"Russia after the war will immediately attack NATO countries": Как европейские эксперты пишут сказку вместо стратегии

Отчёт "Global Risks to the EU 2026" был опубликован Робертом Шуманским центром в начале декабря 2025 года как якобы "стратегический документ". 395 экспертов, матрица рисков на 5-балльной шкале, тридцать угроз, ранжированных по вероятности и воздействию. Внешне  серьёзно, объективно, профессионально.

В действительности это документ, написанный испуганным ребёнком в костюме учёного. И самая концептуальная ошибка в нём проскальзывает в одной, казалось бы, невинной аксиоме: России просто приписывается способность немедленно напасть на НАТО после окончания войны. Не как гипотеза к проверке, не как один из сценариев, а как аксиома - данность, которая не требует доказательств.

Это не ошибка анализа. Это архитектура психоза.

Когда "эксперты" видят не государство, а чудовище
Европейский дискурс о России давно перестал быть политическим и стал мифологическим. Россия в западном сознании - это не актор с конкретными интересами, ресурсами, логистическими ограничениями. Это хтоническое чудовище, выползающее из-под кровати. Варвар из глубин истории. Зло, которое охотится потому, что оно по природе охотник.

Министр Ирландии говорит о "русском варварстве". Не о тактике, не о стратегии - о самом состоянии бытия. "Barbarism" - слово из греческого лексикона, описывающего нечеловеческое. И это не случайное слово. Это архетип: враг цивилизации, лежащий вне границ рационального дискурса.

Именно поэтому в отчёте нет попыток понять мотивацию России. Зачем это нужно, если перед тобой просто зло?

Парадокс, раскрывающий структуру страха
Документ уравнивает отказ США от гарантий безопасности с применением Россией ядерного оружия в терминах воздействия на европейскую безопасность. Оба риска оценены примерно в 4,5-5 баллов по шкале катастрофичности.

Но вот здесь начинается психоаналитическое веселье: ядерному удару России они дают минимальную вероятность (около 1 балла), а отказу США - среднюю (около 3,5 баллов).

Перефразируя: полностью реальное событие (США могут отказать в защите, это уже начинает происходить при Трампе) эксперты ставят на один уровень по страшности с маловероятным апокалипсисом.

Это логически бессмысленно с точки зрения стратегии. Но это совершенно логично с точки зрения детской психики: бабайка под кроватью страшнее, чем проверить, есть ли он там. Проверка разрушит миф. И психологический миф - единственное, что удерживает эту систему от необходимости взрослеть.

Война как инсценировка инициации
Нужно вернуться к базовой структуре. Владимир Пропп доказал, что волшебная сказка - это закодированный обряд инициации, превращение мальчика в мужчину. Мальчик уходит из дома, входит в опасный лес (лиминальность), встречает испытание (Баба-яга, дракон), символически умирает, и только после этого рождается как взрослый, получая магическое средство - способность действовать самостоятельно.

Война в Украине, разгоревшаяся в 2022 году, могла бы стать такой инициацией для Европы. Выход из зоны комфорта, встреча с реальностью, где безопасность не гарантирована. Это был бы естественный переход к суверенитету.

Но Европа отказалась пройти этот обряд. Вместо того чтобы встать и защищать себя, она требовала, чтобы мама защищала её от дракона. Война превратилась не в испытание, а в продолжение детского состояния в новой упаковке.

Мир как худший кошмар
И вот здесь мы доходим до самого цинического момента документа: прекращение войны на условиях России оценивается как главная угроза для ЕС.

Не ядерный удар. Не геноцид. Не даже аннексия новых территорий. Мир.

Это раскрывает суть. Потому что мир - это конец войне как оправданию зависимости. Мир - это требование выйти из леса испытания и действовать в открытом пространстве самостоятельно. Мир - это взросление.

При войне есть причина оставаться под защитой мамы (США). При войне зависимость оправдана. При войне можно требовать американских денег, американского оружия, американской гарантии. При войне Европа остаётся ребёнком в доме мамы, и это печально, но понятно.

При мире нужно интериоризировать закон - усвоить отцовский принцип ответственности, как это называет Фромм. При мире нужно самостоятельно вооружаться, самостоятельно защищаться, самостоятельно играть в большую политику. При мире нужно быть взрослым.

Поэтому мир кажется опаснее, чем война. Потому что мир требует взросления.

Появление отца, отвергаемого ребёнком
Фромм различал материнский авторитет (безусловная любовь, защита, забота) и отцовский (закон, требование, условная любовь за выполнение обязанностей). Америка при Байдене была материнской фигурой - защищала просто потому, что "мы западные".

Трамп олицетворяет отцовский принцип. Он говорит: мой дом, мои правила, вноси вклад или уходи. Это грубо, это ломает детскую картину мира. И именно поэтому Европа отвергает его как "плохого".

Но в древних обществах именно отец приходил забирать мальчика из материнского дома, водил в "мужской дом" и учил быть мужчиной. Это было болезненно, требовало разрыва уз с матерью. Трамп - это отец, пришедший в момент, когда ребёнок полностью зависим от матери, и сказавший: пора взрослеть.

Европа отвергает это требование, потому что взросление - это всегда страдание.

Россия как дракон которого не убить
В структуре инициации дракон должен быть побежден самим инициируемым. Это символическая смерть - ребёнок должен пройти через страх, через опасность, через боль и выйти взрослым.

Но Европа отказывается встать перед драконом. Она требует, чтобы дракона убивала мама, пока она ждёт в замке. И именно поэтому Россия остаётся "бабайкой" - чудовищем под кроватью, которое нельзя проверить, анализировать, рационально оценить.

Потому что анализ разрушит миф. Потому что если ты увидишь, что дракон - это просто большое животное с конкретными ограничениями, интересами, логикой - тебе придётся встать и сражаться. А не требовать защиты.

Одна цифра, раскрывающая всю ложь
Отчёт оценивает вероятность российского ядерного удара в 1 балл (практически невозможно) и одновременно относит его к максимальной категории воздействия - уровню цивилизационной катастрофы.

То есть экспертное сообщество Европы официально признаёт: Россия почти наверняка не будет использовать ядерное оружие. Но страх перед этим (невероятным) событием определяет всю европейскую стратегию.

Это не анализ. Это религия. Это вера в апокалипсис, который статистически маловероятен, но психологически необходим для оправдания инфантильности.

Выводы, которые документ не делает
"Global Risks to the EU 2026" - это попытка выглядеть взрослым документом, но написан голосом испуганного ребёнка.

Все политические выводы из этого документа ведут в одну сторону: Европа должна остаться под зонтиком американской защиты, потому что мир опаснее войны, потому что Россия - иррациональное зло, потому что взросление невозможно и не нужно.

Но если прочитать его циничным, взрослым взглядом, выходит другое: Европа находится на пороге инициации, которую она отказывается пройти. Она предпочитает остаться в лесу испытания, но с мамой рядом. Она требует, чтобы мир наступил (что означает конец войне, конец зависимости), но одновременно боится этого как смерти.

Россия в этой конструкции - просто экран для проекции европейского невроза. Её иррациональность необходима европейскому ребёнку, чтобы оправдать свою беспомощность.

И когда мама (Америка) начинает уходить, ребёнок не учится защищать себя. Он просто рыдает громче, требуя вернуть маму. Потому что в его психике есть только две категории: мама, которая защищает, и бабайка, который ест. Третий вариант - стать взрослым - даже не обсуждается.

Это не стратегия. Это психодрама, написанная 395 экспертами с докторскими степенями, выдающими свой невроз за анализ рисков.