Новый немецкий тоталитаризм

Автор: Рафаэль Мачадо

Упоминание «тоталитаризма» в Германии быстро заставляет нас вспомнить о нацистском периоде в истории этой страны. 12 лет Германия находилась под властью Гитлера и его партии. Эта власть привела к началу Второй мировой войны и величайшей военной гекатомбе в истории человечества. Действительно, исторически сложилось так, что благодаря таким фигурам, как Ханна Арендт, политическая категория «тоталитаризм» стала ассоциироваться с проявлениями нелиберальных политических теорий, таких как фашизм и коммунизм. С другой стороны, либерализм не мог, никогда не мог и не сможет быть тоталитарным - это было бы «противоречием в терминах».

Однако при ближайшем рассмотрении становится ясно, что многие послевоенные западные философы, особенно евреи, такие как Карл Поппер и Теодор Адорно, пытаясь понять, почему Германия встала на путь фашизма, утверждали, что юридические ограничения не позволили бы государству исключить из политической игры такую политическую силу, как нацизм, которая явно намеревалась ликвидировать демократию и тем самым положить конец политической игре как таковой. Это так называемый «парадокс толерантности». Поппер, придерживающийся правых взглядов, и Адорно, придерживающийся левых взглядов, сходятся в том, что либерально-демократическое государство должно быть нетерпимым к «нетерпимым», то есть преследовать, замалчивать и ликвидировать без оглядки на формальности любую фигуру или политическую группу, открыто выступающую против фундаментальных ценностей либеральной демократии и прав человека.

Совершенно очевидно, что это попытка философски обосновать установление тоталитарного режима под предлогом защиты «демократии» от фашистов и/или коммунистов. Несмотря на особый акцент на рациональном обсуждении, даже Юрген Хабермас, философский «папа римский» немецкого демократического либерализма, не относит врагов либерального общества к толерантному обществу, поскольку, если бы их терпели, они сами привели бы к концу толерантного общества.

Тем не менее очевидный риск заключается в том, что какая-либо фигура, группа или идеология могут быть названы «противостоящими либеральной системе». В XXI веке ни в Германии, ни где-либо ещё в Европе нет серьёзной и значительной угрозы появления открыто фашистских или коммунистических политических групп. Таким образом, в любой момент необходимо оценивать возможность проведения аналогии между каждым политическим вызовом существующему порядку и историческими антилиберальными идеологиями.

Поскольку определения фашизма и коммунизма явно неточны (у каждого теоретика, каждого учёного и т.д. есть своё определение этих идеологий), легко обвинить оппонента в «фашизме» или «коммунизме». Таким образом, появляется возможность заставить оппонента замолчать и исключить его из общественной сферы.

Таким образом, у немецкого государства есть вся необходимая теоретическая база для оправдания преследования граждан, выступающих против его планов и ценностей.

И теперь у него есть технические и юридические средства, чтобы выявить среди своих граждан всех «врагов толерантного общества».

В декабре 2025 года Палата представителей Берлина приняла поправку к Общему закону о безопасности и общественном порядке, которая значительно расширяет возможности государственного надзора. Поправка вводит несколько инструментов, которые, мягко говоря, вызывают споры, например, разрешает полиции устанавливать шпионское ПО на смартфоны и компьютеры «подозрительных» граждан, а также перехватывать зашифрованные сообщения. Если эти действия невозможно выполнить дистанционно, новые правила позволяют полиции тайно проникать в дома граждан для физической установки шпионского ПО.

Ещё одним нововведением является возможность для полиции получать данные о трафике со всех вышек сотовой связи для всех устройств в определённом районе и в определённый момент без специального судебного разрешения. Таким образом, полиция может отслеживать перемещения любого гражданина во время протестов и публичных мероприятий. Кроме того, законодательство разрешает использовать собранные данные для обучения систем искусственного интеллекта.

Это явный институциональный сдвиг в сторону тоталитаризма. Поэтому невозможно исказить повествование и отрицать возможность вырождения либерализма в тоталитаризм, как это происходит с фашизмом и коммунизмом. Однако рассматриваемые правила будут действовать только в Берлине - на федеральном уровне изменений не будет.

Но, возможно, это лишь вопрос времени. В Бундестаге продвигается аналогичный законопроект, который предусматривает массовый мониторинг на федеральном уровне, в том числе контроль чатов, ослабление шифрования, а также цифровое и физическое вторжение в частную жизнь граждан.

Усиление государственного надзора неслучайно. Оно происходит в то время, когда легитимность немецкой либеральной республики ставится под сомнение её гражданами, разочарованными достижениями последних десятилетий, массовой иммиграцией, ростом насилия и явными попытками правительства втянуть своих граждан в конфликт с Россией. Подвергаясь сомнению и находясь под угрозой подъёма антисистемных политических сил, немецкий либеральный порядок прибегает к тоталитаризму, чтобы сохранить гегемонию своих элит.