Как мы дошли до жизни такой …

Спросите — зачем?

По простой, житейской причине. 

В последние наши времена мы живем в крайне связанном и замкнутом на самого себя мире. Экосфера (биосфера Земли) у нас одна, и токсины, радиация и прочая дрянь, попавшая в окружающую среду где-то в Австралии, Иллинойсе или Кирги­зии уже через 3 — 12 часов оказывает влияние на наше самочувствие, а то и на здоровье потомков; черный лебедь биржевых торгов где-нибудь в Гонконге через день-два сказывается на инфляции и ценах магазинов шаговой доступности; блокады или паники на рынках угле­водородов молниеносно сказываются на структуре и динамике трудовой занятости, безработице местечкового уровня — и так далее.

Мир стал чрезвычайно связан внутри себя и замкнут сам в себе. Это произошло скачком, внезапно. Начинает казаться, что события катастрофичны и фульминатны.

Примитивное противодействие - стремление закуклиться, самоизолироваться на уровне реги­онов или стран приводит только к образованию так называемого "фасеточного мира" и его видения.

Происходящие по соседству события сперва невидимы для большинства «народонаселения», а потом «нечто», вдруг и фатально, обрушивается на головы. Жизнь по принципу «как бы чего не вышло», не оказалось бы нежелательным агентским воздействием приводит только к лавинному росту неинформированности и падению осмысленности происходящего. Места объективных оценок занимают пропагандистские фейки, штампы, сиюминутно-выгодные «кричалки» да мемы, политически целесообразные вербальные и поведенческие повадки, а то и просто невежество.

Конечно, было бы интересно и поучительно попытаться разобраться, как подобные тенденции развивались на уровне страны, группы этносов, континентов. На данное рассмот­рение опасно либо крайне дискомфортно для жизни, здоровья либо социального статуса субъекта думающего.

Но для рассуждений о событиях и тенденциях на уровне всей планеты, всего этноса-биоса вида либо цивилизации особых угроз вроде бы (пока) не заметно.

Так как же мы дошли до жизни такой?

Думается, все дело в результатах противоречивого эволюционного раздвоения.

С самого начала перцептивная, да и вся целиком нервная система была заточена под выжива­ние. Быстро находить спелые плоды на фоне густой листвы, замечать изменения кожного по­крова у себя и сородичей (признаки болезни или определенного эмоционального состояния), вовремя улавливать движение — например, крадущегося хищника в кустах.

Нервная система в целом построена так, что она работает не с "чистыми" физическими вели­чинами, а с различиями. Нейроны реагируют на контрасты, контуры и изменения во времени. То есть на все то, что помогает максимально быстро и качественно выделить объект на фоне (из среды). при том объект меняющийся, двигающийся. Собственно, движение и изменение раздражителя и создает ему статус отдельного объекта.

Субъект же созижделся противоположным образом. Для субъекта важно блюсти свои соб­ственные интересы, сохранять самоидентичнось. А это энергетически выгоднее всего делать, добиваясь стабильности «самого себя, любимого». Ведь что это такое? По самым простым понятиям /ИИ/ «человек понимает и принимает себя таким, какой он есть, со всеми своими качествами, чертами характера, умениями и недостатками». Но чтобы судить и различать ка­чества, черты, умениями и недостатками, они должны быть стабильными. Только в случае их устойчивости можно их опознать и оценить как свои. Уже на этом уровне и этапе заклады­ваются основы закостенения, «забронзовения», «забурения». Все , что свое, должно оставать­ся стабильным и предсказуемым, все нестабильное, меняющееся — не свое. То есть разде­лить весь мир на «свое», «наше», «стабильно-безопасное» - с одной стороны, и чуждое, не наше, угрожающее (или жертву для поглощения) — с другой стороны. То есть воспринимать себя как нечто более целостно-обобщенное, и уже в силу этого — единично-уникальное. И воспринимать чуждое, иное как нечто частное и в то же время лишенное статуса особенно­сти.

И в этом - корень противоречия. Психика, душа развивалась как инструмент выжива­ния-бытия, с усилением опознания и анализа меняющегося (ибо все меняющееся является либо опасностью, либо пищей), а часть психики и совокупность психик «коллективная пси­хика — социум» развивалась как нечто, лелеющее и развивающее в себе стабильность и обобщенность.

Тенденции действовали на разрыв, на раскол психики и индивида. То есть невротично, психотично и шизогено. При этом все оперативные возможности (в первую очередь — пропитание, трофика) стремятся развиваться в сфере социума, цивилиза­ции. Точно в этой же сфере развиваются и возможности удовлетворения других базовых потребностей, в первую очередь — потребности в безопасности (убежище) и жилище.

В процессе эволюции, а потом истории, противоречие между душой-психикой-динамикой-индивидом и нормативностью-конвенциональностью-стабильностью-социумом доводится до уровня противоречия.

В последние 300-500 лет — антагонистического противоречия.

Без­опасность требует отказа от приватности, а устойчивое развитие — от прогресса.
И все это — на внутренне связанной и внешне ограниченной планете.

Вот, собственно говоря, Так как мы дошли до жизни такой? Эволюционно, исторически. Других путей не было.