Почему русских не было при Ватерлоо

А не захотели: сами воюйте...

Фабула такая:

Всю жизнь Александр I душил англичан в объятиях, крепко обнимая вместе с руками, чтобы те не могли достать нож. Когда в Вене нож они-таки достали, тогда Александр оттолкнулся и с наигранной обидой выбежал вон, а вместо него вошёл до зубов вооружённый Наполеон. Англичане поняли, что лучше иметь другом Александра и присмирели на 10 лет. Как так получилось, и что было дальше?

Стандартная модель крайне странно изображает события периода 1792 – 1815. Его разбивают на две крупные части (революционные и наполеоновские войны) и множество мелких (коалиции, кампании). Войны типа русско-турецкой и англо-американской иной раз вообще идут как бы отдельно. В многочисленных перерывах, вроде как, был мир.

Делается это для того, чтобы скрыть единую мировую мегавойну с крайне несимпатичными целями. Отсюда и терминология, с разных сторон: «интервенция», «революционные войны», «узурпатор» «Отечественная война», «антихрист»... А это был критический момент – смена мировых лидеров.

^{Александр. Автор: Лоуренс, Томас}

Суть супервойны всех коалиций – это борьба континентальных союзников за второе место после падения Франции с вершины пьедестала в результате Великой французской революции. Слабо понимается также регулирующая роль Англии в самой ВФР и в том, чтобы на втором месте не оказалось вообще никого. Считается, что многочисленные войны вели недалёкие европейские монархи против гения «всё-в-одном» Наполеона – и четверо против одного (если считать по крупному, без курфюрстов и швеций) не могли одолеть его 15 лет (а до того ещё 8 лет без толку мяли Францию республиканскую). На самом деле, в войнах, где жертва намечена, согласована и уже всем очевидна, ведётся псевдовойна внутри коалиции победителей – жёсткая игра на вышибание лишних, чтобы с ними не пришлось делиться результатами общей победы, при этом, желательно использовать будущего лишнего в качестве расходного материала. Наполеон понимал это прекрасно, потому хладнокровно и точно действовал против «всего мира».

Принуждённый к участию в войне англичанами Александр, в свою очередь, действовал максимально расчётливо и точно: заставил воевать Пруссию, Австрию и местами даже Британию, в нужный момент скинул с корабля немцев и не дал скинуть себя англичанам.

^{Каслри. Автор: тоже Лоуренс, Томас}

Напомню, что Британия в 1812 году уже вела войну с США (это традиционный союзник Франции), крайне дорогостоящую из-за большого логистического плеча. В тот год уже и в Лондоне отчётливо появились признаки финансового коллапса. Помимо этого английская сухопутная группировка продолжала операции в Испании, с переменным успехом. Плюс в самой Англии завелись какие-то хреновы луддиты (до сих пор не известно, кто такие), и на подавление «пугачёвщины» пришлось отрядить войск больше, чем торчало на континенте. За 10 лет долг Англии вырос до астрономической суммы почти в миллиард фунтов. У континентальных держав денег не было совсем. Именно поэтому стало ясно, что войне скоро придёт конец. На тот год интересы в прекращении войны стали уже общими.

Припомнят, конечно, что Наполеон и в 1813 и в 1814 азартно и талантливо громил отдельные корпуса и армии, но громил их он уже всё ближе и ближе к своей столице. Это объясняют плохим союзным командованием и нерешительностью. Но союзники планомерно выдавливали его к Парижу и по привычке никак – никак не желали объединять силы, перед решающими (внутрикоалиционными) переговорами ослабляя друг друга посредством «наполеоновских ударов». Каждый рассчитывал нанести решающий укол, но и без того Франция сражалась из последних сил и всерьёз, а союзники лениво и коварно играли – не победить было уже невозможно.

Коварнее всех оказался Александр. Заняв австрийцев и пруссаков второстепенными битвами под Парижем и выманив на них Наполеона, он своими войсками почти единолично взял столицу (Наполеон ахнул, союзники чуть не задохнулись). Все умывались кровью в поражениях от французского военного гения, он же упивался славой победителя. Для прикрытия крупной военно-политической аферы придумали легенду с письмом Талейрана, который якобы и дал императору умный совет. Утверждается, что фальшивое письмо, написанное чёрти кем, умышленно корябалось французским штирлицем левой ногой: почерк совсем не похож на министерский. Если бы тот стал отнекиваться, к письму Талейрана сочинили ещё легенду о перехвате лихими казаками личного письма Наполеона жене с точным указанием, куда, зачем и с какими силами он отправляется. И – ничего, поверили, и до сих пор верят... (то, что «поверили» тогда – объяснимо, люди хотели сохранить лицо, но сейчас-то чего дурака валять...)

