После Смуты. Первый масштабный грабеж России англичанами

Англия последних пяти веков всегда жила масштабными грабежами и, собственно, вся её элита сформирована из сообществ, разбогатевших на пиратстве, работорговле, наркоторговле, торговых монополиях, колониальных захватах. Интересно, что один из таких начальных фактов относится к  истории России и сравним с творившимся примерно в то же время грабежом испанских галеонов, перевозивших колониальное серебро в Европу.

Немного информация для ощущения аромата эпохи первоначального накопления английского капитала. В 1560-х "благороднейший из англичан" - Джон Хокинс начинает торговать чёрными рабами c Золотого Берега Гвинеи - и, конечно же, пожалован королевой в сэры.[2] К такому важному источнику накопления капитала, как торговля рабами, Англия почти одновременно добавит и масштабное пиратство на трансатлантических коммуникациях (к примеру, рейды «Золотой Лани» пирата Френсиса Дрейка принесут добычу, которая погасит все долги короны и создаст устойчивую английскую валюту).

С приходом к власти династии Тюдоров, английская элита стала проводить активную политику обезземеливания коренного населения Ирландии. В ирландских условиях английская реформация превратилась в один из инструментов земельного грабежа ирландцев под предлогом уклонения их от единственно допустимой церкви, главой которой являлся сам король. Конфискации церковных земель и имуществ сочетались с массовым разрушением церквей, священных изображений, алтарей, как-то случилось во время похода наместника лорда Грея в 1538. [3]

Зарисовка из ирландской жизни на примере одной провинции - Манстера. Там шла борьба между кланами Десмондов и Ормондов, которая разжигалась и обострялась английским правительством. Англичане тем временем ставили там крепости, а корона получала от местных вождей присягу на верность и раздавала им аристократические титулы.

В нужный момент английские войска вмешались в распрю, как бы на стороне Ормондов; Десмонды были объявлены мятежниками. В 1579-1583 английские войска проводили широкомасштабные операции против манстерских родов-септов, возглавляемые Джоном Десмондом. Войска придерживались тактики выжженной земли. Захваченные англичанами ирландские поселения разрушались, дома и амбары обращались в пепел, жители поголовно истреблялись, скот и посевы уничтожались.

"Мы прошли через восставшую страну двумя отрядами, сжигая все поселения и предавая смертной казни жителей, где бы мы их не настигали", - свидетельствует елизаветинский поэт Э.Спенсер. [4] И добавляет, что эта "наиболее людная и плодородная провинция в Ирландии вдруг оказалась без людей и скота".[5]

Летом 1582 английский наместник хвастливо писал из Корка: "Страна разрушена и опустошена убийствами и грабежами солдат. Многие города и местечки совершенно уничтожены. Только от голода умерло 30 тыс. человек, не считая тех, которые были повешены или убиты". Общее число истребленного тогда в Манстере населения оценивается в 60 тыс.чел. [6]

Вслед за опустошением Манстера, у ирландцев там было конфисковано 588 тыс. акров земли. [7]

В июне 1584 г. туда была отправлена королевская комиссия и на основании ее донесений в 1586 г. был выработан "План заселения Манстера". Конфискованные и очищенные от ирландцев земли были поделены на участки крупных размеров от 4 тыс. до 12 тыс. акров для передачи лендлордам. Земля передавалась с условием, что она будет заселена лишь английскими поселенцами. "Никто из англичан не должен передавать земли ирландцам..." [8]

Схожее произошло и в другой ирландской провинции - Ольстере в 1595. Свидетель событий, Морисон, писал: "Пока армия Маунтджоя (английского командующего) двигалась, она уничтожала хлеб и сжигала все на пути, оставляя после себя пустыню". [9]

В результате последующих конфискаций земель, в первую очередь, в Ольстере, к английской короне перешло 800 тыс. акров, занимавших 6 графств, а в 1607-1608 еще 500 тысяч акров.

Тем временем действующий на юге острова английский генерал Керью гордо писал Елизавете: "Вашему величеству не над чем повелевать в стране, кроме как над трупами и кучами пепла". [10]

А впереди еще была бойня с массовой депортацией и продажей в рабство коренного населения при Кромвеле, когда погибла половина населения острова, а 85% ирландской земли было конфисковано и передано колонистам-протестантам.[11]

Английские владения в Северной Америке были уже по меркам Европы достаточно велики. И там уже вовсю шел геноцид коренного населения для повышения ценности новых активов, причем под протестантско-ветхозаветными лозунгами. Дж. Мейсон, возглавлявший истребительный рейд против индейцев пекот, живущих на берегах Массачусетского залива, так охарактеризовал этот акт геноцида: «Нападение на пекот было Божьим актом, Который смеялся над Своими врагами и врагами Своего народа, с презрением отправив их в геенну огненную. И сделался Господь судьей над язычниками, заполняя (реку) Мистик трупами». [11а]

А на плантациях Виргинии работали не только черные рабы, но и белые. И не только проданные в рабство ирландцы, но и те люди, которые сами продавали себя в рабство из-за нищеты, но и «молодежь, похищенная частными предпринимателями для продажи в рабство на Барбадосе или в Виргинии". [11б]

Да и вряд ли вест-индское рабство было много хуже, чем жизнь согнанного с земли крестьянина в английской метрополии. В случае, если он осмелился искать что-то получше, чем работа от зари до зари за гроши у ближайшего капиталиста, то считался бродягой со всеми вытекающими последствиями. "Каждый такой бродяга должен быть обнажен до середины тела и выше и публично высечен, пока его и или ее тело не будет окровавлено". Затем высеченного высылали в тот приход, откуда он родом. Если же бродяга снова уходил с того места, к которому был прикреплен, то его считали государственным преступником и должны были присудить к смерти ("as in case of felony"). Вот такое прикрепление по-английски со свирепыми наказаниями за побег (для сравнения: за побег не казнили даже в странах самого жестокого крепостничества). [12]

Писавший в 70-х годах 16 в. У. Гаррисон, ссылаясь на подсчеты итальянского врача Кардана, служившего при дворе Эдуарда VI, сообщил колоссальную цифру воров и бродяг (то есть согнанных с кормилицы-​земли и обреченных на нищенство крестьян), которых казнили при Генрихе VIII: до 72 тысяч. И это в стране с населением, едва ли достигающим тогда 2,5 млн. чел. То есть, 7% мужского взрослого населения было казнено.[13]

И вот такие представители столь «гуманной» страны пожаловали к нам на судах английской «Московской компании» (Muscovy Company), что, кстати, в наших учебниках характеризовалось как прогрессивное явление и даже писалось, что это в первый раз было совершено такое плавание. (На самом деле не так, к примеру русский посол Григорий Истома плавал из устья Северной Двины в Данию в 1496 году, однако русское самостоятельное судоходство на Балтике и Северном море было уничтожено немцами и датчанами уже к началу 13 века.)  «Московская компания» обладала в Англии монополией на торговлю с Россией (капитал всегда стремится к монополии, а не к конкуренции, и, сложись немного иначе обстоятельства, эта компания могла у нас сыграть ту же роль, что сыграла Ост-индская компания для Индостана.)

Цепь неурожаев 1600-1604 гг., вызванных климатическими изменениями малого ледникового периода (в июле 1601 ездили на санях) подкосила русское государство и стал триггером Смуты, последствия которого ощущались еще многие десятилетия. Россию масштабно грабили все ее соседи, начиная от шведов и поляков и кончая Крымским ханством. Но грабеж, естественно, приманивал и более далеких упырей.

Проект установления английского протектората на территории Русского Севера был предложен на рассмотрение английского короля весной 1613.

Англичане считали, что Россия им должна. "Долг" русского государства представлял собой платеж за особу царской крови: двоюродную племянницу государя Ивана IV, Марию Владимировну Старицкую, выданную за датского принца Магнуса, которая попала в руки поляков.

Помощь в вызволении Марии, по просьбе Бориса Годунова, оказал англичанин – купец Московской компании Джером Горсей.  В августе 1586 г. Мария Владимировна вместе с дочерью Евдокией, наконец, вернулась на родину. Попутно «долг» за высвобождение бедной Марии требовали и поляки, также как и за других русских пленников – в размере 610 тыс. злотых.  После смерти Годунова «долг» этот перешел на царя Василия Шуйского.

