У Вас осталось 5 лет на то чтобы разбогатеть

Существует очень интересная теория, которой я хочу с вами поделиться. Согласно этой теории, у вас осталось примерно пять лет, чтобы разбогатеть. Как только искусственный интеллект станет настолько хорош, что любой сможет создать что угодно, если вы не будете владеть частью этого будущего, вы больше никогда ничем не будете владеть. Вы навсегда застрянете на том экономическом уровне, на котором находитесь сейчас.

Илон Маск много говорил о таком будущем и видит два возможных сценария. Первый — благоприятный: работа станет необязательной, потому что роботы и ИИ будут выполнять большинство задач. В этом случае у нас может появиться всеобщий высокий доход, а не просто базовый. Деньги могут вообще перестать существовать, а роботы будут делать всю работу за нас.

Второй сценарий менее оптимистичен — продолжение того, что мы видим сейчас: экономика в форме буквы K, где бедные становятся беднее, а богатые — богаче. ИИ проводит черту через эту динамику, потенциально закрепляя людей на их текущих экономических позициях.

Если реализуется этот более мрачный сценарий, как это будет выглядеть? Возможно, как сейчас: рынки достигают исторических максимумов, такие индексы, как S&P 500, бьют рекорды, медианный возраст первых покупателей растет, золото и серебро достигают новых высот, поскольку такие страны, как Китай и США, скупают и хранят их как альтернативу доллару, а все товары и долги (государственные, корпоративные, домашние) также на максимумах.

Почему это происходит? Будет ли глобальный конфликт, как Вторая мировая война? Это пузырь ИИ, который вот-вот лопнет? Никто не знает наверняка, поэтому вместо прогнозов давайте рассмотрим высокоуровневое объяснение одного из самых интересных экспериментов с деньгами и того, как это может выглядеть через пять лет: управление глобальным миром, основанным на долге, с постоянной эмиссией денег, в то время как ИИ отнимает у людей пространство для создания чего-то нового.

Для чего предназначена экономика? Она должна проходить через циклы — вверх и вниз. Но людям больше нравится «вверх», поэтому мы используем экономические инструменты, чтобы поддерживать рост: снижаем ставки, раздаем стимулы, проводим количественное смягчение. Например, 40% всех долларов США были созданы после 2020 года благодаря тому, что центральные банки создавали новые резервы и выкупали государственные облигации у инвесторов, вбрасывая ликвидность в систему.

А что если бы мы не вмешивались? По мнению Джеффа Бута, нейтральное состояние экономики стало бы дефляционным. Если бы количество денег оставалось прежним, а технологии совершенствовались, цены бы снижались — вещи становились бы дешевле, потому что люди делают их лучше, быстрее и дешевле со временем. Но это не наш мир сегодня. Вместо этого все дорожает, потому что предложение денег постоянно растет из-за печати новых денег правительствами. Нам кажется, что глобальное чистое богатство увеличилось в четыре раза с 2000 года, но на самом деле стоимость доллара снизилась по отношению к активам. Если вы инвестировали в эти активы, вы стали богаче; если просто копили деньги, вы потеряли покупательную способность.

В настоящее время экономика движется к K-образному разделению, когда общество расходится в двух направлениях: одна линия идет вверх, другая — вниз. Наверху — те, кто владеет активами: акциями, недвижимостью, бизнесом, интеллектуальной собственностью — всем, что выигрывает от «легких» денег. Внизу — те, кто в основном зависит от дохода и сбережений, у которых расходы растут, а доходы не поспевают. Верхние 10% американцев обеспечивают примерно половину всех потребительских расходов, а нижние 80% — только 37%.

Эта разделительная линия проходит примерно на уровне 175 000 долларов. Семьи выше этой отметки тратят свободно, остальные — осторожно. Богатые всегда богатели, но сейчас разница в том, что люди все еще могут переходить между экономическими линиями — освоить навык, открыть бизнес, найти неэффективность и подняться. Экономика не заморожена; социальный лифт работает за счет поиска возможностей для улучшения.

