Адмирал Спиридов. Незаслуженое полузабвение

На днях практически незамеченным прошел  день рождения адмирала Григория Андреевича Спиридова – 29 (18 по старому стилю) января 1713 года.
Но биография первого в отечественной военно-морской истории флотоводца, успешно осуществившего дальний поход и победоносные сражения  на отдаленном морском театре, завоевав  господство на море, заслуживает внимания.

****

Будущий адмирал появился на свет в семье дворянина Андрея Спиридова, служившего в ту пору комендантом приморской крепости Выборг. Ее Петр Великий отвоевал у шведов за три года до рождения Григория. Море с  раннего детства ежедневно представало перед его взором, поэтому вовсе не
удивительно, что, не достигнув даже отроческого возраста, Гриша Спиридов решил связать с ним свою судьбу.
Десятилетним мальчишкой он поступил на флот вольноопределяющимся, пять  лет ежегодно ходил в плавания, а затем был зачислен на флот в качестве
гардемарина и отправлен служить в Астрахань, главную базу Каспийской  флотилии. Несмотря на юный возраст, Спиридов был уже довольно опытным
моряком и потому почти сразу получил в командование гекбот —трехмачтовое парусное грузовое судно.
    Прослужив на Каспии почти 5 лет, Спиридов был переведен в Кронштадт      с досрочным присвоением ему звания мичмана. Еще через 5 лет, в 1737  году, получил назначение в Азовскую флотилию. В   то время шла война с турками, и Спиридов, принял участие практически во всех морских боях той войны,  дослужившись до звания лейтенанта.
В 1741 году молодого лейтенанта перевели в Архангельск. Оттуда он во  главе команды «новопостроенного» корабля совершил в 1742–1743 годах переход в Кронштадт и остался на Балтике надолго. Спиридов командовал там рядом линейных кораблей и придворных яхт. Последний факт особо примечателен и о многом говорит. Обычный моряк, не имевший к тому же при дворе влиятельных родственников, вряд ли был бы удостоен столь почетного назначения. В 1754 году Спиридову присвоили звание капитана третьего 
го ранга.
Болея морем, а вовсе не хозяйственной деятельностью, Григорий Андреевич с крайней неохотой 
принял назначение в Казань, где возглавил заготовки корабельного леса. В  1755 году его вернули в столицу и ввели в состав комиссии по разработке регламента военно-морского флота, а в 1756 году назначили начальником  Морского кадетского корпуса.
С началом Семилетней войны (1756–1763) Григорий Спиридов получил в  командование линейный корабль «Святой Николай», а затем «Астрахань». В
1761 году он отличился при осаде крепости Кольберг, возглавив десантную партию из двух тысяч морских пехотинцев. Петр Румянцев лично отметил его
как «честного и храброго офицера». В 1762 году Григорию Андреевичу было присвоено звание контр-адмирала с назначением командующим Ревельской эскадрой.
После войны он возглавлял Кронштадтский, затем — Ревельский порты, а к 1768 году — уже весь Балтийский флот в звании вице-адмирала. В тот год
началась новая русско-турецкая война, в ходе которой наступил звездный час Спиридова. 
Сперва - сражение в Хиосском проливе.
Против девяти русских линейных кораблей и трех фрегатов османы собрали все, что у них было, — все свои 16 линейных кораблей и 6 самых больших
фрегатов. Во вспомогательных малых судах их перевес был еще более велик. Они стали на якоря в две линии в Хиосском проливе.
Главнокомандующий русскими силами Алексей Орлов, младший из двух братьев-фаворитов Екатерины, отнюдь не относился к числу дураков или  людей робкого десятка, но в военно-морском деле он был полным профаном. Поэтому, проявив благоразумие, фактически передал
командование Спиридову, разработавшему план сражения.
План этот имел главной мыслью немедленную и решительную атаку врага. Его  особенностью стал маневр сближения с противником кильватерной колонной,
перпендикулярно вражескому строю. Такое построение шло вразрез с господствовавшими тогда воззрениями на морскую тактику, но позднее адмирал Ушаков при острове Фидониси и Горацио Нельсон при Трафальгаре действовали точно так же.
5 июля 1770 года русская эскадра, не открывая с дальней дистанции огня, сблизилась с противником на расстояние в 50–70 метров и только после этого обрушила на турок град ядер. Османы бежали в Чесменскую бухту под защиту береговых батарей. Для такой армады акватория бухты была тесной, и это не укрылось от внимания Спиридова, пророчески заметившего после  отступления турок: «Сие убежище их будет и гроб их».
На военном совете командование эскадрой приняло решение не допустить выхода турок из гавани и попытаться уничтожить в ней весь их флот одним ударом. План действий был разработан Григорием Спиридовым и Иваном  Ганнибалом (брат деда А.С.Пушкина).
    В ночь на 7 июля 1770 года четыре линейных корабля и бомбардирский     корабль «Гром» подошли к бухте и начали обстрел флота османов.

   Турецкие корабли, стоящие в первой линии, поначалу яростно     отстреливались. Однако к двум часам ночи два их линейных корабля   были подожжены огнем русских пушек и взорвались, осветив бухту   пылающими обломками.
Спиридов, распоряжавшийся действиями эскадры с борта «Трех Иерархов»,  приказал прекратить огонь и дал команду брандерам идти в атаку. В гавани
теперь было достаточно светло для этого. 
К утру османского линейного флота попросту не стало. Он сгорел весь! Наши моряки смогли в качестве трофеев спасти только один 60-пушечный
корабль и пять галер. Потери турок составили от 10 до 11 тысяч только убитыми. Это был невиданный разгром, оплаченный минимальными нашими
потерями — не больше двух десятков погибших и четыре десятка раненых.
Сам Спиридов писал по этому поводу в донесении:

«…Неприятельский военный турецкий флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили и оставили на том месте престрашное позорище».

Битва эта имела лично для адмирала трагический момент -в ней погиб его сын, двадцатилетний лейтенант Алексей Спиридов. 

Но адмирал  продолжил  войну и контролировал Эгейское море во главе победоносной русской эскадры.

По возвращении он попросился в отставку, сославшись на болезнь.
Хроническое нездоровье, вызванное тяготами долгой военной службы, и наверное личной трагедией  и впрямь имело место. Но была в шаге Спиридова вероятно и некая горечь обиды. Его очень ценили и даже наградили высшей наградой империи — орденом Св. Андрея Первозванного, однако незаслуженно отодвинули на второй план, хотя уж он-то точно знал, кто именно был подлинным творцом великого Чесменского триумфа русского флота.
А приставку "Чесменский" получил все тот же Орлов.
Умер Григорий Андреевич Спиридов в Москве через 20 лет после Чесмы.  Похоронили его в родовом имении — селе Нагорье Переславского уезда.

Провожали его в последний путь местные крестьяне и верный друг — капитан Степан Хметевский, командир «Трёх иерархов» в Чесменском сражении. В Нагорье ему поставлен памятник и названа в его честь главная улица. В ныне реставрируемой Преображенской церкви в Нагорье открыт доступ к могиле адмирала. Могила сохранилась нетронутой, и на ее плите мы до сих пор можем видеть
лаконичную эпитафию: «Герой русско-турецкого морского сражения 1770 г. в Чесменской бухте».

Написано по материалам интернета и ТГ канала "Кошки и кот Крамника"