«Омон Ра»: Какие смыслы продвигает роман, сделавший Виктора Пелевина популярным?

Популярность в современном мире — это во многом искусственный процесс, определяемый не столько талантом авторов, сколько благосклонностью крупных медиа и институтов премий, готовых публиковать или рекламировать чьё-то творчество. В каждом СМИ есть редактор, принимающий решение, чьё творчество соответствует повестке издания, а чьё не соответствует. Пелевина в начале 90-х российская и зарубежная пресса приняли «на ура».

Исходя из понимания этой простой истины было интересно прочитать именно первый роман Пелевина «Омон Ра», написанный в 1991 году и принёсший ему популярность уже в 1992 году, когда он был опубликован в журнале Знамя. Тираж журнала на тот момент составлял 161 900 экземпляров, при этом издание считалось оплотом либеральной интеллигенции.

Выход романа был встречен критиками очень тепло, что принесло автору первые серьезные литературные награды уже в следующем 1993 году: он получил премии «Интерпресскон» и «Бронзовая улитка».

После перевода романа на английский язык (1994–1996 гг.) такие гиганты, как The New York Times, The Guardian и The New Yorker, начали называть его «голосом поколения» и «единственным русским писателем, понимающим современность». Именно восторженные отзывы в британской и американской прессе создали вокруг Виктора Пелевина ореол «культового автора», который позже вернулся в Россию уже в виде мощного маркетингового бренда.

Такова история начала популярности Пелевина.

Теперь же о самом романе. Какие смыслы несёт «Омон Ра», написанный в период активной фазы разрушения СССР?

Суть сюжета кратко такова

Главный герой, Омон Кривомазов, с детства мечтает о космосе. Вместе с другом Митькой он поступает в летное училище имени Маресьева в Зарайске. Вскоре выясняется, что советская космонавтика основана не на технологиях, а на скрытом человеческом героизме, который подан весьма специфично:

• Курсантам-маресьевцам, обучающимся на лётчиков, после поступления ампутируют ноги, чтобы они могли совершить подвиг, как прототип их училища.
• Но к главному герою проявляют благосклонность и переводят в секретную школу космонавтов при КГБ, где его готовят к полёту на Луну, в котором он должен будет геройски умереть, заменив собой «автоматические системы», которых на самом деле у СССР нет.
• Выясняется «страшная тайна»: советские ракеты и автоматические станции на самом деле не автоматизированы. Каждой ступенью управляет человек, который должен нажать на кнопку отделения и погибнуть, так как системы жизнеобеспечения и возврата не предусмотрены. Сам Омон должен крутить педали внутри «автоматического» лунохода, чтобы тот передвигался.

В кульминации романа, совершив свой «выход на поверхность Луны» и выстрелив себе в голову из наградного пистолета (как того требовал протокол самоликвидации), Омон обнаруживает, что пистолет заряжен холостыми, а сам он не на Луне.

Оказывается, что вся «космическая программа» — это тоже грандиозная имитация, организованная в подземельях Москвы (заброшенные ветки метро и бункеры). «Луноход» — это всего лишь обшитый жестью велосипед, и все эти подставы и показуха — для того, чтобы снять видеофильм и впечатлить Запад и поддерживать идею о великих достижениях внутри страны.

Атмосфера романа

Следует несколько слов сказать об атмосфере романа. Она гнетуще-депрессивная. Отец Омона — спившийся мент, мечтавший о даче с огородом, но закончивший жизнь на диване. Его воспитывает тётка, которой нет до него дела. Везде, куда бы ни пришёл или ни приехал Омон, всё выглядит тускло и уныло; отдельные типичные советские бытовые моменты описываются пренебрежительно и с отвращением:

«Обед был довольно невкусный: суп с макаронными звездочками, курица с рисом и компот; обычно допив компот, я съедал все разваренные сухофрукты, но в этот раз съел почему-то только сморщенную горькую грушу, а дальше почувствовал тошноту и даже отпихнул тарелку».