^{Каннинг. Автор: тот же, Лоуренс, Томас}

В итоге, Россия захапала вожделенное второе место – единоличная победа один-на-один в 1812 и взятие столицы врага Александром была использована на 100%. Победа (не над Наполеоном, а внутри коалиции) была безоговорочной. В сущности, в Вене «Большому А» могла противостоять только «Большая А» – Англия.

Запланированный на шесть недель Венский конгресс танцевал уже полгода, заплетая узлы политических и паркетных контрдансов. Вколоченный в центр континента клин Польши не устраивал никого (Пруссия-луна помалкивала с каиновой физиономией), но Александр заявил, что у него имеется 800 тысяч войска и Польшу он не отдаст. Англичане быстро сколотили коалицию из себя-солнца, Франции Людовика и Австрии Франца против России и Пруссии (тогдашний русский сателлит).

Возвращение Наполеона в момент кинжального кризиса Венского конгресса каким-то чудом сыграло исключительно в пользу российского императора (напомню, он на секунду вышел, а тот вошёл, – все вскочили). Разумеется, о сговоре трёх держав он знал, но сделал вид, что узнал только от Наполеона. Распри быстро забыли, «союзники» вновь сплотились, точнее, сплелись в змеиный клубок старого альянса.

Очень хочется думать, что бегство Наполеона с Эльбы было Александром и организовано – кроме него в этом была заинтересована отчасти только Австрия. Вспомним, что он настоял на ссылке Бонапарта неподалёку от родных краёв, англичане, например, сразу хотели отправить его куда подальше. Возможности у Александра для организации второго пришествия Первого Наполеона, конечно, имелись. Как-никак, в России человек имел пять «полиций», то есть, независимых систем сбора сведений, перекрёстных доносов и вброса информации. Лично набирал талантливых аристократов для политической разведки в форме агентов влияния, – это, конечно, помимо традиционных дипломатических каналов. И помимо главного канала – лично монархического.

^{Фридрих Вильгельм III. Автор: тоже Лоуренс, Томас}

Он до такой степени закрутил вихрь подстав и подозрений, что и Меттерниха и Талейрана и даже Каслри подозревали в работе на Александра. Инерция оказалась столь велика, что много лет спустя обвиняли в шпионаже в пользу России и самого Палмерстона.

Итак, в Вене заседает Конгресс. По некоторым данным, на март запланирован разрыв союза и выступление Англии, Австрии и Франции против России и Пруссии.

(Статус великой державы Франции там вернули условно-досрочно и без Людовика и без Наполеона. Причём, вернули не государства, а люди. Таким образом, Франция стала единственной в истории великой державой, признанной не другими державами, а людьми, главами великих держав. А то, получалось как-то неловко: сидят четверо в Вене, делят пятого. При этом: говорят на его языке, едят его еду, одеваются по его моде, ходят в его театры, пляшут его танцы, читают его книги, рассуждают о его философии, используют его дипломатию. В общем, "поможите, господа французы, сами мы не местные...")

Но 1 марта Наполеон «вдруг» высаживается во Франции. Через 3 недели он вновь император. Один из антироссийских коалиционеров с семьёй и позором бежит в оккупированный британцами Гент. Бежит быстро, как на грех забыв свою копию антироссийского договора. (Всё же надо отдать легитимисту должное: он хранил лицо до конца и уехал за сутки до вступления Наполеона.) Австрия умывает руки (Наполеон всё-таки родственник) и продолжает давать балы и приёмы, подглядывает за агентами. Несмотря на разорения от всеевропейской тусовки, столующейся у них уже больше полугода, Конгресс обходится всё же дешевле войны, – что против Франции, что России.

До Ватерлоо ещё далеко. Конгресс договаривается выставить несметные полчища, но пока никто их особенно не выставляет. Союзники предпочитают выжидать. В конце мая Наполеон проводит референдум и получает 99 проц. Только 15 июня начинаются серьёзные боевые действия – против «английской, нафиг, Бельгии».

Направить (натравить) Наполеона на сухопутные английские силы открывало чакры всей континентальной Европе. В конце концов, регулирующая роль Британии всем надоела. Австрийцы войск прислать не удосужились. Франц помнил, как в 1813 англичане готовились его свергнуть (взаправду или только делали вид – не важно, шутки с английскими шпионами были опасны).

Историки любили утверждать, что русская армия физически не успевала к войне. Это за три-то месяца Барклай не мог дойти до Бельгии из Польши? По прекрасной европейской весне?

В итоге ситуация перевернулась до стадии комедии положений. Из арбитра, манипулирующего мизерными Гентами и контингентами, Англия превратилась в добычу на своём излюбленном плацдарме, а арбитрами стали управляемые издалека Александром пруссаки. Несколько брюзгливо: хочу помогу, а хочу – сброшу в море.