Но с ИИ система становится эффективнее и быстрее любого человека. Разрыв между тем, как обстоят дела сейчас, и тем, как они могут быть в будущем, сокращается. Когда каждый может использовать ИИ для создания сайтов, написания кода, анализа рынков, создания контента, автоматизации процессов, становится легко сделать что угодно, но сложнее подняться снизу вверх. Для тех, кто наверху, их деньги становятся еще продуктивнее; для тех, кто внизу, становится сложнее чем-то владеть, потому что остается меньше неэффективностей для решения. В какой-то момент ИИ может закрепить людей на их текущих экономических позициях.

Поэтому цель — владеть какой-то продуктивной частью будущего: акциями, золотом, недвижимостью, интеллектуальной собственностью, социальными сетями, чем угодно, что можно запатентовать или защитить авторским правом, пока кто-то не сделал лучшую версию. Одни говорят, что это может произойти через 8–12 месяцев, другие — через 5–10 лет.

Если это случится, исчезнут ли деньги? Будут ли роботы делать все, а все люди получать базовый доход? Может быть. Илон Маск считает это одним из возможных сценариев. Но ответ зависит от того, что мы считаем деньгами.

Существуют две конкурирующие теории: кейнсианская и австрийская школы экономики. Кейнсианская теория предполагает, что люди нерациональны, а экономика нестабильна сама по себе. Государства и центробанки должны вмешиваться во время кризисов, снижая ставки, увеличивая дефицит и вбрасывая деньги, чтобы поддерживать спрос. В кейнсианской экономике важнее предотвратить коллапс, чем дать рынку перезапуститься, даже если это ведет к росту долга и раздутым ценам на активы.

Австрийская школа, напротив, считает, что мир работает лучше, когда ему позволяют иногда терпеть неудачи, а деньги основаны на истине. Если вы копите деньги, вас должны вознаграждать падающими ценами. Если нет — мир не честен. Основатели США спорили об этом, и Томас Джефферсон предупреждал, что неконтролируемые займы и печать денег в итоге лишат людей собственности.

Австрийские экономисты считают, что деньги должны быть «жесткими» — как золото или серебро, или хотя бы привязаны к базе, которую государство не может расширять. Если не позволять системе иногда рушиться, вы подавляете самоочищение экономики. Центробанки и компании должны иметь возможность обанкротиться, чтобы убрать неэффективных игроков.

Так что если ИИ захватит мир через пять лет, будем ли мы жить в изобилии или в экономическом рабстве? Ответ зависит от того, как мы голосуем своими деньгами. В нынешней кейнсианской системе оптимистичный вариант — роботы делают работу, а мы получаем базовый доход, и государство решает, сколько вы получите и на каких условиях. Но риск в том, что чем больше система вмешивается, тем больше власти она концентрирует. Как только люди перестают создавать ценность, тот, кто контролирует деньги, контролирует доступ к жизни и власти.

Австрийский вариант выглядит иначе: если технологии делают мир дешевле, деньги, которые мы копим, должны это отражать. Если роботы делают работу, люди должны выигрывать, потому что могут покупать больше, не потому что государство дает им деньги, а потому что они владеют активами и «жесткими» деньгами, которые нельзя обесценить.

Мы находимся в переходном периоде, когда рынки растут, потому что люди пытаются оказаться на правильной стороне K-образной экономики. Главный вопрос: не наблюдаем ли мы последнюю фазу экономики, где мобильность обеспечивается за счет неэффективности, перед переходом в мир, где мобильность возможна только через владение активами? Возможно, это последний момент, чтобы вырваться вперед, создав бизнес и завладев чем-то важным, потому что в будущем единственный способ продвинуться — уже владеть чем-то ценным.

Биткойн — одна из немногих вещей, которыми можно владеть, чтобы жить с точки зрения австрийской школы. Это точка отсчета, показывающая истину о мире: если вы копите деньги, мир должен становиться дешевле. По отношению к биткойну все сегодня стоит меньше, чем десять лет назад — карточки Pokémon, золото, искусство, часы, автомобили, недвижимость, акции. Всё дешевеет по отношению к настоящим «жестким» деньгам, как это представляли австрийские экономисты и Томас Джефферсон.

Это не призыв покупать биткойн, но так я это понимаю и так голосую своими деньгами. Сколько у нас на самом деле времени? Может, сто лет, а может, это не важно. Но это интересный мысленный эксперимент. Мне любопытно узнать ваше мнение.