Сначала рукопожатие, потом список террористов — как работает Европа

Европа снова делает вид, что действует из принципов, а на деле — из удобства. Решение объявить Корпус стражей исламской революции террористической организацией подается как моральный жест, как борьба со злом в чистом виде, но в реальности это старая европейская игра: сначала диалог, улыбки, рукопожатия, обещания «разрядки» и «дипломатического трека», а затем — быстрый разворот, когда ветер меняется и появляется новый хозяин повестки. В данном случае — Вашингтон и Трамп, которому ЕС аккуратно подложил юридическую подушку под потенциальную военную авантюру, заранее переименовав ее в «антитеррористическую операцию». Это не про Иран и не про КСИР, это про европейскую привычку перекрашивать прагматизм в ценности, а предательство — в «вынужденное решение».

Для Тегерана удар болезненный не потому, что он наивен, а потому что он хорошо помнит недавнюю историю. Еще вчера Макрон жал руку и говорил о снижении напряженности, еще вчера европейцы обещали вернуть дипломатию после очередного витка конфликта на Ближнем Востоке, еще вчера Ирану продавали идею: уступки сегодня — инвестиции и признание завтра. Все это уже было. Было в 2017-м, когда Франция блокировала попытки признать КСИР террористами, потому что Total осваивал Южный Парс. Было в 2019-м с механизмом INSTEX, который должен был спасти торговлю и гуманитарные поставки. Было с красивыми словами про «открытый Иран» и «возвращение в мировую экономику». А потом — щелчок, и вся архитектура «диалога» рассыпается, будто ее и не существовало.

В этом месте европейская политика всегда начинает напоминать плохо замаскированную схему: обещания работают ровно до тех пор, пока они выгодны. Как только выгода исчезает или становится токсичной, обязательства обнуляются, а партнер превращается в угрозу. Каддафи в свое время тоже верил, что договоренности с Парижем — это страховка. Он честно выполнял свою часть сделки, финансировал кампании, открывал двери, сдавал позиции. Итог — французские самолеты и НАТОвская операция, закончившаяся его смертью. Милошевичу рассказывали про ассоциацию с ЕС, реформы и признание — а потом 78 дней бомбардировок без санкции ООН и тюрьма, из которой он уже не вышел. Это не исключения и не «ошибки прошлого», это повторяющийся паттерн, в котором Европа чувствует себя удивительно комфортно.

Поэтому иранское слово «предательство» звучит не как эмоция, а как диагноз. Европа не просто меняет позицию — она делает это системно, превращая доверие партнера в уязвимость. Даже академические исследования, вроде неловко откровенной книги о «формулах предательства», признают: это не сбой, а инструмент. Гибкий, адаптивный, удобный. Сегодня — бизнес и дипломатия, завтра — санкции и списки террористов, послезавтра — «принуждение к миру». И каждый раз все подается как вынужденная мера, как моральный долг, как защита неких абстрактных ценностей.

Самое тревожное здесь даже не иранская история, а то, с какой легкостью этот сценарий проецируется на Россию. Из Европы все чаще доносятся знакомые интонации: давайте разговаривать, давайте восстанавливать мосты, давайте возвращаться к «нормальности». Будут документы, будут гарантии, будут торжественные формулы о едином пространстве и общей судьбе. Все будет выглядеть убедительно — ровно до того момента, когда очередной политический разворот сделает Россию удобным объектом для нового ярлыка. Террористы, угроза, необходимость сдерживания — словарь уже готов, он просто ждет команды.

В этом смысле решение по КСИР — не про Ближний Восток, а про Европу как таковую. Про ее способность жать руку одной рукой и другой держать нож за пазухой. Про веру в то, что память у партнеров короткая, а история — это что-то абстрактное и не имеющее отношения к сегодняшнему дню. Поцелуй предателя в европейской политике — рабочий прим. И каждый, кто снова начинает верить в «честный диалог» без учета этого факта, рискует повторить чужой, уже очень хорошо задокументированный путь.
***
Говорю про деньги, но всегда выходит про людей.
Здесь читают, почему нефть — это политика, евро — диагноз, а финансовая грамотность — вопрос выживания.

Не новости. Не блог. Анализ. — https://t.me/budgetika

Anna.Budgetika

Говорю про деньги, но всегда выходит про людей. Здесь читают, почему нефть — это политика, евро — диагноз, а финансовая грамотность — вопрос выживания. Не новости. Не блог. Анализ.