Русские войска шли быстро ровно настолько, чтобы не успеть к решающим битвам, так, что многие назвали это пасторальной прогулкой. Небольшой отряд генерала Ламберта, впрочем, героически отметился в небольших сражениях. Основные силы неторопливо обложили десяток крепостей, которые вскоре планово сдались. Действия России в войне Седьмой коалиции были самыми успешными за всё время наполеоновских войн. С Англии ещё стребовали субсидии.

В крайней злобе на успехи деятельности Александра историки даже выдумали неудачу: по их версии Англия устроила побег Наполеона, сняв морскую блокаду. Англии-де не нравился единоличный стиль управления Александром в Париже, а потом в Вене. Они-де решили подорвать дело и сконфигурировать второе взятие Парижа, но уже без русских. Таким образом, якобы влияние Александра резко уменьшилось.

^{Регент (Георг IV). Автор: Лоуренс, Томас}

Но, пардон, граждане! Зачем англичанам было рушить своими руками только что сколоченную антироссийскую коалицию? Зачем нужно было вызывать огонь на себя, рискуя вонючей Бельгией? Венский конгресс благополучно закрылся ещё до начала активных боёв, приняв все полагающиеся резолюции. Номером один шла Польша, бывшая камнем преткновения полгода. К моменту второго взятия Парижа русские уже вовсю околачивались во Франции, но в Париж тоже умышленно не пошли. Александр желал показать французам, каково им будет под властью пруссаков, не удерживаемых англичанами (англичан было мало, даже в битве при Ватерлоо под командованием Веллингтона их стояло чуть более трети, прочие – рекрутированные на месте голландцы и непрусские немцы). Ставленника Англии, ненавидимого и презираемого Александром Людовика XVIII (впрочем, взаимно) удалось унизить и приструнить. На союзную Англии реставрированную Францию к удовольствию Австрии и Пруссии в 1815 удалось наложить весомую контрибуцию, которую не желали налагать более денежные британцы (и по договору 1814 её не было). В наказание за вероломство (мы-то с вами по-божески, а ваш-то сук-кин-то кот вон как) Александр порезал Францию (опять-таки к удовольствию немцев) до границ уже не 1792, а 1790 года.

Англичане тоже получили своё сполна, когда им пришлось провоеваться всерьёз, в полную силу (ну, в полсилы – всё хлеб). Блюхер умело имитировал разгром при Линьи (пришлось даже временно пропасть без вести), но на самом деле мастерски разыграл из себя главное действующее лицо, и явился на сцену во всей красе, словно бы спрашивая, помочь или сами справитесь?

^{Чернышёв Великолепный. Автор: всё тот же Лоуренс, Томас}

Войска союзников вступили в Париж 7 июля. Не совсем без русских. Для контроля туда были посланы кавалеристы Чернышёва (это, без сомнения, выдающийся александровский военно-политический агент). Генерал-шпион запустил давно заготовленную машину дискредитации «союзников» и уже вскоре передал Александру просьбу Веллингтона приехать и разобраться с запутанностью дел (их загодя запутал Александр, Чернышёв узлов добавил) и озлобленными пруссаками, на которых не находилось управы.

Где был всё это время сам Александр? Недалеко. В Сен-Дизье. Вёрст 200. Что, не мог явиться сам на лихом коне? Ещё как мог. Но... не захотел.

Посмотрим, как вы без меня... Пойду бродить по свету... Ну как? Никак? Совсем никак? Карету мне! Карету!

^{Друг дюк. Автор: тоже Лоуренс, Томас}

С Веллингтоном у Александра были всегда прекрасные деловые отношения. Поначалу Александр ходатайствовал перед регентом за брата генерала, чтобы того назначили главой МИД. Не удалось. Назначили Каслри, и взаимная неприязнь долго отравляла жизнь обоим (регента Александр презирал до глубины души, не преминул продемонстрировать это лично, в Лондоне). В Эпоху Конгрессов Каслри неожиданно зарезался, обвинённый в содомии (а как зарезался перочинным-то ножом, и кто его подставил, с солдатиком?) и в Верону прибыл любимый дюк. В Вероне Веллингтон будто бы от себя лично и как бы невзначай передал план военных действий для французов в Испании, в пику официальной политике Англии. Французы по плану знатока Пиренеев монархию в Испании и восстановили. (За год до Веронского Конгресса Александру стало тесно в Европе, и он полез в Америку.)

В 1826 Веллингтона отправили в Россию поздравить Николая с восшествием на престол.

В последний путь его провожал Иван Гончаров.

^{Лоуренс, Томас. Автор: Лоуренс, Томас}