На царя Василия Шуйского перешли и «долги» Дмитрия Самозванца, посаженного поляками на трон в Москве – по векселям, которые тот раздавал польскому королю и польским магнатом, более 1 млн злотых.  Нарисовался и «долг» Василия Шуйского перед шведами. К весне 1610 г. Шуйский задолжал им более 1 млн. ефимков – хотя шведские наемники свою работу не выполнили и с польским нашествием не справились (в решающей битве при Клушине в июне 1610 перебежали к противнику, попутно разграбив обоз).  Попутно за свои сомнительные услуги шведы прибрали уже значительную часть русского северо-запада, включая северное Приладожье.

Чтобы расплатиться со шведами, правительство царя Василия приняло решение отчеканить золотые монеты – в переплавку были пущены золотые фигуры двенадцати апостолов «ростом с человека», извлеченные из царской сокровищницы [14]. А «долги» полякам и англичанам Шуйский собирался отдавать самородным золотом «земли Писид», которая, как выведали английские агенты, находилась на Русском Севере, восточнее Енисея. (Известно, что в 1600 г. отряд князя Шаховского достиг таймырского озера Пясины, из которого вытекает река Пясина. А в 1605 суда купца Луки Москвитина достигли устья реки Пясины в Карском море и прошли по ее нижнему течению. В 1610 мангазейские служилые Кондратий Курочкин и Осип Шепунов пришли на кочах из Туруханска в устье Пясины. И в период Смуты отмечены неоднократные посещения русскими промысловиками и служилыми людьми полуострова Таймыр. Но точное место сибирской золотодобычи того времени мы не знаем.)

Тем временем царя Василия Шуйского свергли, а поляки оказались в Москве. И отчеканенные для шведов золотые монеты были загребучей шляхтой просто украдены. Как пишет Видекинд: «Эта казна, из-за грабительства поляков, пошла им вместо добычи в Москве» [15].

Заодно польский король Сигизмунд III пригрозил вторжением с севера при поддержке испанского флота, где, как ему думалось, было еще много неразграбленных русских земель. И шведский король Карл IX намекал в своих посланиях в Москву начала 1611 г., что примет сторону польского короля и будет содействовать польскому завоеванию Русского Севера, если ему не будет спешно выплачен «долг» свергнутого царя Василия.

Тем временем в игру вступили англичане. В июне 1611 судно «Amitie» Московской компании - не заходя, как было положено, в Архангельск - прибыло в Пустозерск на Печоре. Там англичане наполнили трюмы гагачьим пухом и пушниной, вообще-то должной поступать в русскую казну как ясак. Оставив в Пустозерске четырех агентов, судно отправилось в обратный путь. Очевидно, это было не единственный такой рейс. Прибыль «Московской компании» в тот год оказалось настолько велика, что дивиденды выросли на 90% [16]. Боярское правительство в Москве смотрело на это сквозь пальцы, опасаясь, что в случае жесткого противодействия англичане начнут помогать хищному Сигизмунду III.

Договор, сепаратно заключенный новгородскими властями со шведами от 25 июля 1611 г – после взятия шведскими войсками Новгорода – подтверждал, что в собственность королю Карлу IX отходит крепость Корела (Кексгольм, Приозерск) с уездом, да и вся Новгородская земля переходит под протекторат Швеции и скоро у нее будет государь из сыновей шведского монарха.  А также подтверждал то, что по словам Видекинда «должен московитский народ моему (шведскому) королю за расходы, связанные с содержанием дополнительных войск…» [17]. Теперь шведский король мог уже «законно» собирать податей с новгородских земель. И в течение последующих шести лет, до заключения Столбовского мирного договора в 1617 г., шведские фискалы взимали с новгородцев, помимо обычных податей, экстраординарный налог «немецкие корма» [18].  И разорили Новгород подчистую. В городе к тому же без всяких формальностей грабила и шведская солдатня. К 1617 в Новгороде осталось только несколько десятков жилых дворов, по сути города не стало.

