Утрата превосходства доллара… Жестокие последствия использования доллара в качестве политического оружия

Автор: Джеффри Верник

Хорошо, когда у тебя есть умные друзья. Джеффри Верник, владелец Bitchute - один из моих исключительно умных друзей, и он только что опубликовал в своём аккаунте X следующий блестящий анализ. 54-летнее господство доллара США как ведущей мировой резервной валюты бесславно подходит к концу, и мы, американский народ, сами виноваты в этом:

Резервный статус доллара — это непомерная привилегия. Она снижает стоимость наших заимствований, расширяет наши финансовые возможности и позволяет нам экспортировать риски и импортировать товары на исключительно выгодных условиях. Но привилегии - это не права. Они условны. И они влекут за собой ответственность. Резервная валюта должна соответствовать трём условиям. Ликвидность, стабильность и нейтральность. Соединённые Штаты всегда обеспечивали первые два условия. Третье условие считалось само собой разумеющимся. Но теперь оно таковым не является.

Резервная валюта - это не просто национальные деньги. Это глобальная инфраструктура. Она функционирует как коммунальное предприятие в сфере расчётов, обеспечения и резервов. Ответственность заключается не в том, чтобы «быть хорошим». Ответственность заключается в том, чтобы система вызывала доверие как нейтральная инфраструктура. Предсказуемые правила. Стабильный доступ. Права собственности, не зависящие от политики. Если мир собирается использовать ваши обязательства в качестве своего буфера безопасности, вы не можете использовать эти обязательства как рычаг принуждения.

Использование доллара в качестве оружия нарушает эту сделку. Доллар превращается из резервного актива в условное разрешение. Доллар из безрисковой валюты становится условно безрисковой. Рынок соответствующим образом корректирует цены. Это политика с концентрированными краткосрочными выгодами и размытыми долгосрочными издержками. Выгоды достаются тому, кто находится у власти на момент введения санкций. Издержки ложатся на всех, у кого есть доллары. Естественно, выгоды переоцениваются, а издержки игнорируются. Доверие тратится на приобретение сиюминутного преимущества. На графике показана цена.

Все центральные банки усваивают один и тот же урок. Если доступ зависит от соблюдения требований, то хранение долларов - это не просто финансовое решение. Это геополитический риск. Поэтому управляющие резервами делают то, что делают рациональные участники рынка, когда страховой полис начинает вести себя как оружие. Они диверсифицируют. Это не политический выбор. Это корректировка портфеля в соответствии с изменением рисковых характеристик актива.

Вот почему мировая торговля может продолжать вестись в долларах, несмотря на сокращение долларовых резервов. Транзакции зависят от сетевых эффектов и ликвидности. Резервы зависят от доверия. Транзакции можно принудить к совершению в краткосрочной перспективе, потому что не существует альтернативного механизма расчётов с сопоставимой глубиной и ликвидностью. Резервы нельзя принудить к совершению каких-либо действий, потому что владелец выбирает их заранее и может заменить. Резервы хранятся на случай кризиса, а в кризисной ситуации выясняется, можно ли заморозить, конфисковать или подвергнуть санкциям активы, которыми вы владеете.

Последствия видны в данных. По данным Bloomberg Intelligence, доля доллара в мировых валютных резервах за 25 лет сократилась примерно с 65% до 40%, причём с 2022 года это снижение резко ускорилось. Это не постепенное размывание. Это ускоряющаяся диверсификация. При таких темпах это начинает выглядеть как выход. И чем больше злоупотребляют привилегией, тем меньше кто-либо верит в то, что это инфраструктура. Ничего нового в этом нет.

Экономисты, которые создавали и изучали послевоенную систему, предвидели это. Кейнс предвидел конфликт интересов. В Бреттон-Вудсе он предложил создать банкор - наднациональную резервную валюту, не контролируемую какой-либо одной страной, чтобы устранить соблазн, присущий национальной валюте, которая служит глобальным резервом. Страна, выпускающая такую валюту, в конечном счёте будет злоупотреблять этой привилегией, потому что стимулы будут непреодолимыми. Американцы отвергли идею банкора. Они хотели сохранить привилегию.