Все герои в романе, а это на 90% военнослужащие, лётчики и сотрудники спецслужб, регулярно пьют, обманывают, многие проявляют садистские наклонности — убивают, калечат. Такие слова как «честь», «подвиг», «Родина», «Гагарин», «Красная площадь» максимально очерняются и дискредитируются. Весь Советский Союз выставлен кровавым Мордором, в котором нет ничего светлого, кроме того, что привезено из-за границы. Только заграничные предметы быта или музыкальные произведения удостаиваются положительных комментариев от героев книги.

Некоторые цитаты из романа

Отношение к государству:

«В душе я, конечно, испытывал омерзение к государству, невнятные, но грозные требования которого заставляли любую, даже на несколько секунд возникающую группу людей, старательно подражать самому похабному из её членов».

Образ жизни в СССР:

«Норы, в которых проходила наша жизнь, действительно были темны и грязны, и сами мы, может быть, были под стать этим норам — но в синем небе над нашими головами, среди реденьких и жидких звезд существовали особые сверкающие точки, искусственные, медленно ползущие среди созвездий, созданные тут, на советской земле, среди блевоты, пустых бутылок и вонючего табачного дыма — построенные из стали, полупроводников и электричества, и теперь летящие в космосе».

«Я родился в маленьком таком городке — знаете, стоит себе у железной дороги, раз в три дня поезд пройдет, и всё. Тишина. Улицы грязные, по ним гуси ходят. Пьяных много. И все такое серое — зима, лето, неважно. Две фабрики, кинотеатр. Ну, парк ещё — туда, понятно, лучше вообще было не соваться».

Красная площадь:

«Я огляделся по сторонам, впитывая в себя всё, что видел и чувствовал: седые стены ГУМа, пустые «овощи-фрукты» Василия Блаженного, мавзолей Ленина, угадываемый за стеной краснознаменный зелёный купол, фронтон Исторического музея и серое, близкое и как бы отвернувшееся от земли небо, которое ещё, быть может, не знало, что совсем скоро его прорвет железный пенис советской ракеты».

Авиация, космос и технологии в СССР:

«Да и самолётов у нас в стране всего несколько, летают вдоль границ, чтобы американцы фотографировали…»

«Было это уже давно, когда в столицу нашей Родины приезжал американский политик Киссинджер. С ним велись важнейшие переговоры, и очень многое зависело от того, сумеем ли мы подписать предварительный договор о сокращении ядерных вооружений — особенно это важно было из-за того, что у нас их никогда не было, а наши недруги не должны были об этом узнать».

«Внешне луноход напоминал большой бак для белья, поставленный на восемь тяжелых колес, похожих на трамвайные. На его корпусе было много всяких выступов, антенн разной формы, механических рук и прочего — всё это не работало и нужно было в основном для телевидения. Внутри было свободное место — примерно как в башне танка, и там стояла чуть переделанная рама от велосипеда «Спорт» с педалями и двумя шестерёнками, одна из которых была аккуратно приварена к оси задней пары колес».

«Я два года в ракетных стратегических войсках служил, там система наведения похожая, только по звездам. И без радиосвязи — сам всё считаешь на калькуляторе».

Образ советских космонавтов:

«Всю свою жизнь я шёл к тому, чтобы взмыть над толпами рабочих и крестьян, военнослужащих и творческой интеллигенции, и вот теперь, повиснув в сверкающей черноте на невидимых нитях судьбы и траектории, я увидел, что стать небесным телом — это примерно то же самое, что получить пожизненный срок с отсидкой в тюремном вагоне, который безостановочно едет по окружной железной дороге».