Тем временем поляки навесили на Москву «долг» и за содержание наемников-оккупантов из польского гарнизона. 30 марта 1611 г. жолнеры Гонсевского подожгли русскую столицу. А в подклетах лавок Китай-города они обнаружили спрятанные сокровища кремлевской казны, в том числе царские регалии [19]. Расплачиваться же по долговым распискам Самозванца, данным в пользу польского короля, пришлось русским за счет нового налога. Попутно, уже без всяких формальностей, поляки разграбили в счет погашения «долгов» Северскую землю и Можайск. Правда, вернули в Кремль регалии – для коронации королевича Владислава на царствие в Москве.

А в сентябре 1612 г. в окружении английского короля начали обсуждать идею захвата Русского Севера.

К этому времени Флетчер, Горсей, Дженкинсон и другие представители «Московской компании» уже опубликовали ряд записок о русском государстве, полных недоброжелательства и откровенной неприязни. Русские там обвинялись во всех смертных грехах, от жестокости до пьянства; можно было даже подумать, что англичане прибывали в Россию из какой-то райской пушистой страны-утопии. Очевидно, это было реакция и на то, что «Московская компания» так и не и не получила от русского правительства монополию на беспошлинную торговлю, включая торговлю пушниной, и на свободное использование волжско-каспийского пути в обоих направлениях, не смогла создать на русской территории экстерриториальных сеттльментов со своими судами и управлением (а ведь англичанами выдвигались даже наглые требования получения русских заложников для обеспечения безопасности.) В общем, в свою полуколонию англичанам превратить Россию пока не удалось. [20] Кстати, начиная с 16 века стало пропагандистской традицией, что англичане закошмаривают население той страны, куда собираются запустить свои руки, обильно приписывая ему свои пороки, и заодно описывая, как оно страдает под властью тиранов. Такая пропаганда имела целью оправдание последующей английской колонизации данной страны, наглое и бесчеловечное обращение с ее покоренным населением, ограбление и уничтожение туземцев, «освобожденных от тирана».

Предложение по захвату Русского Севера исходило от агента «Московской компании» и попутно английского посла в России Джона Мерика. Притом подавалось это так, что Русский Север вместе со всем его населением прямо-таки стремится оказаться под властью английской короны и сделаться английской колонией.

В апреле 1613 г. на стол королю Якову I лег детальный план колонизации северных территорий Русского государства и в придачу Поволжья.   Его подготовили Дж. Мерик и капитан-наемник Т. Чемберлен, ранее находившийся в составе шведского войска под командованием Якоба Делагарди, при участии Томаса Смита, управляющего «Московской компанией. Составители плана показали знание аналогичных планов поляков и шведов и предлагали осуществить захват русских земель, пока российское государство находится в бедственном положении.  Английскому королю предлагалось установить контроль над территорией, лежащей ни много ни мало «между Архангельском и рекой Волгой, вместе с путем по этой реке до Каспийского или Персидского моря». Предусматривалась интервенция в Россию английских войск, занятие ими важных городов, установление полного контроля над внутренней и международной торговлей русского государства. [21]

Тем временем, осенью 1615 года шведский король, осадив Псков, озвучил для царя Михаила Федоровича (недавно выбранного Земским собором на царство) цену мира со Швецией - 7 млн. рейхсталеров, плюс удержание за шведами всего русского балтийского побережья, части новгородских и псковских земель, Приневья и Приладожья, а также карельской земли.  В роли переговорщиков от Москвы, как считалось для уменьшения шведских аппетитов, выступили английские купцы.

