О кулаках:Заметки о быте поселян Иркутского уезда 1858 год

Заметки о быте поселян Иркутского уезда // Иркутские губ. ведомости, ч. неофиц. - 1857. - № 15, 17, 21, 28; 1858. - № 7, 15, 16, 30, 31.

Ст. IV-я. Часть 1:

"Время сенокоса здесь начинается очень поздно, с Ильина дня (По объяснениям самих крестьян, они потому так поздно делят свои покосы, что до Ильина дня неизвестен бывает урожай трав, а это необходимо знать, где какая родится трава). Этот день посвящается разделу сенокосных полей, а два следующие попойке и пропойке так называемых душ. Дело бывает так. Сначала все сенокосные дачи разбирают на десятины неодинаковой величины, но смотря про качеству травы, десятины делят на мелкие части по числу наличных душ. Затем отделяются части на писаря, на голову, часть еще там кого-нибудь. Все это, как видите, не приносит мужику ни гроша. Но вот богатый мужик ставит обществу (дело происходит разумеется, у кабака) полведра с просьбой — отмерить покос в одном месте на все его семейство (догадываетесь, что это место не дурное). При виде целого ряда штофов у бедных мужиков разгораются зубы, — и куда ни шло, просьба принята и уважена. Впрочем, нельзя и не уважить какого-нибудь Кандыру: тут рука руку моет! Попробуй повысить против него голос какой-нибудь Ванька-рыженький или безродный Акулиныч, — все мироеды (тоже получающие лучшие участки) поднимутся на бедного, и ему не только не достанется выпить, но еще его же побьют. Бывают еще оставляемы совершенно свободные участки; эти уже идут в продажу от общества и деньги… ну, да им один конец! И вот начинается забавная сцена. Под пьяную руку всякому кажется, что у него лишние души, что половину доставшейся ему травы без всякого сомнения можно продать. Пройдохи из крестьян же, из мещан и т.п. пользуются всеобщим увлечением, и бедный мужик, сбитый с толку, без разбора продает свою и сыновнюю душу, — и ему все мерещатся, что у него лишняя душа. Дело кончается тем, что освобожденные от душ тела, как опорожненные, негодные посудины валяются где-нибудь около забора, неподалеку от общего приюта… Подобный порядок водится всюду, в самых отдаленный уголках уезда (в меньшем впрочем размере против подгородных селений), и доказывает, кажется, все ту же, высказанную нами прежде мысль, что крестьянин – ребенок."

Ст. VI-я. Часть 2:

"Между собой крестьяне живут вообще мирно. Но, сообразно в историческим законам повторяющимся у всех народов, — есть в каждом селе две враждебные партии, — партия аристократов, кулаков, богатых мужиков, так называемых мироедов, которым за вино и за горло достаются лучшие поля, — и партия голытьбы, многочисленнейшая, но ничего не значащая по причине бедности. Впрочем особенно резких выражений вражды, кроме крика в приказной или в кабаке, да жалоб бедняков перед посторонними, — не слышно. Выражением согласия общины служат так называемые помочи. Крестьянин, у которого много покоса или пашни и мало рабочих рук, в праздничный день после обедни посылает по домам «зватого» — звать соседей с косой или серпом «пива пить». Это значит – будет помочь, — и молодые ребята, иногда целой деревней, приходят из дома прямо на указанное место – покос или пашню. Дружно звенят косы, быстро двигаются ряды удалых работников и мигом очищаются огромные пространства. Вечером добровольные труженики являются в дом хозяина, звавшего их на помочь, с захребетниками и захребетницами (отцами и матерями), и начинается пир — горой, с песнями и плясками под звуки балалайки, — и поздно ночью с песнями и веселым говором расходятся «помочане» по свои углам. К сожалению этот обычай взаимопомощи начинает выводиться. Сперва крестьяне не идут на помощь к тому, кто сам, по старости или одиночеству не ходит на них. Богатые, не имеющие нужды ни в чьей помощи, не идут помогать беднякам. И добрый обычай выходит из употребления. А право, было бы не худо, если бы большая часть сельских работ, построек, необходимых подвозов и пр. производилась помочами. Обветшал, например, дом у крестьянина: когда он собьется нарубить леса, надрать дранья, вывозить все это, и когда сколотил он копейку на наем плотников? Между тем сделай он помочь, — и в день готов бы у него был, новый лес, а в другой пожалуй и вся изба."

Ст. VII-я. Часть 2:

"Третье учреждение, которое приносит, несомненно, пользу сельским жителям, есть благодетельное учреждение сельских банков. Как часто крестьянин, и трудолюбивый и честный, не может подняться на ноги, потому что не имеет чем извернуться при каком-нибудь несчастье или неудаче! Всего чаще люди нуждающиеся находятся в руках своих богатых собратий, которые выжимают из них и последние соки. Иногда целых полдеревни живет в долгах и полной зависимости от какого-нибудь «кулака», получающего от своих заимодавцев такие проценты, которым позавидовали бы и господин Ф… и почтеннейший Х…, любящие большие проценты! По этому-то учреждение заемных касс или земских банков весьма много могло бы содействовать благосостоянию сельских обществ. Эти заемные кассы давали бы крестьянину возможность поправить свое состояние всякий раз, как оно расстроится вследствие каких-нибудь несчастий или потерь. Потому что тогда крестьянин платил бы за вспоможение не два рубля на рубль, а какие-нибудь три-четыре процента.
<...>
Много жалоб случалось слыхать от крестьян на тяжесть для них, так называемых, натуральных повинностей. Случалось видать и на деле направление этих повинностей. Сотни людей, — отличных работников, выгоняются, например, на дорогу. Сутки – трое кочуют они подле тракта и кончают дело разрыхлением дороги и образованием валика по сторонам на протяжении пяти-шести верст. Все это разумеется до первого дождя, а там – опять за тоже. А между тем эти дни, проведенные в пустой работе, дорого обходятся крестьянам, так что они говорят, что для избавления от этой работы они готовы бы были платить по три рубля в год с рабочего человека. Другие виды повинностей, как-то: служба по выборам, в десятстких, трапезниках и т.п. также не мало расстраивают крестьянское хозяйство, тем более, это не всегда можно обойтись посредством найма, да и сам наем обходится дорого. Так, например, нанять для себя десятника за три летних месяца можно не меньше как за 40 руб. сер. да и сами выборы большей частью совершаются неправильно, под влиянием богатых мужиков и однородичей. Бедные, безродные крестьяне всего чаще страдают от этих повинностей, потому что за них некому заступиться. От того здесь и сельские старшины никогда почти не имеют веса и значения: они выбраны не по уважению к их опытности и испытанной честности, а часто в наказание или по навету мироедов. Чуть немного одинокий крестьянин помощью неутомимого труда начнет заводиться порядочным хозяйством, — сельская аристократия (чтобы другой-то аристократии так делать!) сейчас выбирает его старшины, в церковные старосты или в трапезники. Проведет он год без дела, на службе, — глядишь, он обратился в голяка. Работника, хотя и дорого, можно найти; но что сделает он без хозяйского глаза? А у хозяина служба, да шестеро мал мала меньше на шее. Следствия очевидные: разорение и бедность. Поэтому настоит вопрос: нельзя ли натуральные повинности заменить соответственным денежным сбором, и нельзя ли дозволить крестьянам в должности, например, сторожей при церквах и магазинах, в трапезники и рассыльные нанимать людей на общественный счет, принимая во внимание, при собирании денег на сии потребности, не число душ, как это водится, а число рабочих рук?"

Сканы: