, рассказывали офицеры, которые ценой невероятных усилий вырвались из таких мест и говорили — вы даже представить не можете в каком вы раю служите.

Вот по этой причине, я всё же решил, что пусть уж всё же я буду сам решать, где мне жить, а не дядя в отделе кадров.