Но, по сути, именно сопротивление русского населения сильно ограничило аппетиты шведского короля. Полгода оборонялся город Корела во главе с воеводой И. Пушкиным (официально переданный шведам еще по Выборгскому трактату 1609 года), из всего его населения осталось в живых лишь 100 человек. Из Тихвина шведы были выбиты местным ополчением в 1613, причем тихвинцы создали озерную флотилию, действующую против шведов на Ладожском озере. Тихвин стал центром русского сопротивления шведской оккупации, ополчения действовали против шведов также в Карелии, Олонецком уезде, Беломорье.  Заонежье и Поморье. Шведы нанимали отряды укров-​черкасов, которые разорений и зверств произвели вдосталь, разграбили Никольско-Карельский монастырь, Неноксу, Луду, Уну, Сумскую волость, и только на Онеге умертвили 2325 человека.  Ходили они через южное и восточное Заонежье и Каргопольский уезд к Холмогорам на Северной Двине. Однако не смогли захватить Заонежье и Поморье, взять Холмогоры и Сумской острог, были биты андомскими, пудожскими и шальскими ополченцами под командованием воеводы Богдана Чулкова. Шведско-черкасские отряды также были отбиты от Толвуйского и Шунгского острогов, разбиты у Падмозера. И хотя захватили ненадолго олонецкий острог у берегов Олонки и Мегреги, но были разбиты там казачьим отрядом Кутумова.  Польско-шведский отряд потерпел поражение и на Сермаксе у Свири.  Из-за действий русских партизан был сорваны два больших шведских похода под командованием шотландца Стюарта к Сумам и Соловкам. Ополченцы даже устроили рейды возмездия на шведскую территорию.[22] А в 1615 псковичи нанесли сильное поражение шведскому войску, которое под командованием короля Густава II Адольфа пыталось взять город, причем венценосный был ранен, а фельдмаршал Эверт Горн убит. Город-​герой Псков второй раз, за тридцать с небольшим лет, пресёк европейскую интервенцию. (Про национально-освободительную войну на Русском Севере в смутное время против европейских интервентов можно эпические фильмы снимать, но только «наших» режиссеров и продюсеров это не интересует.)

К концу 1616 было подготовлено мирное соглашение между Россией и Швецией. Шведы уходили из подчистую разоренного Новгорода и Сумерской волости (ныне Сланцевский район ЛО), из Старой Руссы, Ладоги и Гдова. А русское правительство признавало потерю Ивангорода, Яма, Копорья, Орешка и Корелы, Приневья и всего побережья Балтийского моря. Выкуп за города, возвращаемые русскому государству, равнялся 20 тыс. руб. «серебряной монетой» (примерно тонна серебра). Джон Мерик должен был доставить серебро шведским представителям после подписания мирного трактата, состоявшегося 27 февраля (9 марта) 1617 г. в Столбово.

Можно сказать, что успешные освободительные действия русских ополчений на Севере привели к некоторому охлаждению аппетитов у англичан. Однако в июне 1617 г. неугомонный Джон Мерик подал государю Михаилу Федоровичу прошение о разрешение для английских купцов идти по реке Обь в Индию и Китай. Желание дорваться до богатств Востока было, в общем, нравственным, а точнее безнравственным императивом всех западных европейцев..

А в октябре 1618 г. начались переговоры польских и русских посланников (войско королевича Владислава стояло под Москвой, польские отряды рыскали по России, особенно свирепствовали черкасы гетмана Сагайдачного). И 1 декабря 1618 г. стороны заключили в Деулино перемирие на 14,5 лет, согласно которому Россия отдавала Речи Посполитой - Смоленск, Рославль, Дорогобуж, Серпейск, Трубчевск, Новгород-Северский, Чернигов и ряд других городов, получая назад Вязьму и Козельск. 

А затем английский король Яков I в письме царю Михаилу напомнил, что пока что не дал английских и шотландских солдат Сигизмунду III для войны с Россией [24]. Однако Англия в вполне может пойти навстречу польскому королю, если Россия будет тянуть с отдачей своих «долгов» англичанам. Намек был толстым. Правительство Михаила Федоровича хоть и тянуло время как могло, но должно было изыскать средства для погашения "долга" царя Бориса и отплату посреднических услуг англичан.

Русские предложили погасить часть задолженности зерном, а часть – золотом. На золотые прииски были направлены английские знатоки минералов и пробирных дел мастера Дж. Гильберт, Дж. Мартин, У. Басби. Как потом писал Басби, что он был послан в Сибирь для извлечения золота, добываемого там на медном руднике, который находился «на расстоянии 500 миль от реки Волги». Согласно Басби, из каждой тонны  породы ему удавалось получить 300-500 фунтов драгметалла. [25].