«Надо мной стоял космонавт в заношенном войлочном скафандре и шлеме с красной надписью «СССР». Он схватил пустую бутылку, разбил её об край стола и с розочкой в занесённой руке наклонился надо мной… Тогда я кинулся назад, увернулся от первого и столкнулся со вторым, который с размаху ударил меня ногой в ботинке с тяжелой магнитной подошвой — целился он в пах, но попал в ногу — а потом попытался боднуть острой антенной в живот. Мне опять удалось увернуться. Я вдруг понял, что выпил водку, которой они ждали, может быть, несколько лет, и испугался по-настоящему».

«Из угла комнаты донеслось тихое, полное ненависти скуление; я поглядел туда и увидел собаку, сидящую на задних лапах перед темно-синим блюдечком с нарисованной ракетой. Это была очень старая лайка с совершенно красными глазами, но меня поразили не её глаза, а покрывавший её туловище светло-зеленый мундирчик с погонами генерал-майора и двумя орденами Ленина на груди.
— Знакомься, — поймав мой взгляд, сказал начальник полета. — Товарищ Лайка. Первый советский космонавт. В руках у начальника полета появилась маленькая фляжка коньяку, из которой он налил в блюдце».

И так далее.

По сути, роман очерняет все светлые и прекрасные стороны СССР, дискредитирует достижения в науке, космосе, социальной жизни, изображает жителей Союза подлыми, мелочными, пьяными, советский быт рисует серым, тоскливым, грязным. И на фоне всего описываемого им безальтернативного смрада, Пелевин регулярно вставляет отрывки из светлых советских песен, что создаёт впечатление будто бы и эти песни также лживы и двуличны, нужны были лишь для того, чтобы скрыть страшную действительность.

Особый удар наносится по понятию «подвига»

Тема подвига регулярно звучит в книге, ведь Омона и его сослуживцев начальники и командиры постоянно убеждают, что они должны героически погибнуть, заменяя своими мускулами автоматические системы. Примерно на 10 страниц растянут момент взлёта ракеты, когда курсанты поочерёдно вручную отсоединяют ступени ракеты, сгорая в огне и перед смертью размышляя о подвиге ради великого дела.

В другом эпизоде на несколько страниц описан ещё один пример «подвига» егеря Ивана Попадьи.

Для высокопоставленного американского гостя (Генри Киссинджера) организуют традиционную «русскую охоту» в спецхозяйстве. Чтобы гость точно остался доволен и почувствовал азарт, советское руководство решает заменить настоящего кабана «идеологически подкованным» человеком.

Егерь Иван Попадья, опытный сотрудник спецслужб, надевает на себя специально изготовленную кабанью шкуру. Его задача — бежать через лес, имитируя повадки зверя, и подставиться под выстрел Киссинджера.

Ранение Ивана Попадьи подаётся как высшее проявление профессионализма и преданности долгу, настоящий образец подвига. Перед «выходом» его напутствуют как героя, отправляющегося на фронт. Он должен не просто погибнуть, а погибнуть «артистично», чтобы у американца не возникло сомнений в подлинности трофея.

Чтобы охота выглядела для Киссинджера максимально естественной и «богатой» на трофеи, руководство решило, что за кабаном-отцом должен бежать поросёнок. Роль поросёнка исполнил сын егеря — Ваня Попадья-младший. Киссинджер, раззадоренный удачным выстрелом в «кабана», азартно добил и «поросёнка». В мире романа это преподносится как преемственность поколений и высшая форма служения государству. Отец с пониманием смотрит, как его сын истекает кровью, изображая кабана.

В общем-то именно на разрушение государства, на формирование у читателей ненависти к своей стране, на погружение в депрессивные настроения и направлен роман «Омон Ра». Именно за это его активно пиарила либеральная российская пресса и западные гиганты по типу «The New York Times» и «The Guardian». Пелевин первой же своей книгой продемонстрировал не только свой талант, но и то, чьим интересам он служит.

Когда в следующий раз услышите восторженные отзывы об очередной книге Виктора Пелевина, перешлите ссылку на эту статью, пусть страна знает, кто и за какие заслуги сделал Пелевина популярным, и на какой теме взошла его «звезда».