Berliner Zeitung: Когда образ врага становится навязчивой идеей: Россия. Является. Угрозой

Война на Украине продолжается. Виновата в этом и боязнь европейцев перед Россией. Она, как клин, препятствует любому российско-украинскому компромиссу. Оценка ситуации.

Чего на самом деле хотят европейцы? Этот вопрос задается совершенно серьезно. Если бы им был важен мир для Украины, они бы не торпедировали продвинувшиеся российско-украинские переговоры весной 2022 года. Если бы им была важна перестройка европейской архитектуры безопасности, они бы уже давно сидели за столом переговоров с Москвой.

И если бы им была важна победа Украины, то они не только поставляли бы гораздо больше денег и оружия, но и, по крайней мере, убедительно демонстрировали бы возможность собственного участия в войне. В конце концов, если верить публичной риторике, на Украине под угрозой находятся наша свобода и наша демократия. И если мы не готовы защищать их с помощью оружия, то чем же тогда?

Так чего же хотят европейцы? Если искать некую точку опоры в их геополитическом самосознании, то там есть нечто большее, чем образ России как врага. Кстати, это возрожденный образ Советского Союза 50-летней давности; оба они похожи как две капли воды.

И что этот образ врага говорит о намерениях России? Русских обвиняют в том, что они хотят обеспечить себе сферу влияния в постсоветском пространстве, что они хотели бы восстановить Ялтинский порядок 1944 года и, в конечном итоге, после ухода США, к которому они так опасаются, стремятся к гегемонии над всем континентом.

Прибалты, Польша и трансатлантические ястребы

Эту точку зрения поддерживают в первую очередь прибалты и поляки, а также трансатлантические ястребы в Западной Европе, СМИ и политике. Насколько они успешны, доказывают в Германии общественное вещание и так называемые ведущие СМИ. Не проходит и дня, чтобы несколько экспертов не предупреждали о недопустимости недооценки российских намерений или даже доверия российской риторике. Российские точки зрения подавляются как «дезинформация», а их распространение в ЕС жестко наказывается. Такие санкции, кстати, затрагивают и западноевропейцев, например, в последнее время швейцарца Жака Бода (Jacques Baud) и француза Ксавье Моро (Xavier Moreau).

Угроза со стороны России становится идеей фикс европейской политики, доктриной, определяющей действия. Тот, кто её ставит под сомнение, подвергается преследованию как еретик и подвергается наказанию. Не следует недооценивать значение такой стратегии для формирования идентичности. Образ врага сплачивает, особенно в тяжелые времена, и совершенно неважно, реальный он или вымышленный.

Кроме того, это облегчает работу политиков, избавляя их от конфликта целей. Если нет ничего важнее, чем отражение российской угрозы, приоритеты определяются сами собой: вооружение, сдерживание, боеспособность, готовность к войне.

Самое гениальное в создании образа врага заключается в том, что он заменяет собой правду. Ведь правда – это сложно, как знал еще Понтий Пилат: «Что есть истина?» Доктрина же проста, как азы математики: Россия – это угроза.

Тем, кто подвергает это сомнению, стоит вспомнить двух санкционированных лиц, Бода и Моро. Накажи одного, воспитай сотню. Давайте все же зададимся первоначальным вопросом во второй раз, на этот раз в другой формулировке: чего на самом деле хотят добиться русские?

Ответ прост: мало что из того, что им приписывает Запад. Что они определенно не хотят, так это НАТО в Украине или Украину в НАТО. То же самое касается Беларуси. Они также не хотят антироссийской Украины или антироссийской Беларуси. Они хотят, чтобы обе страны были по крайней мере нейтральными. Они хотят, чтобы население русского происхождения за их западными границами, в том числе в Прибалтике, получало справедливое и равноправное обращение. И они хотят оккупированную украинскую территорию плюс неоккупированные части украинских областей Луганска и Донецка.

Евразийский порядок безопасности по образцу КБСЕ (Конференция по безопасности и сотрудничеству в Европе)

Они также хотели бы возродить архитектуру контроля над вооружениями и, что было бы вишенкой на торте, создать новый евразийский порядок безопасности по образцу КБСЕ 50-летней давности.

Ни действия России, ни некоторые из её требований, притязаний и ожиданий не соответствуют нормам международного военного и международного права. Но нормы есть нормы, и еще не было четырехлетней войны в Европе, по итогам которой не было бы установлено новое статус-кво, в том числе и в нормативном плане.

Между Россией и Украиной возможен компромиссный мир. Однако он становится невозможным из-за двух предпосылок европейской политики, которые основаны на вымысле, а не на реальности. Предпосылка номер один: границы 1991 года, свободный выбор союза Украиной и т. д. – все это остается в силе. Предпосылка номер два: Россия является единственной большой угрозой для Украины и остальной Европы.

Войны можно спровоцировать и словами

Обе эти предпосылки ведут к продолжению войны. Первая питает надежды Украины на возвращение утраченных территорий, вторая заставляет европейцев требовать для Украины высокооснащенную 800-тысячную армию плюс присутствие европейских войск для отражения следующего российского вторжения. Так произошло в результате переговоров европейцев, прошедших в минувшие выходные и громко названных «планом Мерца».

Россия не признает это требование, а Европа, застрявшая в своей доктрине врага, не может от него отказаться. Война на Украине будет продолжаться. Более того: пока Европа не преодолеет эту враждебность, весь континент будет двигаться к войне. Будущее непредсказуемо, но в политике существуют самореализующиеся пророчества. Войны можно спровоцировать словами, и мы находимся на лучшем пути к этому.

Когда наступит этот момент, мы будем обвинять русских в том, что они спровоцировали катастрофу с аннексией Крыма в 2014 году и вторжением в 2022 году. Русские, в свою очередь, будут обвинять нас в том, что мы хотели войны больше, чем они. На что мы ответим, что они заслужили войну больше, чем мы. При этом ее еще можно предотвратить.

Thomas Fasbender