Тем временем русское правительство начало отгружать английским купцам зерно в счет погашения «долгов». Английский купец Томас Вич, имевший при себе королевское поручение, и Ф. Смит, глава Московской компании в октябре 1629 предложили русскому правительству продать 100 000 четвертей зерна по самым низким ценам. Обосновывалось это неурожаем в Ирландии (видимо, английские колонисты слишком быстро захватывали земли у ирландцев).  В королевском письме русскому царю снова содержалась угрозы на случай случае отказа [26].

И в своем послании от 10 августа 1630 г., направленным вместе с Чемберленом, английский король внушал царю Михаилу про «долг» Василия Шуйского за те подвиги, которые  якобы совершил Чемберлен в борьбе против польского короля, в период пребывания на шведской службе. Выбор у русского правительства был невелик, либо выдать Чемберлену вознаграждение в размере 9 000 руб., либо отгрузить 100 000 четвертей зерна двум английским негоциантам, пожаловавшим в Россию вместе с Чемберленом. Да так, чтобы удалось вывезти всю партию зерна в летнюю навигацию 1631 г. [27]. То есть англичане назначили цену за русское зерно всего в 9 коп. за четверть. (1 четверть = примерно 100 кг.)

Англия старательно давала понять, что план захвата Русского Севера стоит на повестке дня и может быть осуществлен в ближайшем будущем, если только русские заартачатся с выполнением английских требований. Учитывая, что срок перемирия с Речью Посполитой подходил к концу, и магнаты из окружения Сигизмунда III заговорили о новой войне против русских (в Литве держали наготове двух самозванцев), опасность выглядела серьезной.

Шантаж удался. Русское правительство выполнило все требования англичан. В 1631 г. английским коммерсантам, прибывшим вместе с Чемберленом, было отгружено по копеечным ценам 100 000 четвертей зерна. Еще 200 000 четвертей отгружено купцам Томасу Вичу и Дж. Пальмеру. 100 000 четвертей было перевезено А. Стюартом. Помимо этого, русское зерно было погружено на 14 судов купца Дж. Ликтона [28].

В 1632 г.  из России в Англию было вывезено еще 100 000 четвертей зерна [29]. Зерновой рынок в Англии был переполнен русскими зерном настолько, что в 1633 г. хлебные цены упали до исторического минимума за полтора века, отсчитывая с 1620 года – 3 пенса за буханку [30].

К 1633 г. в Англии скопились и ранее невиданные ранее объемы золота и серебра. Если золото преимущественно контрабандой ввозилось из России, то серебро поступало из испанских колоний в Америке. (Нахлебавшись с английскими пиратами, испанцы попробовали откупиться от английской короны - и по мадридскому мирному трактату 1630-го года серебро из испанских колоний в Америке должно было перевозиться в испанские Нидерланды на английских судах, притом треть уходила в оплату за транспортировку).

В 1630- 1643 гг. на королевском монетном дворе было изготовлено 10 млн. серебряных монет [31]. А поставки золота из России за два года (1630-1632 гг.) по стоимости превысили поступление испанского колониального серебра за тот же период в несколько раз. В Англии было отчеканено столько золотых монет, что торговцы стали брать золото в уплату за свои товары куда менее охотно, чем серебро, и даже  отказывались от золота в пользу серебра. Золото в виде песка и самородков стало настолько распространенным средством оплаты, что джентльмены носили при себе карманные весы для взвешивания драгметалла…

Принуждая русское правительство к выплате придуманных "долгов", англичане использовали угрозу захвата северных и поволжских территорий России – что действительно выглядело крайне опасным, ввиду проходивших в то время захватов наших земель Швецией и Польшей. Англичане продемонстрировали свою обычную тактику постепенного вторжения, начинающегося с торговли и как бы оказания услуг, продолжающуюся угрозами и подкупом элит, а затем и захватом торговых коммуникаций. А далее - мы по счастью избежали этой фазы - установлением и прямого военно-политического господства, захвата таможенного и фискального аппарата.

Кстати, одним из следствий разорений, учиненных западными грабителями в смутное время, была удручающая бедность российского государства. Так что прикрепление крестьян стало основным способом кормления воинов, получающих земельный оклад. А войско было нужно большое, ввиду протяженных границ, регулярных набегов и нападений со всех сторон.