Триффин выявил структурную ловушку. В 1960 году он заметил, что для обеспечения глобальной ликвидности эмитент резервных активов должен постоянно иметь дефицит бюджета. Но постоянный дефицит бюджета приводит к накоплению обязательств, которые в конечном счёте подрывают доверие. Эта привилегия самоликвидируется. Эмитент резервных активов должен выбирать между тем, чтобы лишить мир ликвидности, и тем, чтобы утонуть в долгах. В любом случае система рухнет. Триффин предсказал крах Бреттон-Вудской системы. Одиннадцать лет спустя Никсон закрыл «золотое окно».

Рюэфф видел в этом моральный риск. Он назвал долларовую систему «денежным грехом Запада» и посоветовал де Голлю конвертировать французские резервы в золото. Он понимал, что система, зависящая от дисциплины одной страны, потерпит крах, если эта страна перестанет быть дисциплинированной. Де Голль потребовал золото. Отток ускорился. Никсон мог бы отстоять возможность конвертации, применив жёсткую дисциплину. Вместо этого он решил закрыть окно возможностей. Рюэфф был прав. Дисциплина не сработала бы.

Кейнс предупреждал об искушении. Триффин предупреждал о структуре. Рюэфф предупреждал о неизбежном провале дисциплины. Превращение в оружие подтверждает все три утверждения. Оно ускоряет то, что уже было структурно неизбежным, доказывает наличие конфликта интересов, выявленного Кейнсом, и демонстрирует моральный риск, о котором говорил Рюэфф. Одна сила действует медленно. Другая - быстро. График показывает и то, и другое. Постепенное снижение с 2000 по 2020 год, а затем резкое падение.

Очевидного нижнего предела не существует. Некоторые возразят, что его определяют глубина рынка казначейских облигаций и ликвидность доллара. Но нижний предел - это поведенческий, а не структурный фактор. Он сохраняется до тех пор, пока не подорвано доверие. А доверие - это именно то, на что тратится «военизация». Снижение прекращается, когда прекращается такое поведение или когда диверсификация завершена.

Альтернативы уже появляются. Биткоин, золото, юань, двусторонние соглашения, полностью исключающие использование доллара. Биткоин на первом месте, потому что это единственная криптовалюта, которую не может заморозить, конфисковать или подвергнуть санкциям ни одно государство. Это не случайно. Остальные являются заменителями внутри государственной системы. Биткоин является заменителем вне её.

Хайек сформулировал эту логику в 1976 году. В статье «Денационализация денег» он утверждал, что для обеспечения нейтральности денег может потребоваться полное освобождение денег от государственного контроля. Частные валюты должны конкурировать с государственными деньгами, потому что правительства не могут устоять перед соблазном злоупотреблять денежным контролем. Он не предвидел появление биткоина, но предвидел этот принцип. Сорок лет спустя Сатоши реализовал теорию Хайека.

Ни одна из этих альтернатив не является идеальной заменой долларовой ликвидности. Все они являются ответом на один и тот же вопрос. Резервный актив, который можно использовать в качестве оружия, не является резервным активом.

Расчёт - более сложная проблема. Резервы можно диверсифицировать с помощью индивидуальных решений. Для расчётов требуется сетевая инфраструктура, ликвидность и согласие контрагентов. Доминирование доллара в транзакциях более устойчиво, чем его доминирование в резервах. Но рынок работает и над расчётами. Медленно, неравномерно и без единой альтернативы, способной сравниться с долларом по масштабу. Главное, что он пытается это сделать. Рынок может лишить доллар его непомерных привилегий. Не указом, а тысячей индивидуальных решений о сокращении использования актива, который зарекомендовал себя как инструмент принуждения.

А когда держатели резервов диверсифицируют свои вложения, они вряд ли вернутся. Доверие легче потерять, чем заслужить. Привилегия доллара никогда не была правом. Это была привилегия. Чрезмерная привилегия дала Соединённым Штатам исключительные преимущества. Она также наложила на них обязательство вести себя как управляющий, а не как владелец. Мир предоставил нам эту привилегию на доверии. Мы ведём себя так, будто она наша. Рынок напоминает нам, что мы её арендуем. Использование в качестве оружия расходует её.