Естественным образом встает вопрос, а что бы было, если и Россия представляла бы собой не сильное умеющее возрождаться государство, а скопление родов и племен, как Ирландия, как индейская Америка, аборигенная Австралия, Африка или рыхлое феодальное образование, как Индия. Ну, тогда и мы бы стали добычей хищного британского капитализма еще в 17 веке. И получилась бы «вторая Канада» - миллионов двадцать англоязычного населения, среди него остатки "московитских" аборигенных племен в резервациях. Не было бы ни великой русской колонизации северной Евразии, ни русской цивилизации с ее культурными, научными, техническими, военными достижениями.

Использованная литература и ссылки:

_{1 Таймасова Л. Английские проект колонизации Русского Севера, или золото «Земли Писид». Журнал «Исторический формат» 2020-1.
2 Тревельян Дж.М. История Англии от Чосера до королевы Виктории. с.151
3 Сапрыкин Ю.М. Английское завоевание Ирландии (XII - XVII вв). М.,1982, с. 85
4 Spencer.E. View of State Ireland. p. 143-144.
5 Spencer. p. 166-167
6 Godkin I. Land-war in Ireland. London, 1870. p. 84.
7 Сапрыкин, с. 100.
8 Осипова Т.С. Английская агрессия в Ирландии и освободительная борьба ирландского народа в XVI веке. В сб. Средние века. Выпуск VI. М., 1953.
9 F. Moryson. A description of Ireland. ed. Morley "Ireland under Elisabeth and James the First". p. 76-77.
10 Афанасьев Г.Е. Судьбы Ирландии. В кн:Записки Новороссийского университета. Т.46. Одесса, 1888, с.48
11 Афанасьев, с. 85.
11а Captain John Mason. Brief history of the Pequot War. – Cleveland: The Helman-Taylor company, 1897
[11б] Тревельян, с. 229
12 Tanner.Tudor Constitutional Documents, 1922, p. 485-487
13 W. Harrison. The description of England prefixed to the Holinshed's Chronicles, vol.I, 1807, p.186
14 Мархоцкий Николай. История Московской войны М , 2000. с. 88
15 Видекинд Юхан. История шведско-московитской войны XVII века М , 2000. C.189
16 Таймасова; Kotilaine J T Russia’s Foreign Trade and Economic Expansion in the Seventeenth Century, Windows on the World, Leiden, 2005, c.97
17 Видекинд c. 183
18 Таймасова; Болдырев Р. В. Проблема происхождения «Немецких кормов» времен пребывания в Великом Новгороде Якоба Делагарди (1611-1615) // Научные ведомости Белгородского государственного университета Серия: История Политология 2016 № 8 (229) С. 82-87
19 Буссов Конрад Московская хроника 1584-1613 М ; Л , 1961 c. 187
20 Дегоев В. Краткий курс истории британской русофобии. Международная жизнь. https://interaffairs.ru/news/show/37066
21 Дегоев
22 Фруменков Г. Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI-XIX вв. Архангельск, 1975.
23 Видекинд с. 434-446
24 Таймасова; Гамель И Х Англичане в России в XVI-XVII ст // Записки императорской Академии наук Т XV № 2 СПб ,1869. c.240
25 Таймасова; Report of the Royal Commission on Historical Manuscripts Vol VII Part I London, 1879. c.81
26 Таймасова; Jansson Maija Art and Diplomacy: Seventeenth-Century English Decorated Royal Letters to Russia and the Far East Leiden, 2015. 134-137
27 Таймасова; Jansson, с. 139
28 Таймасова; Бантыш-Каменский Н Н Обзор внешних сношений России по 1800 г Ч I М , 1894 . c.108
29 Таймасова; Бантыш-Каменский. c. 109
30 Таймасова; Hoskins W. G. Harvest Fluctuations and English Economic History, 1620-1759 // The Agricultural History Review. 1968. Vol. 16. No. 1. S.19
31 Таймасова; Burton Neil Fonthill from the Middle Ages to 1744: The first Fonthill House // Fonthill Recovered 2018 S. 28}